Эльвира Иванцова – Во власти Великого Архитектора (страница 6)
Глава 5
Честно признаться, я не рассчитывал, что парень окажется дома. Но медлить было нельзя. Добравшись до адреса, что дал Питер, мы сразу в холле наткнулись на консьержку.
– Добрый вечер, мадам, – вежливо поздоровался я.
По ее внешнему виду было заметно, что она не очень рада гостям, которые отвлекли ее от чтения увлекательной мелодрамы.
– Не могли бы вы подсказать, где можно найти мистера Дюпона?
Пожилая дама пристально посмотрела на нас оценивающим взглядом и скупо ответила:
– Добрый вечер… Вы имеете в виду господина Фабриса?
– Да-да, именно его, – Лисса закивала, словно болванчик. – Он дома?
– Должен быть. По крайней мере, сегодня не выходил.
– Прекрасно! Тогда, может, мы просто поднимемся к нему? – я попытался без лишней волокиты перейти сразу к делу.
– А кем вы ему приходитесь? – не отступала консьержка, в ее голосе слышалось подозрение.
Пока я мялся в нерешительности, дочь Беккера ловко перехватила инициативу на себя:
– Понимаете, мы с Фабрисом учимся на одном факультете, – девушка невинно захлопала ресницами. – Он забыл в университете кое-что очень важное, и мне нужно срочно ему это вернуть.
– Я и сама прекрасно донесу, – отрезала пожилая дама, пропуская мою просьбу мимо ушей.
– Нет, вы не поняли! Это нечто сугубо личное, – мгновенно нашлась моя спутница. – Мы хотели устроить ему сюрприз!
Мысленно я поставил ей пятерку за актерское мастерство.
– Ладно уж, проходите, – нехотя фыркнула консьержка. – Квартира 86 на седьмом этаже.
– Спасибо, – кивнул я и поспешил к лифту.
Старая кабина медленно, со скрипом доставила нас на нужный этаж. Мы буквально вывалились на площадку, стремясь поскорее покинуть тесное пространство.
Когда мы постучали в нужную дверь, ее открыл высокий худощавый парень лет двадцати пяти. На первый взгляд, он не выделялся ничем особенным. Я бы даже сказал, его внешность была довольно заурядной: пышная рыжая шевелюра, прямой длинный нос с небольшой горбинкой, слегка пухлые губы и карие, почти черные глаза.
Юноша, одетый в серые спортивные брюки и растянутую, повидавшую виды футболку, явно пришел в замешательство, увидев на пороге двух незнакомцев. И снова Лисса взяла ситуацию в свои руки:
– Добрый вечер, Фабрис, – произнесла она самоуверенно, перейдя сразу на «ты», пытаясь то ли очаровать юношу, то ли втереться к нему в доверие. – Нас прислал мой отец, доктор Беккер. Прости, что без предупреждения, но он не оставил твоих контактов. Надеюсь, мы тебя не отвлекаем? – будто всерьез поинтересовалась она.
– Здравствуйте, – юноша откровенно замялся и, после паузы, недоверчиво впустил нас в квартиру. – Проходите.
Он захлопнул дверь и прошел следом за нами.
– Давайте не будем терять времени на любезности и перейдем сразу к делу, – продолжила приказным тоном девушка, играя роль, которая ей откровенно не шла.
– Хорошо, – выпрямил спину парнишка, пытаясь соответствовать требованиям непрошенной гостьи.
Увидев, что Лисса не с того начала, я решил для начала представиться:
– Паскаль Гренель – старый друг Питера, а это – его дочь, – сообщил я, широко улыбаясь.
Мне хотелось расположить к себе молодого человека, и это сработало – в следующее мгновение мы обменялись рукопожатием.
– Профессор Беккер сказал нам, что мы можем к тебе обратиться, – пояснил я, словно извиняясь за внезапное вторжение.
– Ах, точно! Профессор! – до Фабриса начала доходить суть происходящего. – Может быть, чаю или кофе? – промямлил он неуверенно.
– Два кофе сойдет, – ответила Лисса, сделав заказ за меня.
Пока Дюпон возился на кухне, мы с Лиссой принялись изучать его пристанище. Оно, как и его хозяин, не отличалось яркостью: стерильно-белые стены, в углу – башни из книг, подпиравшие потолок, на окнах – угрюмые шторы с загадочным абстрактным узором.
Центром всего помещения было рабочее место: длинный металлический стол, заставленный современной техникой. Спал Фабрис, как я понял, на раскладном диване, который уже был собран к нашему приходу. На нем мы и устроились.
Вернувшись, парень расставил перед нами две кружки, от которых поднимался ароматный пар.
