Эльвира Осетина – Три мажора и Люся (страница 3)

- Я правда пошутила ребят, - ответила я, поняв, что меня куда-то уже совсем не туда несет. – Я пойду собирать свои вещи.

Я хотела уже развернуться и пойти в свою комнату, а меня вдруг за руку схватил Макс, который каким-то образом телепортировался так быстро ко мне, хотя сидел вроде в нескольких шагах…

- Подожди, Люсь…

Глава 2

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья с неожиданной, но не грубой силой. Я застыла, чувствуя, как его кожа обжигает мою, и в горле мгновенно пересохло. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая шум воды в бассейне за окном. Я не могла поднять глаз, зная, что мои щеки сейчас пылают свекольным румянцем, выдавая меня с головой. Шутка, которую я ляпнула с перепугу, повисла в воздухе тяжелым, напряженным облаком, и я понимала, что она прозвучала более чем двусмысленно. А эти трое… они смотрели на меня так, будто я только что предложила им нечто большее, чем просто место для ночлега.

— Расслабься, — раздался спокойный, чуть хрипловатый голос Лавра. Я боковым зрением видела, как он поднялся со своего места на диване, но его движения были неторопливыми, почти ленивыми. — Мы не насильники, Люсь.

Он произнес это так буднично, так по-деловому, что я на миг перестала дышать, а затем выдохнула с облегчением. Макс, однако, не торопился отпускать мою руку, и я чувствовала, как его большой палец выписывает едва заметные круги на внутренней стороне моего запястья, там, где билась сумасшедшая жилка.

— Хотя предложение было интересное, — хмыкнул Шмель, и в его голосе я услышала плохо скрываемую усмешку. Я рискнула поднять глаза и наткнулась на его темные, смеющиеся глаза, которые смотрели на меня так, будто я была каким-то забавным, но очень симпатичным зверьком.

— Саня, харэ, — осадил его Лавр, но в его тоне не было строгости. Скорее усталость. — Люсь, иди сюда, садись. И перестань трястись, как осиновый лист. Мы не съедим тебя. По крайней мере, без предварительного согласия, — добавил он с легкой усмешкой, и Шмель тут же фыркнул, прикрывая рот ладонью.

Макс наконец отпустил мою руку, и я почувствовала, как на месте его пальцев остался холодок. Я сделала шаг назад, наткнулась спиной на край барной стойки и, не найдя в себе сил стоять на подгибающихся ногах, просто рухнула на высокий стул.

— Это была шутка… правда, — пробормотала я, чувствуя, как мои щеки горят еще сильнее. Если бы я могла провалиться сквозь землю прямо сейчас, я бы сделала это с превеликим удовольствием. — Я не то имела в виду… просто… стресс…

— Мы поняли, — мягко сказал Шмель, и его голос вдруг стал серьезным. Он подошел к стойке с другой стороны и сел напротив меня, опираясь локтями о столешницу. — Люсь, ты чего такая дерганая? Мы просто пошутили, в ответ на твою шутку. Всё нормально.

Я кивнула, хотя внутри всё еще тряслось мелкой дрожью. Парни переглянулись, и Макс, который до этого стоял рядом со мной, тоже переместился за стойку, сел рядом с Лавром, и все трое уставились на меня с разной степенью любопытства и озабоченности.

— Так, давай с начала, — сказал Лавр, складывая руки на столешнице и сцепляя их в замок. Он смотрел на меня в упор, и в его глазах читалась та самая аналитическая жесткость, которую я так часто видела на лекциях. — Ты говоришь, что заплатила подругам тысячу долларов за этот дом. Мы заплатили три с половиной владельцу. Владелец утверждает, что твои подруги жили здесь три дня бесплатно, но понятия не имеет о том, что они взяли с тебя деньги.

— Да, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает новый комок слез. Я сглотнула и сжала руки в кулаки под стойкой, чтобы не разреветься прямо здесь. — Они сказали, что дом принадлежит их знакомому. Что он сдаст его нам за бесценок. А сами… они просто обманули меня. И владельца, получается, тоже.

— Афера чистой воды, — констатировал Шмель, и в его голосе послышалось сочувствие. — И ты даже никаких документов у них не взяла?

Я покачала головой, чувствуя себя полной идиоткой. Конечно, не взяла. Я доверяла Насте и Маше как самой себе. Мы были подругами столько лет! Как я могла предположить, что они способны на такое?

— Чек какой-нибудь? Перевод на карту? — не унимался Лавр.

— Я отдала им наличные, — прошептала я, и в этот момент поняла, как глупо это звучит. Тысяча долларов наличными двум девушкам, которые называли себя моими лучшими подругами. И ни одной расписки, ни одного сообщения с подтверждением.

Макс присвистнул и откинулся на спинку стула, сложив руки за головой. Его бицепсы напряглись, очерчивая рельеф мышц под загорелой кожей, и я поспешно отвернулась, краснея еще сильнее. Кажется, в присутствии этих троих я краснела чаще, чем за всю свою предыдущую жизнь.

— Ну и ситуация, — протянул он. — Что же нам теперь с тобой делать, Люсь?

Этот вопрос повис в воздухе, и я поняла, что мы подошли к главному. Сейчас они решат, выгонять меня или нет. И если да, то куда мне идти? В какой-нибудь дешевый отель на окраине, где я растранжирю остатки денег, а потом буду сидеть на лавочке и ждать рейса, как бездомная? Мысль о том, чтобы позвонить отцу и попросить денег, вызывала у меня приступ тошноты. Я уже видела мысленным взором мамины истерики, ее панические атаки и полное запрещение любых самостоятельных поездок в будущем. Нет, только не это. Я лучше умру, но не позволю маме снова запереть меня в клетке.

— Я могу работать! — выпалила я, сама не ожидая от себя такой прыти. Парни удивленно переглянулись, и я затараторила, перечисляя всё, что могла предложить: — Я умею готовить. Правда. Очень вкусно. Мама научила. И убираться я тоже умею — мы жили небогато, все по дому я делала сама. Стирать, гладить… я могу быть экономкой! Ну, или хотя бы просто закупать продукты, делать список, следить, чтобы у вас было всё необходимое.

Я выпалила это на одном дыхании и уставилась на них, ожидая вердикта. Парни молчали. Сначала они просто смотрели на меня с каким-то странным выражением лиц — будто я начала говорить на китайском, и они пытались перевести мою речь на понятный язык. Затем Макс усмехнулся, Шмель покачал головой, а Лавр и вовсе прикрыл глаза, будто обдумывая мои слова.

— Люсь, ты серьезно? — спросил Макс, наклонив голову набок, и в его голосе послышалось искреннее изумление. — Ты хочешь быть нашей домработницей?

— А что тут такого? — я вздернула подбородок, чувствуя, как во мне закипает злость на саму себя, на подруг, на них и на весь мир вообще. — Я не собираюсь сидеть у вас на шее. Вы заплатили за этот дом, это ваше законное право здесь находиться. А я… я просто оказалась в дурацкой ситуации и не хочу быть обузой. Но я умею приносить пользу. Я не просто так деньги отдала — я заплатила за жилье, пусть даже и через мошенниц. Но мне нечего вам предложить, кроме своего труда. Так что выбирайте.

Повисла тишина. Я видела, как они переглядываются, обмениваясь какими-то безмолвными сигналами. Макс поднял бровь. Шмель пожал плечами. Лавр, как всегда, оставался невозмутимым, но я заметила, как у него чуть дрогнули уголки губ.

— Она серьезно, — констатировал Шмель, обращаясь скорее к друзьям, чем ко мне. — Смотрите, какая деловая.

— Мне нравится, — вдруг улыбнулся Макс, и его улыбка была такой теплой, такой искренней, что у меня на миг перехватило дыхание. — Она не просто сидит и ноет, а предлагает варианты. Это похвально.

Лавр вздохнул и потер переносицу, словно у него разболелась голова. Было видно, что он пытается взвесить все «за» и «против», просчитать варианты, как он привык делать со всеми жизненными ситуациями. Я затаила дыхание, ожидая его вердикта.

— Слушай, Люсь, — наконец заговорил он, и его голос звучал устало, но беззлобно. — Ситуация, конечно, паршивая. Денег у тебя нет. Ехать тебе некуда. Выгонять тебя на улицу, как нашкодившего котенка, как-то по-свински, мы на это не подписывались.

— Спасибо, — выдохнула я, и в голосе проскользнула такая неподдельная благодарность, что я даже сама испугалась собственных эмоций.

— Но пусть поживет неделю, — вдруг сказал Макс, перебивая Лавра, и я увидела, как по его лицу пробежала хитрая улыбка. — Это же просто. Что нам стоит одну девушку в доме прокормить? Да еще если она готовить обещает…

— Макс, ты с ума сошел? — тут же взвился Лавр, резко поворачиваясь к другу. — Мы отдыхать приехали! Понимаешь? Отдыхать! Я хочу трахаться, пить, купаться в бассейне и не думать о том, что кто-то тут будет бегать с тряпкой и вздыхать о своей несчастной жизни.

Я поморщилась от его прямоты, но смолчала. Лавр был прав с практической точки зрения — это и правда было неудобно. Им нужен был отдых, а не обуза в виде меня. Но внутри меня что-то отчаянно сопротивлялось. Я не хотела быть обузой.

***

— А куда она денется? — спокойно заметил Шмель, и его голос прозвучал как глоток свежего воздуха после раздражения Лавра. — Она же сказала, что у нее только через семь дней обратный рейс. Ты предлагаешь выгнать ее на ночь глядя в чужой стране, без денег и без поддержки? Как-то не по-мужски, Антон.

Лавр фыркнул, но промолчал. Я видела, как он переваривает слова друга. Шмель был прав, и они оба это понимали. Макс торжествующе улыбнулся, будто выиграл в каком-то споре.

— Пусть живет, — пожал плечами Шмель, обращаясь уже ко всем. — Тем более, если она будет готовить, нам даже не придется таскаться по кафешкам. Мария, которая нам должна была готовить, в последний момент отказалась, так что у нас вообще был план питаться в ресторанах и выкидывать кучу денег на еду. А тут… бесплатная прислуга.