Эльвира Суздальцева – Найди меня в Поднебесье (страница 22)

Так вот, мы прилетели в Скалы и я провел того шарлатана к гробницам нагов. Он достал свои камни, и я увидел, как они светятся в обиталище смерти изнутри тем самым красноватым светом, какой я видел лишь единожды в жизни — так светились изваяния маори! Тот, кто видел это хоть раз, уже не спутает ни с чем. Торговец, похоже, испытал облегчение. Он отдал мне свой свиток, получил награду и рад был убраться восвояси.

Оставалось дело за медиумами. Тогда их еще приходилось искать по селениям. После долгих поисков и бессмысленных разговоров я наконец-то нашел ее.

Человеческая девушка, совсем молодая, с длинными белокурыми косами до колен жила в деревне на отшибе. Люди смеялись над ней, мальчишки бежали за ней по пятам и дразнились, когда она босиком шла по улице. У нее на запястьях виднелись следы от ножа, а на шее — шрам от веревки. Никогда мне не понять законов, запрещающих самовольное окончание жизни…

Я с первого взгляда понял, что она — медиум, причем сильнейший. Настолько сильный, что живет как бы в двух мирах одновременно, не зная, какой из них считать сном. Подозреваю, что этот, так как осмысленных слов дождаться от нее было невозможно, ее кормили с ложки, а широко раскрытые, почти никогда не моргающие глаза, всегда смотрели в одну точку. Даже чтобы связаться с ней при помощи обмена энергией, мне пришлось приложить немало усилий. Семь дней, каждый вечер я приходил к ней и говорил. У девушки не было семьи, она пришла в деревню маленьким ребенком и поселилась падчерицей у сердобольной женщины. Та женщина через несколько лет скончалась от болезни, и девочка стала жить в «доме бродяг». Добившись, наконец, ее понимания, я стал ждать ответа. И вот, в один из вечеров она кивнула, и в ее лишенных чувства глазах мелькнул оттенок радости.

Король Рауда явственно пробормотал какое-то проклятие.

— Мы прилетели в Скалы, и через неделю был созван Круг, на котором решилась ее судьба. Во главе обряда стал Огима-Витенег, в то время Первый Вождь. Четверо нагов прислуживали.

Дождавшись самой темной ночи месяца, когда ни луна, ни звезда не являются на небе, мы вошли в гробницу Вождя. Пять камней у изголовья источали такой свет, что на него нельзя было смотреть. Змеи, как и ранее, сторожили его тело. Витенег взял одну из них, вырвал у нее ядовитый клык, и этим клыком, покрытым желтым ядом, начертил по два символа на висках Вождя. Затем он начал читать заклинания по древней книге. И, чем дальше читал, тем ярче светились камни Горы. Четверо молодых нагов опустились на колени у изголовья и ног гроба. Я стоял у входа и держал за плечи девушку.

Время шло к полуночи. Витенег сделал знак, молодые наги взяли девушку под руки и подвели к гробу. Еще по одному знаку Витенега две змеи покорно обвились вокруг ее рук и сомкнули головы напротив сердца.

Воздух в гробнице пульсировал и полнился жизнью — я чувствовал это. Двери закрыли, свежий ночной воздух перестал проникать внутрь. Витенег подал мне обсидиановый кинжал. Я провел им по своей руке и окропил кровью пол вокруг гроба. Полоска крови вспыхнула красноватым пламенем.

«Кровь брата, огради от злых сил» — проговорил я.

Затем я подошел к девушке, по моему знаку прислужники крепко схватили ее за плечи и закинули голову назад.

«Кровь невинной жертвы и преданных друзей, верни жизнь» — и, пока я говорил эти слова, произошло печальное чудо: безумие покинуло девушку, глаза ее стали осмысленными, а мышцы напряглись.

Медлить было нельзя. Кровь, взятая насильно, не обладает необходимой мощью. Я ударил девушку ножом наискось под левую грудь, захватив при этом змеиные головы, и вырвал из груди ее сердце. Кровь залила ее живот и каменный пол, мои руки и одежду. Все это время я смотрел ей в глаза и проследил за тем, как потухал взгляд девушки — она успела осознать, что умирает, но не поняла, как именно. И это было хорошо.

Витенег не переставал читать. Я окунул в ее кровь поочередно один за другим все камни и вложил их в руки Вождя и на его шею. Последний камень вложил в сердце и вместе с источающими яд змеиными головами поместил на грудь. Тело жертвы прислужники уложили на пол и засыпали камнями. Витенег закрыл свою книгу, а прислужники отворили двери. Странно было видеть, как уже начинает заниматься рассвет. Я ощутил такую слабость, как никогда в жизни, словно это меня выдернули из мира мертвых.

«Свершилось, — сказал Витенег. — Вождь возрожден. Но нам нужно ждать».

— Он оказался прав, — подал голос Гирмэн.

