Эльвира Суздальцева – Найди меня в Поднебесье (страница 48)
— Ты слышала, как я разговаривал с Вождем, верно?
Елена молчала.
— Я видел, как ты убегала. Я был уверен, что ты направишься в Бохен.
— И просчитался. Что, Арэнкин, не удается заманить меня на Север? Приказ Вождя трудно выполнить? Я только одного не понимаю — что тебе стоит сейчас меня связать, закинуть на спину своей мыши и улететь?
— Ничего не стоит, — подтвердил Арэнкин. — Наверное, надо было тогда так и сделать, а не отпускать тебя…
— Отпускать? — повысила голос Елена.
— Не перебивай. Ханг не остановится. Он будет тебя искать. Тебя сложно отследить, но возможно…
— Значит, лучше будет, если я по-хорошему отправлюсь с тобой на Север и предамся в ваши руки?
— Не перебивай, сказал! Я вовремя понял, что ты отправилась в Дом Медиумов, уничтожил охотников, которые гнались за тобой. Я собирался вернуться за тобой и вернулся, только немного раньше, чем предполагал. Елена. Я хочу тебе помочь.
Она рассмеялась.
— Вы только посмотрите! Арэнкин, я, конечно, просто человек, и ни в какое сравнение с нагами не иду… Но ты мог хоть что-то придумать, чтобы меня убедить?! Назови мне хоть одну причину, по которой твоя «помощь» не обернется моим несчастьем, и я ее опровергну. Похоже, я нужна вам не меньше, чем Хангу!
Арэнкин молчал. Долго молчал, ожидая, пока ярость хоть немного сойдет с лица Елены.
— Ты спасла мою жизнь, — сказал он, наконец. — Человек, который сделал это, навсегда будет связан с нагом. Я мог бы тогда догнать и вернуть тебя, наплести чего-нибудь. Я этого делать не стал. Ты имеешь полное право мне не верить. Но вот что, Елена. Здесь ты в опасности. Ханг найдет тебя рано или поздно, а против Дома Медиумов бессильны даже мы. Если согласишься на мою помощь, я смогу защитить тебя.
— Зачем я нужна Гирмэну? — прямо спросила Елена. — О какой Горе вы разговаривали? Что для меня — смерть?
— Я не могу тебе рассказать. Эти дела касаются только правителей Халлетлова.
— Вот как! Тогда прошу прощения, что вмешиваюсь в дела великих. Оставляю тебя размышлять о судьбах мира сего. Да, и еще. Чтоб вам всем провалиться! — это она выговорила очень искренне и с душой.
— Если б твое пожелание сбылось, Халлетлов был бы счастлив.
Она развернулась и ушла. Он убрал свой нож и пошел в другую сторону, то и дело прикладываясь к фляге с ядом.
Глава 17. Принятое решение
В общинном доме за длинным столом собрались Арэнкин, Шахига и старосты селения, одним из которых был Чаньунь. Арэнкин ножом расчерчивал по бересте окрестности.
— В этих местах множество нор. Но карликов здесь нет.
— Сбежали, твари! — воскликнул торжествующе кто-то.
— В ваших интересах, чтобы они вернулись, — мрачно сказал Арэнкин. — Здесь силен дух нежити, и он может привлечь других неживых. Дьяволы небесные, почему вы не желаете попробовать восстановить с карликами мир?!
— Как?! — удивился Чаньунь. — Они ушли в холмы много лет назад. Они даже не помнят нашего языка.
— Они точно так же страдают от нежити и проваливаются в облачные моря. Наги и муспельхи издавна воевали между собой, но сейчас мы держим мир, потому что в наших общих интересах охранять Заокраины. А центр страны раздирается бессмысленными нападениями тех, кто когда-то входил в состав народов Халлетлова! У них должен быть центр, откуда идет управление. Вы можете дождаться, что однажды в Халлетлове из-под земли появится орда, неизвестно на что способная. Чаньунь, свяжитесь с Заженем, с Раудой, привлеките лучников, владеющих обменом энергией, и попробуйте вступить с ними в переговоры. Здесь и здесь, — Арэнкин ткнул ножом. — Колодцы шириной не более двух шагов. Но они глубокие. Скорее всего, они проходят до облачной грани.
Кто-то сдавленно охнул.
— Мы установили рядом зеркало. Еще одно зеркало я оставляю вам. В этот раз вас заметил наш разведчик, но мы можем и не уследить.
По столу стукнул небольшой сверток из черного бархата. Внутри оказался куб с гладкими прозрачными гранями. Он был наполнен жидкостью, внутри которой плавал куб поменьше, с зеркальными гранями. Куб пропускал сквозь себя мельчайшие отблески света, преломлял их и выпускал пронзительно яркие и острые лучи.
— Их создают птицелюды. Такое зеркало сделать трудно, и их очень мало. Направляйте свет строго на запад — там наш ближайший пост. Никакой лишней паники, сигнал доходит до нас быстро. Чаньунь, ты умеешь пользоваться зеркалом?
— Учился когда-то.
— Храни его у себя. Обучишь остальных сам.
Жун бережно придвинул к себе куб и завернул его в бархат.
— В том месте может возникнуть облачное море? — подал голос второй староста.
— Вряд ли, — отозвался Шахига. — Но точно мы никогда не можем сказать. Возле колодцев нет ни трещин, ни разломов. Будем надеяться, что это были единичные взрывы.
— Подрастают новые юноши, — сказал Чаньунь. — Когда вы готовы их принять?
— Весной. Дьяволы, у нас же сейчас сын Ценьана… Он будет достойнейшей заменой отцу.
Вдруг дверь дома приоткрылась. Наги и старосты смолкли, вопросительно глядя на вошедшего парня.
— Чего надо, Фануй? — рыкнул Чаньунь.
— Я хочу говорить с вождем нагов! — гордо сказал парень, глядя при этом на дощатую стену.
— Подождешь! Не видишь, мы заняты!
— Постой, — остановил жуна Арэнкин. — Что тебе?
Фануй переступил с ноги на ногу, кашлянул и решительно подошел к Арэнкину.
— Господин… — начал он и запнулся, смолк.
— Ну? — прошипел Арэнкин.
— Я пришел с просьбой. Возьмите меня с собой на Север! — единым духом выпалил Фануй, вскидывая голову. — Я хочу обучаться…
— Чему? — спокойно спросил наг.
— Тому же, чему учатся мои братья. Я хочу уметь защищать наш дом! — щеки Фануя, и без того красные с мороза, запылали еще сильнее.
— Тебе должно быть известно, — медленно проговорил Арэнкин, — что мы не обучаем людей. Вы намного слабее вазашков.
— Господин. Я сильный, я тренировался! Ценьан погиб, вместе с ним погибли и другие защитники. Я не могу сидеть, сложа руки. Я желаю…я должен сражаться не только топорами да камнями!
— Повторяю, людям нечего у нас делать. Ты не выдержишь. Разговор окончен.
— Но…
— Убирайся прочь.
Фануй поколебался, и, делать нечего, вышел. Хлопнула дверь. Шахига проводил его взглядом.
— Не слишком ли резко, Арэнкин?
— Не слишком. Если он достаточно умен, то это на пользу. Вернемся к делам.
Вечером Арэнкин поднимался от речной полыньи. Вдруг позади него метнулась еле заметная тень. Не успев сделать лишний шаг, Фануй уже летел вверх тормашками в сугроб. В другую сторону отлетел его нож.
— Похвально, — послышался голос сквозь забившийся в уши снег. — Наглость не самое плохое качество.
Фануй выбрался из сугроба и тут же плюхнулся обратно, инстинктивно уклоняясь от резкого свиста. Тонкий кончик кнута обжег его шею, едва не задев кадык.
— Встань.
Вокруг начали собираться любопытствующие селяне.
Фануй с горящими ушами снова начал подниматься. Ему показалось, что рука нага дрогнула, предвещая новый удар. Парень кувыркнулся набок, бросился плашмя в снег. Вынимать из-за пояса топор было некогда, но тут под руку попались невесть кем брошенные вилы. Фануй схватил их. И только когда обернулся, понял, что наг при желании мог бы уже не единожды сделать из него домашнюю лапшу. Но Арэнкин просто наблюдал. Черная змея кнута неподвижно лежала на снегу. Отступать было некуда. Крадучись, Фануй стал подбираться к нагу. Выбрал момент и молнией ринулся, наметился вбок, но в последний миг ударил точно вперед. Инструмент вылетел из рук, точно тростинка, обвитая гибкими кольцами, и упал в снег, Фануй скривился от боли и схватился за руку. На пальцах вспухла багровая полоса.
Арэнкин стоял, совершенно недвижимый. Фануй потянулся за топором, и тут кнут просвистел в пальце над его головой. Парень не успел удивиться, когда это он успел присесть, как кнут почти коснулся его щиколоток, и тело само собой подпрыгнуло. И кое-как увернулся от косого удара сверху. Затем снизу.
Наг выдержанно, в едином ритме наносил удар за ударом, пока, наконец, Фануй не выдохся и не оступился, упал наземь. Тонкая и смертоносная кожа коснулась его подбородка, задержалась на несколько мгновений и ускользнула. Сдерживая одышку, Фануй упрямо сжал губы и посмотрел нагу в лицо. Не выдержал, дернул глазами.
Кожаная змея послушно скрутилась в кольца.
— Встань, — спокойно повторил Арэнкин.