Эльвира Суздальцева – Найди меня в Поднебесье (страница 19)

Ценьан отмахнулся от него и улегся на землю, блаженно затягиваясь. Наг с легкой досадой посмотрел на него. То, что для других являлось сильным наркотиком, нагу было, что называется, по колено. Человека эта смесь убила бы, у лучника вызвала бы галлюцинации, вазашка расслабила, зато наг был уверен, что даже после ведра сушеных мухоморов, его вряд ли хоть насморк прохватит. Но вкус, надо признать, отменный. Особенно в сочетании с вином.

— Что карлики? — спросил он, в свою очередь.

— Не успокаиваются, гады. Месяц назад прокопали ходы на юге, и оттуда полезли эти земляные твари. Благо, недавно вернулись от вас юноши, дали достойный отпор. Десятеро мирных убиты. Но если б не защитники, все оказалось бы гораздо хуже. А так пока затихли. Ты ведь знаешь про Сабсер? — безо всякого перехода спросил вазашек.

— Знаю. Я летал туда, — отрезал Арэнкин. — Дешевое у тебя зелье, Ценьан! Ни черта не успокаивает, а тут ты еще со своими вопросами. Сабсера больше нет.

Вазашек пожал плечами и принялся усердно жевать трубку. Арэнкин выколотил свою прогоревшую трубку и набил ее заново. Он перевел взгляд на Елену. Она, похоже, утомилась и сидела на земле рядом с жунами. Наг сощурился, присматриваясь к ней. Он о чем-то думал. Это не укрылось от внимания вазашка.

— Что, хороша? — он приподнялся и оценивающе присмотрелся. — Пфф! И что ты там нашел?!

— Заткнись, никчемная крысиная морда, — лениво ответил наг. — Вне вашего вкуса любая женщина, у которой уши не покрыты шерстью!

Спорить никому не хотелось. Вазашки были простым народом. Ценьан не обратил внимания на оценивающий, расчетливый взгляд нага, холод которого не могли растопить даже муспельхские огни.

Под веками немного посветлело, по обнаженным рукам шел холодок. Елена приподняла голову, протирая глаза, и обнаружила, что лежит на траве, укрытая шерстяным плащом. Голова гудела. Она снова зажмурилась, восстанавливая в памяти вчерашний вечер. Пили, танцевали с огнем. Потом без огня. Потом снова пили, что-то тяжелее и крепче вина. Пришла Имра в компании Четима и Токуса (она вообще с ними подозрительно много времени проводит — автоматически отметила Елена). Четим грозился порвать всех на «бохенский вымпел» своим чаранго, но кончилось тем, что лишь порвал сразу две струны. Токус играл на флейте. Потом заявился птицелюд с инструментом, похожим на банджо. Четим к тому времени старался уснуть под деревом, то и дело порываясь приобнять красавицу муспельхку. Банджо у птицелюда вскоре отобрал молодой наг, помнится, очень красивый и улыбчивый. Много пел и что-то рассказывал. Арэнкин изредка поправлял его и вставлял пару слов… Вроде все. Можно с чистой совестью открывать глаза.

Рядом тлели остатки костра. Вокруг спали муспельхи, неподалеку резвились рыжие лисы с шерсткой, невероятно красивой в предрассветных лучах. Елена плотнее закуталась в плащ, зябко передернула плечами. В нескольких шагах от нее Арэнкин, который то ли только что проснулся, то ли вообще не сомкнул глаз, наблюдал за лисами. Второй же наг разметался по земле и храпел от всей души. По окрестностям стлался низкий туман.

Арэнкин заметил, что Елена проснулась. Он тихо, призывно свистнул. Пяти ударов сердца не прошло, как зашелестела трава, и из тумана появилась черная летучая мышь на четырех лапах. Наг огладил сенгида, сказал несколько непонятных, по тону ласковых слов, и обратился к Елене:

— Хочешь прогуляться? Не бойся, он спокойно относится к людям.

Елена несмело улыбнулась, подошла к зверю, наг помог ей сесть и легко вскочил сам.

Удивительное ощущение! Ни упряжи, ни седла. Руки погружаются в жесткую теплую шерсть, под бедрами ощущаются сильные мышцы. Сенгид значительно крупнее лошади, он шипит, нетерпеливо переступает лапами. Арэнкин одной рукой крепко обнял Елену за пояс, другой ухватился за длинную шерсть на загривке сенгида и на том же неизвестном языке отдал ему приказ.

Сенгид сорвался с места. Намертво вцепившаяся в его шею Елена могла поклясться, что он не скачет, а плывет по пелене тумана. Понемногу страх отпустил, и она огляделась по сторонам. Они вырвались на дорогу, затем свернули, помчались по огромному полю. От скорости ветер свистел в ушах. Сенгид понес их к самому краю крутого обрыва, Арэнкин осадил летуна и спрыгнул, помог спешиться Елене.

Вольно гулял ветер, рвал волосы, Елена смотрела вперед и забывала дышать. На бескрайних просторах, насколько может охватить взор, перед ними расстилается белое поле облаков, клубящихся, изменчивых, рвущихся, плотных. Позади чернеет лес, правее высятся горы, а все остальное пространство занято небом, облака уходят к горизонту сливаются с ним, гонимые ветром, мчатся в глубине.

— Ты здесь впервые? — спросил наг.

— Да… Что там, Арэнкин? Под облаками?

Он не ответил.

После завтрака Елена отправилась на прогулку по Чертогу. В одном из дворов она встретила молодого нага, который вчера играл на банджо. Шахига, вспомнила она, его зовут Шахига. Он разминался с мечом. Почти танцевал, стройный, сильный, уверенный. Улыбчивый, в отличие от других нагов, с тонкими черными усами и бородкой. Наедине с мечом, против солнечных лучей, что падали тонкими стрелами сквозь листву. Он уклонялся от этих стрел, проскальзывал между ними. Перерубал резким движением — и тогда ослепительный блик отражался и уносился ввысь. Сверкала сталь, сверкало солнце, сверкали глаза молодого воина…

Внезапно, в одно мгновение, Шахига стремительно развернулся и совершил умопомрачительный прыжок в сторону Елены. Тело отреагировало быстрее мыслей. Мгновение еще длилось, а она уже упала на пол, перекувыркнулась, оказавшись сбоку от нага, и вскочила, безоружная, но готовая отразить атаку.

Меч опустился острием вниз. Шахига с улыбкой погладил подбородок.

— Похвально. Более чем похвально, девочка!

Елена улыбнулась в ответ.

— Я тебе не девочка.

— А я что, все проверять должен?!

— Хам! — парировала Елена.

— Не спорю! — пожал Шахига плечами.

— Тренируешься перед турниром?

— Мы тренируемся ежедневно. Если этого не делать, мы сможем охранять мир разве что от диких собак.

— От кого вы охраняете мир?

Шахига взглянул на нее удивленно и промолчал. Елена решила быстро перевести тему:

— Не поучишь ли меня драться? Я вижу, ты мастер.

На прохладную террасу падала тень.

— Все сходится, — говорил Гирмэн. — Все, как я и предполагал. Только у нас могут быть проблемы с Эмун.

— С Эмун? — презрительно улыбнулся Арэнкин. — Никаких проблем с ней не будет. Она держится за старые законы, как одержимая. Ни на шаг не отойдет. Сейчас у нас руки свободны.

— Ты уверен?

— Абсолютно. То, о чем Эмун с тобой говорила — полная чушь, можешь поверить. Землянка не так проста, она не поведется на принца. Да если б и повелась… — Арэнкин махнул рукой. — К чему она Эмун? Королева превратит ее в лучницу и заставит сидеть в лесу, не высовываясь. Дьяволы небесные, Эмун попросту струсила! Предпочитает никак не реагировать! Облачные моря, рухнувший Сабсер. Ей наплевать! Она уверена, что, если пробудить маори, Халлетлов рухнет следом!

— Она не была такой раньше… — задумчиво проговорил Гирмэн.

— Согласен. Она стала такой недавно. Но это неважно.

— Тогда дело за тобой.

— Разумеется. Когда ты улетишь?

— Через несколько дней после Совета.

— Я отправлюсь с людьми к Бохену, — размышлял вслух Арэнкин. — Возьму несколько воинов, осмотрим море рядом с городом. Я давно там не был. Не удивлюсь, если она стремится туда же. Поближе к людям. Она много времени проводит за картами, много разговаривает с людьми.

— Не задерживайся, брат.

— Не задержусь, — кивнул Арэнкин. — Но и слишком торопиться не буду.

— И ты еще утверждаешь, что только Эмун держится за старые законы?

— Если можно поступать по закону, то почему нет? Она окажется на Севере. Я сделаю так, что она сама того захочет, доверься мне.

Арэнкин потянулся, откинул волосы с лица.

— Провалиться мне сквозь грань, я так не отдыхал уже… не знаю, сколько времени.

— Загоняешь себя, Арэнкин, — бросил Гирмэн.

— И ты туда же. Не успел возродиться, как Охэнзи взялся и тебя поучать?

— Это же Охэнзи!

— Ну да, ну да…

Оглушительно пели цикады в деревьях…

Глава 7. Совет королей и вождей

В ночь на пятый день праздника королева Эмун созвала Совет Королей и Вождей. Совет традиционно заседал близ вершины центрального древа Чертога, где была обустроена круглая площадка. На ней стоял круглый деревянный стол и деревянные кресла вокруг.

Вожди и короли с закрытыми лицами в тишине рассаживались вокруг стола. Вокруг шелестело темное море ночной зелени. Луна поднялась уже высоко, и ее лучи подбирались к столу. Они высветили давным-давно вырезанные на столе рисунки и письмена, сплетенные в единый узор, представляющие собой огромную розу ветров. Каждый луч розы разделен надвое. На одной половине изображены гербы народов, которые живут там, куда указывает луч, на другой — их короткие изречения и девизы. В центре выступал небольшой холмик, опоясанный меандровыми рядами.

Вожди сидели, погруженные молчание. Но вот лунный свет коснулся верхнего ряда меандров, и первая фигура откинула капюшон с головы.

— Приветствую вас на Совете Королей и Вождей Халлетлова, — раздался торжественный голос. — Я, Эмун, королева вольного народа лучников, союзник лесов, владетельница восточных земель, спрашиваю вас: оставлено ли вами оружие за пределами Совета?