Эльвира Суздальцева – Найди меня в Поднебесье (страница 55)

— Может, эта магия вообще больше не действует?

— Действует, поверь, — серьезно сказал Арэнкин. — Мне приходилось проводить такой обряд, только в иных целях.

Елена кивнула, сцепила пальцы на коленях.

— И именно ты должен совершить его надо мной.

— Должен был, — поправил Арэнкин.

— Я не понимаю, зачем ты мне это рассказываешь. Ведь только пролитая с согласия жертвы кровь имеет достаточную силу. Ты же не думаешь, что я проникнусь грядущим обожествлением нагов и со священным трепетом взойду на алтарь?

— Именно этого я и не желаю. Ты не должна была об этом узнать.

Елена долго откладывала этот момент. Но дальше тянуть было некуда.

— Ты безошибочно нашел меня на празднике, Арэнкин. Откуда ты знал, кто я? Никто кроме лучников не владеет нужным чутьем, даже вы, наги.

— Мне был отдан приказ и дан ориентир, — был ответ.

Елена откинулась в пушистый снег. Легкие облака плыли в вышине. Пустота заполнила ее сердце. Хотелось раствориться в снегу, и более ничего не знать. Не знать того, о чем она смутно догадывалась уже долгое время.

— Как же ты станешь отчитываться за невыполнение?

— Я выполнил. С безукоризненной точностью. Ты на Севере. Больше я прямо не обещал ничего.

Пустота была везде, во всем. Цель исчезла, и достижение ее оказалось таким, будто Елену облили ледяной водой на морозе.

— Что останавливает тебя, Арэнкин? — прошептала она. — Неужели моя жизнь превыше ваших запутанных стремлений?

Он нашел ее руку под снегом, сжал.

— Это не мои стремления, Елена. У меня есть собственные.

— Интересно, в их осуществлении тоже замешана земная кровь?

— Елена! — разозлился он.

— А что мне остается, Арэнкин?! — она разозлилась в ответ. — Только смеяться над всем этим, чтобы не сойти с ума! Мне все ясно. Когда я увижу Вождя? Ты ведь обязательно предоставишь меня в доказательство исполнения приказа.

— Тотчас по его возвращении.

— Превосходно! Я с огромным удовольствием посмотрю в его глаза.

«Он ни разу не подошел ко мне близко. Не снял маску. А голос… Черт возьми, как я не узнала его голос? Возможно, у него другая внешность. Но я его узнаю, о да, узнаю!»

— Гирмэн не собирался мне рассказывать? — медленно проговорила она, разглядывая небо сквозь пальцы.

— Нет. У него был другой план.

— Что тебя ждет за неповиновение Вождю?

— Ничего особенного, — пожал Арэнкин плечами. — Всеобщее презрение, вечное изгнание, пара десятков плетей… Ерунда, мне не привыкать. А если серьезно, то действительно ничего. Гирмэн действовал тайно и не ставил в известность никого, кроме меня.

— Выходит, ты предаешь Вождя.

— А заодно и брата, — Арэнкин прищурился в небо. — Неплохой набор для рассказов потомкам, не находишь?

— Знаешь, что в этом интереснее всего?

— Понятия не имею, — бросил Арэнкин. — На мой взгляд, все избито.

— Нет, не все. Дело в том, что я тебе не верю. Ты что-то недоговариваешь.

— Не верь, — ответил он. — Решай сама. Я ничего доказывать не стану.

Каменные надгробия стремились к вершинам сосен, сосны бороздили бледное небо. Елена закрыла глаза, приложила к губам горсточку снега.

— В таком случае, после встречи с Гирмэном я уйду, — неожиданно спокойно, как о решенном сказала она. И усмехнулась. — Отпустишь?

— Куда ты пойдешь?

— Мне все равно. Куда угодно. В жунскую деревню, к черту на рога…

— Почему?

— Ощущать себя преданной — не самое приятное чувство. Ах да, прости, наверное, больное место…

— Ты далеко не уйдешь, Елена. Тебя выследит Ханг, и Гирмэн станет искать новые пути. И не только они. Пока ты остаешься землянкой, твой след будет приманивать к себе амбициозных правителей.

— Я землянка и изменить это не в силах.

— Я могу дать тебе возможность замаскировать твой след…

— Спокойно, спокойно! — Мейетола перехватила мохнатую лапу в запястье. — Я рядом, мы рядом… Все хорошо, крысеныш, ты жив… Арэнкин, не стой деревом, помоги, нежить тебя забери! Ты что, себя не помнишь?!

Вазашек истошно визжал, упирался, порывался укусить наставников. В его маленьких глазках метался ужас. Он никого не узнавал, рвался обратно. Пасть лабиринта изрыгнула вазашка довольно быстро, но этого хватило, чтобы признать его воином.

Лабиринт представлял собой замкнутый круг с одним выходом. Любому вазашку достаточно пройти пять кругов, нагам — больше. Рекорд прохождения был несколько сотен лет назад установлен вождем Витенегом — он обошел лабиринт по кругу ровно тридцать шесть раз. Арэнкин в свое время сломался на двадцать втором круге. Этого оказалось более чем достаточно для того, чтобы в будущем обходить лабиринт десятой дорогой и приближаться к входу лишь в особенных случаях — например, вытащить юнца, еще ничего не осознающего вокруг себя.

Лабиринт сводил с ума, вытягивал наружу все самые потаенные страхи. Посвящаемый входил, вооруженный одним мечом, и с его помощью сражался с тем, что встречалось ему на пути. С каждым кругом все сложнее, все страшнее, все больше сил требовалось. И, когда в очередной раз показывался вход, посвящаемого раздирали два желания — выскочить из лабиринта, броситься к наставникам, и — идти дальше, заглянуть за поворот. С каждым кругом первое желание все более брало верх… Случалось, посвящаемый погибал на середине пути. Нет, его никто не убивал. Просто вдоль пути раскладывались превосходные ножи из вулканического стекла…

Лабиринт был запретной темой для нагов и юных вазашков. Каждому из них открывались свои собственные страхи.

Юный Арэнкин промчался пятнадцать кругов, как молодой сенгид, лихо вспарывая холодным лезвием воплощенные и живые видения. А потом…

— Тихо, тихо! Встань! — Арэнкин заставил вазашка посмотреть себе в глаза. — Что, лапы не держат? Ну уж нет, шесть кругов — не так много, никто тебя не потащит! Мейетола, тряхни-ка его за загривок, чтоб зубы застучали! Нечего из себя неженку строить!..

Он старался не вспоминать этого. Он почти выполз из лабиринта на двадцать втором круге. Витенег увел его, придерживая за плечи. Наставники одобрительно кивали, а ему хотелось выть.

Он не смог. Не победил страх, не взглянул ему в лицо. Он вышел сознательно, вышел потому, что не решился идти дальше. Наги обычно выбирались, подгоняемые безудержным ужасом, в полубеспамятстве, и не помнящие о том, что впереди мог ждать еще один круг, лабиринт буквально выплевывал их…

Он не решился на еще один круг. Когда, спустя много лет, в лабиринт входил Шахига, Арэнкин был готов стоять на входе с мечом и плетью, чтобы в подобном случае загнать его обратно. Шахига не подвел, он бросился на Арэнкина с мечом, не узнавая его, кричал не своим голосом, срывавшимся из-за судорог, сжимавших горло. Десять дней он просидел в своих покоях у ледяного очага. Десять дней не спал, не ел и не желал никого видеть. На одиннадцатый провел лезвием меча по запястью. Долго смотрел на текущую кровь… Шахига прошел восемнадцать кругов, на четыре меньше, чем Арэнкин. Но это ничего не значило. Шахига справился со всем, что было ему отведено.

— Арэнкин, возьми вон ту бадью! Давай, я его держу! А, гадюка, не отряхивайся так! Тьфу ты, крыса мокрая… Все, пришел в себя? Давай, сматывайся отсюда! Следующий! Не дрожи, ну, пошел!..

Вазашки проходили лабиринт после одного-двух лет обучения. Они меняли свою психику, превращались в воинов. Раньше вазашки противились этому испытанию, отправляли своих юнцов лишь для обычных тренировок, но многие изменили свое мнение после того, как нашлись непослушные и амбициозные крысята, и стало налицо отличие их от обычных бойцов. Ценьан до последнего был против того, чтобы Кусинг входил в лабиринт. Но юноша настаивал на своем и готовился к испытанию на следующий год.

— Лабиринт затрагивает психику посвящаемого, меняет его внутренний облик. Это страшно, это больно. Но и дает результат. С его помощью можно замаскировать твой облик, он перестанет быть земным, и ты приобретешь след жителя Халлетлова. Мейетола станет тренировать тебя с твоего согласия. Это выход, Елена. Пока твой след остается с трудом читаемым следом землянки, охота на тебя не прекратится. Я же смогу сдерживать клятву защищать тебя лишь до тех пор, пока жив. А я не распоряжаюсь собственной жизнью, никто не знает, сколько она продлится.

— Арэнкин, скажи, ты преподаешь что-нибудь вазашкам?

— Иногда.

— Наверное, им удается выспаться на твоих занятиях. Слушай меня: я не собираюсь никаким образом менять свою психику и внутренний облик. Все, что мне нужно — это вернуться домой, на свою родную Землю. Слишком многое у меня там осталось, чего я не имею права терять. И я не хочу быть игральной костью ни в чьих руках — Ханга, Гирмэна, Эмун или же твоих. Потому что я более чем уверена — за твоими словами таится гораздо большее, чем внезапное и бескорыстное желание помочь попавшей в центр паутины женщине. Я дождусь Гирмэна лишь ради того, чтобы единственный раз взглянуть в его глаза и удостовериться, что он — тот, за кого я его принимаю. Да здесь ничего от меня и не зависит — ты ведь все равно не выпустишь меня отсюда, пока не предъявишь Вождю.

Арэнкин молчал, не глядя на нее.

— Если ты и вправду желаешь мне помочь — отведи меня к облачному морю.

Наг вздрогнул — это невозможно было не заметить.

— Зачем?

— Тогда, в Доме Медиумов, мне не хватило смелости. Сейчас я желаю рискнуть. Возможно, я смогу вернуться домой гораздо проще, чем можно представить.