– Так, ты знаешь, где мой отец? – хищно прищурилась Лисса, оглядев студента с головы до пят.
Юноша, уже привыкший к напору незваной гостьи, немного расслабился, расправил плечи и наконец заговорил:
– В последний раз, когда мы виделись, он сказал, что поедет в Руан.
Мы с девушкой переглянулись, отнесясь скептически к услышанному.
– Что ему там понадобилось? – не давала бедному парню спуску Лисса. – И почему о своих планах он поставил в известность только тебя? – она пристально взглянула ему в глаза, словно пытаясь заглянуть в самую душу.
Девушка была чертовски убедительна, хоть и играла без правил. Впрочем, я не мог не отметить, что ее чувства были подлинными – тревога и нетерпение читались в каждом жесте.
– Поверьте, я не мечтал оказаться во всем этом замешанным, – смущенно буркнул молодой человек.
– Мы тебе верим, – ободряюще кивнул я, стараясь придать парню уверенности.
– Все началось с поездки профессора в Вену. Там он читал лекции в университете, – Дюпон перевел дух и снова продолжил. – Из его слов я понял, что он специально планировал посетить места, связанные с Моцартом. Он побывал в доме-музее композитора, а потом отправился в собор Святого Стефана, где тот работал. Спустившись в катакомбы, где находится подземное кладбище, Питер случайно наткнулся на какой-то тайник. В нем он и обнаружил пачку писем и дневников.
– Так они все-таки принадлежали Моцарту? – вспыхнула Лисса, наивно полагая, что подбирается к разгадке.
– Да, то есть нет… Текст явно принадлежит не Моцарту. Мы сравнивали почерк и пришли к выводу, что автор – Гёте. Это были его письма к Моцарту. Оба, конечно, прекрасно знали латынь. Что до стенографии… – Фабрис нервно сглотнул, – не уверен, но возможно: метод как раз получил распространение в конце XVIII века.
Я видел, как дочь Беккера ловила каждое слово, хватаясь за новую информацию, как утопающий за соломинку.
– Хорошо… допустим, отец и вправду нашел настоящие артефакты? Из-за них его теперь преследуют? Кто эти люди? – не унималась она, испепеляя юношу грозным взглядом.
– Не знаю, – взвыл парень, хватаясь за голову. – Могу сказать одно: эти люди очень влиятельны.
– Но как отцу удалось найти эти бумаги? Неужели за двести лет их никто не обнаружил? – искренне удивилась девушка.
– Видимо, никому не приходило в голову исследовать подземное кладбище, – предположил Дюпон. – Большинство захоронений там датируются XVIII веком. С тех пор туда наведываются разве что посетители с крепкими нервами.
– Это точно не про меня, – поморщилась Лисса. – Но почему именно Руан? И зачем отец поехал туда один? – она металась из угла в угол, снова ставя бедного юношу в неловкое положение.
В комнате повисла гнетущая тишина.
– В письмах Гёте мы нашли упоминание об астрономических часах в Нормандии. Больше я, к сожалению, ничего не знаю, – заверил Дюпон. – Профессор не пожелал вдаваться в подробности и, как я понял, не рискнул привлекать меня к дальнейшим поискам, сочтя это опасным.
– Он после этого связывался с тобой? – спросил я, рассчитывая на положительный ответ.
– Нет, – совсем поник парень. – Но надеюсь, что с ним все в порядке, – словно озвучивая мысли вслух, пробормотал он неуверенно.
– А что насчет посланий, зашифрованных стенографией? – я передал Фабрису конверт, который накануне мне вернула на хранение Лисса. – Вы с Питером смогли их расшифровать?
– Да, у нас получилось. У меня есть все записи, сейчас покажу.
Он скрылся на кухне, а мы устремились за ним. Помещение площадью всего в несколько квадратных метров освещала одинокая лампочка, свисавшая с потолка. В ее тусклом свете я с трудом разглядел маленький угловой диван и обеденный стол. Напротив скромно ютились небольшой холодильник, плита и рукомойник.
Парень присел на корточки и начал шарить в духовом шкафу. Я мысленно отметил, что это отличный тайник. Мне бы и в голову не пришло прятать что-то в таком месте, а уж тем более – там искать.
Дюпон извлек оттуда небольшой сверток, бережно завернутый в бумагу, и почти молниеносно протянул его мне – руки студента при этом слегка дрогнули. Похоже, он побоялся вручать такое сокровище моей спутнице, движимый инстинктом самосохранения.
Я велел молодым людям вернуться в комнату, залпом осушил стакан прохладной воды и, снова устроившись на диване, вскрыл сверток. «Труды Беккера» оказались самой обычной тетрадью. Вот что ему удалось расшифровать из первого письма: