Эльвира Иванцова – Во власти Великого Архитектора (страница 7)

Прочитав послание вслух, я взглянул на Лиссу, которая все это время слушала меня с большим вниманием. Та, в свою очередь, перевела возмущенный взгляд на парня, с вызовом требуя объяснений.

Фабрис понял, чего от него ждут и принялся комментировать:

– Мы с профессором Беккером пришли к выводу, что Гёте всячески пытался приобщить Моцарта к тайному обществу иллюминатов.

– Думаешь, он его завербовал? – спросила в ужасе девушка, инстинктивно схватив меня за предплечье.

– Судя по переписке, это более чем вероятно. Они много лет тесно общались и были близки.

– Но почему вы с отцом так уверены, что письма действительно принадлежат именно им?

– Все просто! Заглавные буквы означают первые в их именах. «А» – значит Амадей, «В» – значит Вольфганг, – произнесли мы с Дюпоном почти в один голос.

– Сколько же всего высокопоставленных лиц входило в это общество?! А ведь они могли устроить настоящую революцию. Или устроили? – срывающимся голосом спросила Лисса и повернулась ко мне, выжидая ответа.

И я дал ей то, чего она так ждала:

– Исходя из официальных данных, только Баварский орден включал в себя порядка двух тысяч человек, – вспомнил я. – Среди них были чиновники, люди свободных профессий, военные, духовные лица и дворяне.

Я поднялся с дивана и продолжил свой монолог, но же расхаживая по гостиной:

– Однако тайное общество довольно быстро прикрыли. Вследствие обыска полицией было установлено, что орден иллюминатов тайно финансировался кланом Ротшильдов. Это указывало на то, что широкое влияние общины было подкреплено не только харизмой Адама Вейсгаупта и прочих общественных деятелей, но и финансовыми возможностями известной европейской династии банкиров.

– Но ведь даже если братство и было распущено, вполне возможно, что нашлись последователи, которые продолжили его дело. И делают это до сих пор? – неверующе покачала головой девушка, пригубив остывший кофе.

– Пожалуй, да, – процедил сквозь зубы Фабрис. – Иллюминаты могли продолжить свою деятельность, полностью уйдя в тень. Им даже приписывают создание США. А некоторые теоретики утверждают, что тайное общество до сих пор существует в качестве зловещего теневого правительства, которое направляет мировую политику в нужное им русло, – многозначительно ухмыльнулся он.

– А что обо всем этом думает мой отец? – неожиданно поинтересовалась Лисса.

– Доктор Беккер считает, что истинные иллюминаты перестали существовать в 1785 году, – заявил с полной уверенностью студент. – После разгрома ордена его участники разбрелись по всевозможным ложам. Причем многие из них изначально были масонами, которых Вейсгаупт переманил на свою сторону, обещая более высокий статус. Но после 1785 года, потерпев неудачу, почти все они вернулись в свои ложи.

– Другими словами, иллюминаты имели с масонами что-то общее? – едва слышно уточнила дочь Питера.

– Некоторые иллюминаты вступали в масонские ложи, стремясь использовать их для своих целей. Однако их идеи кардинально отличались, – поправил ее Дюпон. – Прежде всего – это категорический отказ от мистики и религии. В частности, Вейсгаупт и его единомышленники воспринимали Бога скорее как Создателя, полагая, что на этом Его миссия и заканчивается. Также он считал, что после сотворения мира вся ответственность легла на плечи человечества. Именно поэтому иллюминаты не практиковали мистических ритуальных обрядов, которыми так увлекались масоны. Однако у тех и других была общая цель – улучшение мира и жизни человечества. Достигали же ее они разными способами.

– А что насчет других писем? Вы их расшифровали? – не сдержалась Лисса, уже испытывая мое терпение.

– Конечно! – бросил он и с искренней надеждой взглянул на меня.

Потеряв нить разговора, я понял, что по-прежнему держу тетрадь в руках. Попытавшись сосредоточиться, я приступил к прочтению второго послания. Вот что в нем говорилось:

«Дорогой мой А, с тех пор как ты вступил в нашу ложу, я испытываю одно лишь несказанное счастье. Я рад твоему доверию, хоть и уверен, что не разделяешь моих намерений полностью. Остается лишь верить, что ты не разочаровался во мне.

За последние недели произошло так много, что я боюсь не уместить все в одном письме. Спешу сообщить, что в ордене назревает конфликт между Спартаком и Филоном. Связан он с тем, что Филон все сильнее склоняется к мистицизму. Он одержим алхимическими таинствами как никогда. И я не знаю, как мне быть, ведь именно он привёл меня в ложу и направил на путь праведный.

Возможно, ты уже слышал, что Спартак в пылу спора заявил: правители и государства должны исчезнуть с лица земли, дабы люди могли жить по одним лишь законам природы. Из-за этого и разразился скандал. Но я уверен, что нас не смогут подавить, ибо вера и правда – на нашей стороне.

Он настоятельно рекомендует всем нам привлекать в ряды братства все больше новых людей, но лишь тех, чей характер был нами досконально изучен. Особенно же стоит заручиться поддержкой влиятельных и просвещенных лиц. Уверен, у тебя найдется с десяток могущественных знакомых, готовых оказать нам неоценимую помощь.

Я знаю, как ты занят, и все же умоляю тебя приехать лично. Мне есть чему тебя научить. Тебе следует активнее участвовать в наших тайных собраниях, дабы община не заподозрила тебя в безучастии. Но даже если ты свернешь с намеченного пути, я пойму. Помни, я навеки предан нашей дружбе. С наилучшими пожеланиями, твой верный товарищ В».

С каждым новым письмом вопросов меньше не становилось. В надежде получить очередную порцию объяснений, дочь Беккера вновь обратилась к Фабрису:

– И кто же этот пресловутый Спартак?

– Ну как же! Никто иной, как сам Адам Вейсгаупт, – с легкостью ответил тот. – Все участники ложи получали новые имена, так или иначе связанные с античной древностью.

– Тогда Филон это…, – щелкнула пальцами моя спутница, делая вид, что вот-вот догадается.

– Адольф Книгге, – удовлетворил ее любопытство Дюпон. – Он был правой рукой Вейсгаупта и именно он завербовал Гёте в орден иллюминатов. Однако конфликт между Спартаком и Филоном был куда сложнее, чем об этом написано в письме. Их разногласия выходили далеко за рамки споров о религии. Подлинная схватка разгорелась из-за пересмотра требований к адептам высших степеней.

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе переспросила она.

– Книгге пришлось покинуть братство еще до его официального распада, когда они с Вейсгауптом окончательно не поделили власть.

– Выходит, Спартак все же победил! – иронично заметила Лисса.

– Выходит, что так, – подмигнул ей Фабрис.

– А что произошло с Гёте? Ему тоже пришлось покинуть орден?

– Полагаю, что да, – задумчиво почесал затылок студент. – Вместе с Книгге общину покинули многие его сподвижники, которых он сам когда-то привел в общество.

– Допустим! С их внутренними дрязгами мне все понятно. Но что они имели против церкви? – спросила Лисса, облизнув пересохшие губы.

– Иллюминаты считали, что человек по природе не так уж и плох, – отмахнулся Дюпон. – Но при этом они были убеждены, что скверным его делает именно религия. Кроме того, они полагали, что спасти человечество можно лишь сохранив трезвость рассудка и овладев тайными знаниями, которыми, собственно, и обладали масоны.

– И тем не менее, церковь всех конфессий уже много лет подвергает их критике, – не удержался я, вступив в разговор. – Их духовное учение и эзотерические убеждения противоречат традиционной религии. Если раньше масонство основывалось на уникальных традициях и принципах, то сегодня, когда ложи разбросаны по всему миру, сохранять эти устои становится все сложнее.

– Но какая во всем этом взаимосвязь? – задумчиво проговорила дочь Беккера, листая тетрадь, которую забрала у меня. – Чем нам может быть полезна данная информация?

– Думаю, вам стоит прочесть следующее письмо, – многообещающе намекнул Дюпон. – Тогда все встанет на свои места.

Девушка тут же принялась читать, надеясь наконец найти разгадку:

«Дорогой мой А, я долго размышлял, стоит ли писать это письмо, но все же решился. Нас ждет великая перемена, и мы просто обязаны что-то предпринять, пока не поздно. Дела в ордене ныне совсем плохи. Спартак и Филон ведут между собой войну. Нам с тобой придётся выбрать лишь одну сторону, и я уверен, что ты, как и я, сделаешь верный выбор. Ты можешь, как и прежде, всецело на меня положиться.

Те дневники, что мы нашли в ложе, не показывай никому. Лучше припрячь их в надежном месте и даже мне о нем не говори. Планы нашего братства не должны стать ничьим достоянием. Что до меня, так я намерен унести все его тайны с собой в могилу.

Искренне надеюсь на твою поддержку и понимание. Чтобы ни случилось, то, что сокрыто в Тур-де-ля-Грос-Орлож, должно оставаться там, пока не придет положенный час. Надеюсь на нашу скорую встречу. Твой преданный друг и соратник В».

Дочитав, Лисса не сдержалась и выругалась, с раздражением отшвырнув тетрадь. После чего, в ярости, схватила за грудки изумленного Фабриса и принялась трясти его, как куклу.

– В какие игры ты с нами играешь? Я ничего не понимаю! Как это письмо должно объяснить, где сейчас мой отец? – буквально прорычала она.

Видя, что ситуация накаляется с невероятной скоростью, а девушка на грани срыва, я решил вмешаться: