Эльвира Смелик – Дикая охота (страница 25)

‒ Ага. И я понятия не имею насколько. Ты тут не бери в голову насчёт «не вернусь». Этот раз не считается. И вообще, я же не сию секунду отбываю.

Он вернулся к дивану, но ложится не стал, протянул руку и, поймав устремившуюся ему навстречу ладонь, заставил Лину привстать, подвинуться ближе. Откинул с неё одеяло, скользнул взглядом от лица вниз.

Дурочка она, но никак не уродина. Худая, правда, но где надо всё равно мягкая. И гибкая. И такая, что отдаётся запредельно, душой, телом, в благодарность за нежданные ласку и участие. И по фигу Виту, что он демон, что людские чувства для него ничего не значат.

***

На пятизвёздочную гостиницу в качестве места встречи Вит, конечно, не рассчитывал, но и подобной халупы не ожидал. Без окон, без дверей ‒ сарай какой-то. Или склад ‒ стены-то основательные, бетонные ‒ но бывший. Торчащий на отшибе. Или вот чего ‒ склеп. Ступени вниз, тусклая лампочка в болтающемся на проводах патроне, засиженная мухами. И Ши, почти как призрак.

‒ Ну ни фига ты дыру нашёл, ‒ Вит сделал несколько шагов к нему и остановился. Опешил, не поверил ощущениям, потому как по ним выходило… ‒ Не понял. Ты…

Ши перебил, закончил за него фразу:

‒ Я не один.

Не один и не двое.

‒ Чё-ёрт! ‒ выдохнул Вит.

Хотелось бы сказать, что не верится. Но как не верится, если прекрасно чувствуется. Это для людей проблема определить: одержимый или просто крыша съехала. А скрытые подобные вещи легко считывают, и твёрдая убеждённость похуже удара под дых. Не засомневаешься, если словишь, мгновенно загнёшься.

‒ А я-то думал, это только слухи. Не могут справиться, вот и придумывают. Типа, ты себе духа отхватил, заключил сделку за дополнительные возможности. Значит, не врут.

Ши мотнул головой. Он и обычно не слишком разговорчивый, но тут. Зубы сжаты, мышцы напряжены, словно боится расслабиться и отпустить.

Вита передёрнуло. Ощущения не из лучших, инстинкт самосохранения так и вопил об опасности. Парнишка-то и раньше особой добротой и кротостью не отличался, а теперь человеческое в нём и не чуется, затерялось где-то за всеми прочими составляющими. А слова сами сыплются. Болтовня как лекарство от шока.

‒ Зная тебя, даже боюсь предполагать, как это случилось.

‒ Полюбовно договорились, ‒ выдал Ши, насмешливо и чересчур мягко.

‒ Это ведь не ты сказал, ‒ воскликнул Вит. ‒ Не ты.

Самосохранение истошно завизжало.

Он же с трудом себя контролирует, в любой момент одна сущность может смениться другой, жадной до крови и боли, и той всё равно, кто перед ней. А Вит ‒ сам припёрся: «Вот он я! Ждали?» Ускоренная доставка, жертва на заказ.

Ши ещё сильнее стиснул зубы, так что желваки вздулись на скулах, сглотнул. Дышал глубоко, размеренно, будто про себя считал до десяти. А после заветной цифры либо выхватит кинжалы, либо возьмёт себя в руки. А Виту что делать? Убегать, пока не поздно?

‒ Ты должен меня убить.

Опаньки. Неожиданное предложение. У Вита даже рот приоткрылся, от изумления, и не получалось воспринимать сказанное всерьёз.

‒ Я? Убить?

‒ В тебя ведь дух не сможет вселиться?

‒ Не может. Никогда не слышал про демона, одержимого другим демоном. ‒ Ощущение опасности немного ослабло, и Ши воспринимался почти как прежде. ‒ Так ведь и ты. Ты ведь тоже частично… не человек. Хотя с тобой никогда обычные правила не работают. Ты везде исключение.

‒ Самое время об этом рассуждать.

Теперь на сто процентов Ши. Сильный он всё-таки нереально. Не только физически. Но насколько его воли хватит? И насколько у Вита хватит решимости сотворить то самое, о чём Ши его попросил? Да не сделать ему этого.

‒ А к начальству не пробовал обратиться? ‒ предположил Вит. ‒ Всё-таки настоятель Сумеречного храма. Почти всемогущий. Он-то наверняка знает, как можно избавиться.

‒ Храм не впускает, ‒ сообщил Ши. ‒ А по-другому я не могу с ним связаться.

Но настоятель, конечно, в курсе и даже не пытается вмешаться. Сейчас. Возможно только потом, когда игра закончится ‒ а так она быстро закончится, с доселе небывалым результатом ‒ и Ши ему снова понадобится в качестве послушного слуги. Но если Вит ввяжется вот с тем самым, про что говорилось недавно…

‒ Так, может, и не надо ничего делать. Ты же теперь непобедимый.

‒ Непобедимый.

Ши сделал шаг, и Вит отшатнулся невольно, мгновенно определив, что говорил уже не тот и двигался не тот. Новая тварь, ведомая единственной страстью. Нестерпимо потянуло сигануть вверх по ступенькам, выскочить на улицу и мчаться, не разбирая дороги, лишь бы подальше отсюда. И почему удержался? Ноги отнялись от ужаса?

Да так бы и случилось, если бы Ши подошёл ещё ближе. Но тот застыл. Стоял, молчал, не шевелился. Пока вновь не оказался собой.

‒ Ты же видишь, ‒ произнёс. ‒ Ему мало Охоты.

Мало. Пытается добраться до Вита. Не только потому, что он представляет угрозу благополучному существованию в идеальном для духа теле. Если Ши его прикончит, окончательно слетит с катушек. Одно дело ‒ противники в бою, а Вит ‒ совсем другое. Ну… типа… друг. Который, если надо, всегда приходил на помощь.

Но ведь и у Вита та же проблема. Ни кого попало требуется убить.

‒ А как приз? В Охоте.

‒ Ты и окажешься победителем.

‒ Ясно.

По обыкновению, просчитано, предусмотрено, выверено по всем пунктам. Кроме одного.

‒ И как я потом буду с этим жить?

‒ Как и раньше. Если хочешь жить. Иначе я убью тебя. Если не сейчас, то чуть позже. Когда контролировать себя больше не смогу. Хотя, может, и сейчас. Так что считай за самооборону.

Неужели не выкрутиться? Всегда же существует выбор. Всегда. Да и теперь тоже: сделать, что Ши просит, или оставить всё как есть.

‒ А ты сам как-нибудь. Ты же лучше знаешь, куда воткнуть, где повернуть.

‒ Это медленно. Лучше побыстрее. Задушить.

‒ А?

Задушить? Почему именно задушить? Почему не застрелить? Там подходить близко не понадобится. Прицелился, нажал и всё. И промахнулся. Или попал не туда, просто ранил. Тогда придётся ещё раз, но на расстоянии же.

Задушить-то почему?

Может, в этом есть какой-то потаённый смысл. Хочется, чтобы был, чтобы не настолько очевидно.

Если бесконечно перебирать слова, оттягивая момент, вдруг через секунду ‒ ну, или через минуту ‒ обнаружится нужный выход, сам по себе, да так и не придётся ничего делать, и…

Ши откуда-то вытащил тонкий кожаный ремешок.

‒ Буду сопротивляться, не обращай внимания.

‒ И как ты это себе представляешь?

‒ Вит.

Кому из них сейчас тяжелее? Тому, кто должен убить, или тому, кто готовился умереть? А Ши действительно готовился, продуманно и основательно.

Вынул кинжалы из портупеи, сложил на пол, чтобы не потянуло воспользоваться. Повернулся спиной, сам захлестнул удавку на собственной шее, и заметно было хорошо, как дрожали руки. Не от страха, от напряжения. Преодолевал чужую волю, чужое нежелание проиграть. Но у Вита руки ещё сильнее дрожали и, вообще, слушаться не хотели.

Да он в жизни не убивал никогда, намеренно, а тут приходится не абы кого…

‒ Просто тяни, не отпускай.

Вит намотал концы ремешка на ладони.

‒ Ну. Не жди.

Ах, чёрт!

Потянул, как проинструктировали, и смотрел в сторону, а не на то, как удавка врезалась в кожу.

Ши вскинул руки, потянулся к горлу. Инстинкт сработал, двойной. Но справился, остановил стремление, и уже не только руки, целиком трясло. Захрипел, выгнулся. Всё-таки не выдержал, попытался вывернуться. Специально или случайно получилось, но только натянул удавку сильнее, а то бы Вит точно выпустил.

Ну не может он, не может. У него тоже всё внутри сопротивляется, вырывается отчаянным разозлённым криком.