Собравшиеся, разом встрепенувшись, перевели на него взгляды, до этого прикованные намертво к Арэнкину. Даже среди вождей не было тех, на кого не оказывал бы действие завораживающий змеиный голос. Арэнкин продолжал:

— Сорок лет прошло с того момента, как кровь медиума оросила камни Горы и до того дня, как в окно Скального замка влетела летучая мышь с посланием от стражей гробницы. По счастливой случайности я находился в замке. Огима-Витенегу же пришел срок, он добровольно удалился на Заокраины и с тех пор молчаливо сторожит их.

— Что мне рассказать вам? — продолжил Гирмэн. — Это было точно одно мгновение серого тумана. Я прожил сорок лет земною жизнью, лишенный памяти, с рождения до ее случайного окончания. Только умирая, вспомнил, кто я есть. Хорошая казнь, нечего сказать. Рассказать, как я очнулся в темноте своей гробницы и сжал руки на рукояти меча? Как вдохнул живительный воздух Халлетлова?

В земном мире живут обычные люди. Они про нас не знают. Мы — лишь сказки и мифы. Те, кто еще хранит в себе веру в эти сказки, пытаются связаться с нами, но им не хватает ни сил, ни умений. Осталось мало жертвенных костров, неудивительно, что дым от них не доходит до нас. Лучше всего приходится Чинияанге. Эта страна связана с Землей очень прочно. Сабсеру повезло меньше — он рухнул без единого шанса. Но у нас этот шанс еще есть. Каким бы ни был этот мир — мы не должны терять с ним связь.

— О, я смотрю, Первый Вождь нагов придумал себе новое развлечение, — протянул Нару. — Ты, Гирмэн, наверное, просто хорошо выспался за сотню лет и желаешь нам того же…

— Единственное, чего я могу пожелать тебе, Нару, это чтобы ты подавился собственным ядом, — бросил Гирмэн, не глядя на него.

— От кого бы слышать про яд, да только не от нага.

— Прекратите! — резко сказала Эмун. — Или я заставлю каждого из вас читать наизусть клятву Совета. Вслух и с выражением!

— Интересно, но почему же мы впервые услышали эту историю? И зачем слушаем ее сейчас? — сладким голосом сказала Бхати. — Если решение Совета Восьми народов ничего для вас не значило, будут ли что-то значить мнения, высказанные сегодня?

— Я надеялся, что за сто лет народ Халлетлова образумится! — сказал Гирмэн. — Или его вразумят другие страны, которых больше нет.

Нару сощурился. Меж его пальцами поигрывал огонек.

— «Образумится», то есть встанет на вашу сторону и совершит массовое самоубийство? И как мы можем оценивать достоверность сведений о Сабсере?

— Спросите у тех, кто спасся! — воскликнула Кара. — В Сабсере жили птицелюды, и нескольким удалось добраться до нас. Если мы объединимся, если выставим хотя бы по несколько представителей от каждого народа, то сможем узнать, что там произошло. Сотня лет — не шутка даже для нас! Мы должны проверить напряжение сил в том месте. Но если мы будем действовать по одному, то просто погибнем. Сила Халлетлова — в нашем единстве!

— Вот и не нужно туда лезть!

— Уважаемые народы-долгожители! — вдруг рявкнул громовым басом Зажень. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в дела вершителей мировых судеб, но хочу сказать следующее: при всем уважении к племенам нагов и птицелюдов, мы всецело поддерживаем муспельхов. Наш век короток, редко кто перешагивает столетний рубеж, а наши поля стелются и процветают без вмешательства каких-либо магических сил. Да, наши предки тоже отсылали к Горе избранных, но, честно говоря, я считаю, что они за компанию с маори объедались фиолетовыми грибами и от этого приобретали такой загадочный вид. И, при всем восхищении изобретательностью нагов, хочу сказать — мы столько лет живем без этой проклятой Горы и проживем еще пятьсот раз по столько же!

— Постойте, — сказал Рауда, потирая лоб. — Кара, прости, но я согласен, что глупо бросаться в неизвестность неведомо против кого. От Горы может идти сильное излучение, убивающее все живое. Неужели нет другого способа?

— У нас есть… — начал Гирмэн. И тут Эмун незаметно для других, как-то совершенно банально и не по-королевски, и оттого очень чувствительно пнула его в голень каблуком.

— …возможность любых действий только объединенными силами, — и Гирмэн злобно покосился на королеву лучников.

— Знаем мы ваши действия! — фыркнул Кувен, подергивая вибриссами. — Вырезать сердца еще у пары десятков людей и устроить массовое жертвоприношение? Набрать пять бочек крови, и вылить их к подножию Горы?

— Не забудь рассказать об этом юношам, которых вы станете к нам отправлять, — огрызнулся Арэнкин. — Уверен, они придут в ужас, и предпочтут продолжать обучаться дракам на вилах.

— Рауда прав! — сказал Нару. — Гирмэн, я не верю, что ты резко поглупел за эти сто лет. Ты что-то недоговариваешь, и это видно. Тебе никогда не пришло бы в голову бросить армию в неизвестность. С чего ты так настаиваешь? Может, у тебя спрятана в рукаве лишняя игральная кость?