Эльвира Смелик – Зови меня Шинигами - 2 (страница 21)
‒ Почему всё ещё здесь? Катитесь куда-нибудь. Подальше отсюда.
‒ Зачем?
Как же с ними утомительно!
Затем, что он так сказал.
‒ Если чип до конца не сдох. Если его ещё можно отследить. Прибегут ведь, выяснить.
‒ А ты?
Судя по вопросу, это Кира.
‒ Я ‒ справлюсь.
Громкое хмыканье, а после:
‒ Справишься? Да ты себя со стороны не видишь.
Вит, гадёныш. Смешно ему.
Ну, посмейтесь-посмейтесь, раз очень хочется.
‒ Ты же знаешь, что без тебя не уйдём, ‒ это опять Кира. Спокойненько так, уверенно.
Типа, ему возразить нечего. Типа, он сейчас прослезится от её сострадательности и благородства. И дальше их посылать не будет.
Дура упёртая.
Это подумал или вслух сказал? Сам не определил.
А даже если и вслух. Даже если проорал во всё горло. По фигу. Главное ‒ напомнить.
‒ Я тебя убить хотел.
‒ Это не ты хотел.
Отбрила, да?
Бесполезно, всё бесполезно. Разве опять пистолетом пригрозить.
А его нет. Нет его. Наверное, там остался. А вернуться…
Не, не станет он возвращаться.
Чёрт с ними. Пусть делают, что захотят.
Вит опять чего-то придумал, вещал Кире:
‒ Думаю, дойдём. Здесь не так уж и далеко. Потихоньку. Как-нибудь. ‒ А потом спросил: ‒ Идти можешь?
‒ Я всё могу.
‒ Если острит, значит, действительно может.
Ну да. Сомневались что ли?
Отклеился от косяка, решительно двинулся вперёд. Вот уже до Киры дошёл. Она оказалась на пути. Трудно ей отступить в сторону?
Так и стоит, встревоженно пялится Ши прямо в лоб. Значит, правда, свёз. Ещё и руку протягивает.
‒ Ты обо что-то ударился?
Ага, ударился. Об их непроходимую тупость и упрямство.
Оттолкнул её ладонь. Специально пошире рукой махнул, чтобы не промазать.
‒ Хватит меня трогать!
Это точно вслух получилось. Потому что Кира отпрянула, а Вит опять захихикал.
Достали. Все. Особенно ‒ собственная беспомощность.
Идти тяжело. «Тяжело» не в смысле «трудно».
О, чёрт! Короче, не ориентировался Ши ни в своём теле, ни в остальном пространстве. Мозг отказывался воспринимать действительность адекватно. Хорошо, что мышцы работали более-менее автономно, самостоятельно сокращались, расслаблялись в нужном режиме.
Вроде ведь не падал, шёл. Даже не врезался ни во что. И только через какое-то время осознал: не врезается и идёт потому, что отчасти висит на Вите.
Хотел возмутиться, отодвинуться ‒ не получилось. Смирился, в который раз попытался сосредоточиться.
Изредка перед глазами прояснялось, и Ши видел дома, пустые, тёмные дворы. Или они только казались ему пустыми и тёмными. Органы чувств сбоили, связь с внешним миром по-прежнему оставалась нарушенной. Лишь кусочки разговоров, которым иногда удавалось прорваться сквозь боль и достигнуть сознания, помогали хоть как-то ориентироваться в происходящем.
‒ Это что? ‒ спросила Кира.
Кажется, про дом, перед которым они остановились. Наверное, поблизости располагалось ещё что-то. Но зачем им другое? Точно, про дом. Потому что Вит ответил:
‒ Мини-гостиница. Она сейчас на капремонте. Ну, считается. А на самом деле, она давно уже так стоит. Но вода есть, свет есть. А людей нет. Все удобства. В соседних зданиях конторы. Так что ночью тут абсолютно тихо и спокойно.
‒ И что, двери открыты, всем заходить можно?
‒ Ну, почему? Заперты. Но входить можно. И лучше с чёрного хода.
Опять идти? Или они уже там, где надо?
Ага, где надо. Сам, значит, любимым делом занялся, вскрытием замков, а Ши, значит, к стеночке прислонил. Словно скатанный в трубку ковёр или там лыжи. Ещё и Кире велел:
‒ Ты пригляди, чтобы не упал.
Лишь бы поприкалываться.
Кира действительно хотела подойти. Может, ещё и придержать?
‒ Не надо.
Колени сами собой складывались. Но нет, не дождётесь. Цеплялся пальцами за неровности штукатурки, кое-как вытягивал себя вверх.
‒ Ну вот. Добро пожаловать!
Завис на этой фразе, не помнил, как входили, как поднимались по лестнице. Или не поднимались?
Раз откуда-то всплыло в голове слово «лестница», значит, была.
Опять ‒ лбом к стене. Сколько же стен он за сегодня перепробовал?
‒ Да ладно тебе выделываться. Ложись. Мебель всю вывезли. И кровати тоже. А матрасы почему-то оставили.
И Кира влезла:
‒ Ложись, правда.
Да лёг он, лёг. Такой прям послушный.
Она села рядом, положила руку на плечо.
Опять?
Не то. Не туда. Лучше бы убрала.