Эльвира Суздальцева – Найди меня в Поднебесье (страница 44)
— Как ты здесь оказалась-то?
— Долгая история, — Елена пристроила плотную башенку, критически оглядела ее.
— Я не просто так спрашиваю. Меня в Бохене наг нашел. Арэнкин, помнишь такого? — тихо сказала лучница, присаживаясь рядом. Елена вздрогнула, но промолчала. — Я танцую, мне аплодируют, хохочут. Тут дверь распахивается, и он на пороге. Прошел, аж воздух заледенел. И говорит: «Прошу прощения, что прерываю, но мне нужно поговорить с танцовщицей». Вежливо так говорит, а сам черный весь, и глаза, точно каменные. Я перепугалась, Четим в другой таверне был. Кто-то из мужиков начал протестовать, а наг как глянул на него, едва к стулу не приморозил…
Елена слушала, занимаясь замковыми окнами.
— Вышли мы с ним на улицу. И он начал меня выспрашивать: где ты, да что с тобой. Я тогда за тебя испугалась ужасно. Пока сегодня не увидела, что ты жива, места себе не находила. Он рассказал мне о том обрушении. Говорит, ты сбежала, а след твой как в воду канул. Меня выследил, думал, ты ко мне кинулась, в Бохен. А я и не знаю ничего. И тут вспомнила, Четим говорил, что ты про медиумов расспрашивала. Тут он взбесился прямо. Стоит, вроде спокойный, а энергия злая так и пышет стрелами. Поблагодарил меня и скрылся.
— Он же страж, — прошептала Елена. — Почему он не мог отследить меня?
Имра распахнула глаза.
— Ты что, Елена?! Ты не догадываешься?
Елена немедленно почувствовала себя глупо.
— А что, должна?
— У тебя энергия… не наша. Ох, ты ведь человек, тебе сложно понять. Стражи чуют энергетические следы, которые оставляют все живущие в Халлетлове. А у тебя след настолько другой, что просто не читается. Ты идешь, будто тебя и нет вообще. Тебя можно найти только обычными способами — ну по следам, или по запаху, например. А твою энергию вряд ли может засечь хоть кто-то.
— Имра, но откуда ты…
— Я ведь лучница, — улыбнулась девушка. — Мы тонко чувствуем такие материи. Ну что ты так испуганно смотришь?
— Так неужели я для каждого — открытая книга?
— Нет, напротив! Кроме лучников почти никто этого не чувствует. Да и нам надо целенаправленно изучать тебя, а это, согласись, не всем нужно.
Жунята увлеченно рыли ров и укладывали через него мостик.
— Я действительно была в Доме Медиумов, — сказала Елена. — И бежала оттуда, — в подробности она решила лучницу не посвящать. — Скажи, Имра… А как Арэнкин про меня спрашивал? Он не сказал, что ему нужно?
— Шутишь, — усмехнулась Имра. — Чтобы наг что-то рассказал?! Но эмоции его я чувствовала, тут много от меня не скроешь…
Елена внимала, прочерчивая борозды по фундаменту замка.
— Он был в ярости, — Имра понизила голос, и Елена наклонилась к ней. — В такой ярости, как зверь затравленный. Он не знал, куда кинуться… Ты зачем-то нужна ему, очень нужна. Ах ты, а ну стой! — вдруг звонко закричала лучница и погналась за вазашком, вытряхивая снег из-за шиворота.
А на третий день праздника в селение пожаловали гости…
В полдень снежная пыль взвилась клубами на дороге, и на белом снегу заплясали яркие пятна. Селяне сиганули прочь в свои дворы. По главной дороге галопом пронеслись вычищенные лошади и резко остановились. Маленький отряд вела стриженая девушка в алой шапочке с золотой брошью и дорогой курточке на меху. Трое разбойничьего вида мужчин скалили зубы, разглядывая прятавшихся селян.
— Эй, вы! — зычно крикнула девушка, упираясь руками в бедра. — Так нынче жуны встречают гостей?! Что-то у вас невесело! Ну ничего! Мы живо поправим!
Их боялись. Боялись гораздо больше, чем карликов. Все знали о влиятельных связях Найры и не рисковали переходить ей дорогу — это могло кончиться печально. Селяне предпочитали терпеть нечастые набеги банды с закрытыми глазами. Несколько раз им довелось увидеть, как бандиты скоры на расправу. Это окончательно отбило охоту ссориться с разбойниками.
Бандиты спешились напротив трактира. Шумная четверка ввалилась внутрь.
— Самогону! — провозгласила Найра, облокачиваясь о стойку. — Всем! Два…нет, три раза! И пока хватит. Да пожевать чего-нибудь пожирнее.
Она повернулась спиной к хмурому трактирщику и опрокинула в рот стакан. Обвела зал ярко подведенными глазами. В середине дня здесь почти никого не было, только дремал в углу, подрагивая усиками, пожилой вазашек в шляпе, сдвинутой на нос.
— А что, друг, — протянул Минж. — Новости какие есть?
— Да какие ж новости? — буркнул трактирщик. — Живем помаленьку.
— Что-то уныло у тебя. Гости в селение не захаживают?
— Не… какие ж гости по зиме. Ни торговли ведь, ни шиша.
— Да пес с ними, с гостями! — Найра расстегнула пояс и расселась на скамье, вытянула ноги на стол. — Мы жрать будем сегодня или как? И холодно у тебя! А ну, натопи шибче!
Разбойники на вечернем гулянье вели себя прямо-таки образцово. Сидели себе под навесом, пили, играли в кости, травили байки. Вскоре селяне даже перестали на них коситься с опаской. В конце концов, это Поворот, в такой светлый праздник утихают и приостанавливаются самые отъявленные разбои.
Буйно шумели барабаны, завертелся, закружился хоровод, замелькали яркие шапки, платки, накидки. На возвышении восседал, скрестив ноги, пожилой вазашек в палантине, украшенном бахромой и вышитым орнаментом, одобрительно кивал мохнатой головой в такт музыке. С одного бока от него сидел огромный бородатый жун в коричневом плаще, с другого — старая женщина с седыми косами почти до колен.
Круг хоровода разорвался, превратился в яркую змею, во главе которой оказалась Лина в нарядном ожерелье поверх шубки. Барабанный бой разом стих, все смолкли. Молодая жунка топнула изящным копытом об утоптанный снег, вскинула руки и мелодично закричала гортанным голосом. Десятки глоток с точностью повторили ее крик, десятки рук вскинулись в таком же жесте. Лина уперла руки в бока, встряхнула головой и повела живую змею по причудливому пути, выплетая узор, все быстрее, быстрее, быстрее…
Никто ни единого разу не сбился с ноги, не запутался, не столкнулся с другим танцором. Чаньунь с гордостью глядел на дочь. Вот она остановилась у помоста, на котором сидели старейшины, склонилась перед ними. Ей в руки быстро сунули глиняный горшок, полный свежего молока. С поклоном Лина поднесла горшок вазашку, затем седой женщине и жуну. Старейшины кивнули молча, возвращая сосуд. Лина вознесла его над головой и изо всех сил швырнула о камень под помостом. Горшок разлетелся на сотни мельчайших черепков. Молодежь с визгом бросилась поднимать их. Считалось, что эти осколки приносят удачу.
После обряда празднество пошло совсем уж весело. Снова завертелись хороводы. Четим, в чаранго которого нужды пока не было, подхватил одновременно под руки Имру и Елену, вылетел с ними прямо в центр хоровода и завертел их в танце.
— Девять… десять… так-так… тринадцать… Ровно пятнадцать, Найра! — подытожил Минж. — Как в бохенском банке! Качественные! Одна к одной!
На блестящих выделанных шкурках серебрился снежок, переливался в свете коптящего факела.
— Отлично! — бандитка и не глянула на мягкую рухлядь. — На чем сойдемся?
Фануй сидел на поваленном дереве, то и дело сплевывая шелуху от семечек.
— Как обычно. Соболь — пятьдесят. Рысь — сотня.
— Барыга! — бросил Минж.
— В Бохене все втридорога сбудете, — Фануй поковырял в зубе. — Будто я не знаю.
— Не спорь, Минж! — сказала Найра. — Давай дальше.
От костра, к которому они стояли спиной, раздался хохот. Найра приказала эту ночь провести в лесу, сделать вид, что они уходят. Приказы атамана, отдаваемые таким тоном, обсуждению не подлежали.
— Так-с. Рыбьи шкуры…выделанные, мягкие.
— По тридцать, — зевнул Фануй.
— Грабеж! — возмутился Минж.
— А ты иди да поколоти их сам. И так, чтоб никто не видел. Тогда по-другому запоешь.
— Пояса с серебром…хм-м…откуда?
— Откуда взял, там уже нет. Ты, Минж, вопросов не задавай, лучше пересчитывай тщательней.
— Не хами, трепло!
— Заткнитесь оба! — оборвала Найра.
Минж сосредоточенно бормотал под нос, высчитывая.
— А что, Фануй, — небрежно произнесла Найра, стряхивая снежинки с меховой опушки рукава. — Гостей в селении много?
— Постоянно кто-то гостит, — хмуро сказал Фануй. — А тебе что?
— Да, заметила вчера новые лица…
— Хорошая у тебя память. Так и помнишь, кто в каком поселении живет?
Тут вмешался Минж, огласил общую сумму. Ударили по рукам. Фануй взвесил на ладони тяжелый мешочек и спрятал его за пазуху. Спрыгнул с дерева, поправил на вихрах бесформенный теплый берет.
— Погоди! — сказала Найра. — Еще заработать хочешь?
— Я много, чего хочу. Ты не спрашивай, а предлагай.
— Фануй… — Найра чуть прикрыла подведенные глаза. — Я хочу купить не вещи, а пару слов.
— Слова бывают разные. И по разной цене.
Найра подбросила в воздух мешочек. Фануй ловко поймал его, раскрыл. Внутри оказалась россыпь аметистов. Парень присвистнул.