Эльвира Смелик – Ключ от твоего сердца (страница 4)

Видимо и правда, достаточно уже ждать и пора двинуть домой, признав, что Мэт над ней просто прикололся. Но как-то не особо верилось, что он способен на подобное.

Неужели так умело притворялся? А вдруг… вдруг с ним всё-таки что-то случилось? Плохое.

Нет, Соня не станет перебирать и называть все возможные ситуации. И без того сердце уже взволнованно трепещет, а где-то глубоко внутри рождается паника. Кажется, сейчас она просто свихнётся в метаниях между обидой и тревогой, если Мэт не появится, а она ничего не предпримет и не узнает.

Соня опять вынула из кармана телефон. В конце концов, должна же она удостовериться, что с Мэтом точно всё в порядке, но долгую бессмысленную песню гудков оборвал бесстрастный голос, сообщивший, что в данный момент абонент недоступен и можно оставить для него голосовое сообщение после сигнала.

Ничего говорить Соня не стала, сбросила соединение, чувствуя, как снежным комом разрастаются в душе беспокойство и сомнения. Её даже начинало тихонько потряхивать, но это скорее от холода, а не от волнения.

Ну всё, ещё пять минут ожидания, и она уходит. Похоже, её и правда развели, поэтому нет смысла торчать здесь дальше, чтобы окончательно не околеть от холода. Хотя на самом деле Соня на всякий случай добавила ещё минутку, шестую, давая Мэту последний шанс и надеясь до последней секунды.

И, конечно, зря.

Тогда она громко выдохнула, сглотнула образовавшийся в горле комок, шмыгнула начавшим подтекать носом и медленно двинулась в сторону остановки. Но успела сделать только несколько шагов, как её нагнало:

– Сонь!

Она не поверила. Да ладно! Это ей просто померещилось. Уж слишком хотелось, чтобы так и случилось, вот сознание и подшутило, выдав придуманное за реальное. К тому же Соня не настолько редкое имя, вполне могли окликать кого-то ещё. Поэтому она даже не стала останавливаться и оборачиваться, так и шла дальше. Но её опять нагнало, теперь уже более громкое и взывающее:

– Сонь! Подожди, Сонь!

Мэт проскочил вперёд, преградил дорогу, повторил просительно:

– Ну подожди, Сонь! – Заглянул в лицо и, прежде чем она успела хоть что-то сказать, неуверенно шевельнув застывшими губами, легко определил: – Замёрзла? – И, не дожидаясь подтверждения, потянулся к её ладоням, поймал, сжал: – Какие холодные.

Приподнял их, сложил вместе, обхватил своими, чуть наклонился, поднёс к самому лицу, задышал, пытаясь отогреть жарким дыханием, успевая ещё и говорить:

– Прости. Прости. Я, честно, не специально. Просто всё так неудачно совпало. Сначала родители задержали, потом, как назло, в пробку попал. Хотел позвонить, предупредить, а оказалось ещё и телефон где-то забыл. Надеюсь, что дома, а не потерял.

– У родителей? – уточнила Соня, не особо задумываясь над словами.

Она уже забыла про недавние сомнения, про нелепые предположения, обиду и тревогу, она даже почти не жалела, что пришлось так долго торчать здесь, мёрзнуть и ждать. А иначе не случилось бы того, что происходило сейчас – Мэт не отогревал бы её окоченевшие от холода пальцы, и она не ощущала бы не только ласковое тепло его ладоней и дыхания, но и лёгкие прикосновения губ, похожие на короткие невесомые поцелуи.

– Нет, у себя, – пояснил он. – Я уже года три отдельно живу. – Потом выпрямился, поинтересовался обеспокоенно: – Согрелась хоть немножко? – И опять не стал дожидаться ответа, предложил: – Пойдём куда-нибудь, кофе выпьем или чаю. Или, может, даже глинтвейн. Я тут недалеко кондитерскую видел. Идём?

Соня задумалась. Не слишком-то хотелось, чтобы он отпускал её ладони. Да ей уже не настолько и холодно – потому что рядом с ним у неё всегда полыхали щёки, и кровь словно закипала, разнося по телу миллионы восторженных искр.

– Идём, – повторил Мэт с настойчивым напором, и, хотя одну её руку отпустил, зато вторую сжал крепче, потянул за собой, а Соня не стала возражать и сопротивляться, послушно двинулась следом.

Кондитерская и правда располагалась совсем рядом: небольшая, но очень миленькая, наполненная приятными ароматами выпечки и уютным домашним теплом.

– Садись, – распорядился Мэт, выбрав самый уединённый столик в углу. – А я сейчас всё принесу. – Он замер на секунду, потом спросил: – Ты мне доверишь выбрать? Или сама решишь?

– Выбери ты, – откликнулась Соня, и пока Мэт стоял у прилавка, без стеснения рассматривала его, поставив локти на стол и подперев ладонями подбородок, и, кажется, довольно улыбалась, если не внешне, то внутренне точно.

А вернувшись к ней, он сел не напротив, а рядом, сначала на расстоянии, но словно по волшебству оно постепенно сокращалось и сокращалось, пока они не соприкоснулись коленями и локтями, как раз в тот момент, когда Соня подносила ложку с кусочком шоколадно-вишнёвого торта к губам Мэта.

Вообще-то Соня планировала съесть этот кусочек сама, но даже донести до рта не успела. Мэт воскликнул:

– Стой-стой-стой! – перехватил её руку, направил в свою сторону: – Я тоже хочу попробовать. Угостишь?

Конечно.

Потом Мэт её аккуратно обнял, прислонил к собственному боку, и дальше они так и сидели, тихонько переговариваясь и смеясь, глядя друг другу в глаза. Но не только в глаза, на губы тоже. И Соня ничего не могла с этим поделать.

Взгляд постоянно, независимо от её воли, соскальзывал вниз по Мэтовой щеке, словно ей не только хотелось услышать его слова, но и увидеть: как они появляются, как поднимаются уголки рта, как шевелятся губы, то чуть сжимаясь и округляясь, то растягиваясь и приоткрываясь. И у неё сердце замирало каждый раз, когда вдруг представлялось, что ими можно не только разговаривать.

Соню так и тянуло попробовать, как это было бы, особенно, когда она замечала, что взгляд Мэта тоже спускался к её губам. И, такое впечатление, что из кафе они ушли именно за этим – чтобы, спрятавшись в густой темноте осеннего вечера от посторонних глаз, наконец-то поцеловаться.

Они стояли на набережной. Сейчас народу там почти не было: уже никто никуда не спешил, подгоняемый деловой суетой дня, да и просто прогуливающихся оказалось не так много. К тому же те предпочитали ярко освещённую центральную часть, поблизости от речного вокзала и беседки, а они выбрали более укромный уголок.

Соня стояла, упираясь руками в перила ажурной чугунной ограды, смотрела на реку, на огни на другом берегу. Мэт подошёл сзади, обнял одной рукой, второй подцепил её волосы, отодвинул назад, чтобы не мешали, и дотронулся губами до краешка Сониного уха. Совсем легонько, а её обожгло и с головой накрыло жаркой волной, одновременно и будоражащей, и расслабляющей. Потом Мэт наклонился ниже и теперь уже прикоснулся не к уху, а к коже под ним.

Соня зажмурилась, перестала дышать. Наверняка и сердце у неё в этот момент остановилось, а потом громко бухнуло на всю набережную, зачастило. На мгновение возникла совсем неуместная мысль «Как хорошо, что она не обмоталась шарфом», но тут же исчезла. Соня не могла точно сказать, сама развернулась, или Мэт её развернул, лицом к себе, чтобы наконец-то попробовать – губы в губы.

У неё даже никаких страхов не возникло, что раньше она толком не целовалась, поэтому, наверное, не умела. Умела. Всё получалось само – достаточно подчиняться его прикосновениям, повторять следом, не боясь, не стесняясь. Потому что совсем не до этого. И уже совершенно не сложно дальше становиться ещё смелее, ещё откровенней.

И на этот раз их прощание не ограничилось коротким «Пока». Они долго сидели в машине недалеко от Сониного подъезда, не желая расставаться, и, конечно, потом ещё встречались. Иногда Мэт опять подъезжал к её дому с утра, обязательно со стаканом кофе, и подвозил до университета. И сказать, что Соня была счастлива, это всё равно что ничего не сказать.

Глава 5

Её просто распирало от нежности и восторга, поэтому она и решилась наконец-то признаться Вите – поделиться собственной радостью. Соня ничуть не сомневалась, что подруга обязательно её поймёт и тоже порадуется. Но та сама, чуть раньше, всё заметила и спросила:

– Какая-то ты слишком задумчивая в последнее время стала. И постоянно загадочно улыбаешься. У тебя что-то хорошее случилось?

Соня в ответ промычала нечто неопределённое, крепко сжав губы, которые так и норовили растянуться в широкую счастливую улыбку, потупилась, потом многозначительно глянула на Виту исподлобья. Та иронично хмыкнула, приподняла одну бровь и с пониманием вывела:

– Угу, влюбилась.

Соня кивнула, всё-таки улыбнулась и доложила:

– Я как раз тебе сказать хотела.

– И где же вы познакомились? – поинтересовалась Вита, угадав, как не терпится Соне поделиться с ней всеми подробностями.

– Прямо здесь, в универе. И не то, чтобы познакомились. Я его и раньше видела. Ты его тоже наверняка знаешь, хотя он с другого факультета и на два курса старше.

– Знаю? – озадачилась Вита. – И кто это?

– Мэт, – коротко выдала Соня, напряжённо закусила губу.

– Кто? – сосредоточенно сведя брови, переспросила подруга.

– Матвей. Легостаев, – многозначительно пояснила Соня. – Ты о нём не слышала?

– У-у, – промычала Вита, призналась, кивнув, но почему-то отведя взгляд. – Слышала. И, знаешь…

– Знаю, – перебила её Соня. – Тоже слышала, что про него говорят. Но это только слова. Вит, правда, только слова. Сплетни.

– Ну, они же тоже не возникают ниоткуда, – разумно возразила подруга, и Соня охотно подхватила: