Эльвира Иванцова – Во власти Великого Архитектора (страница 3)

Чем глубже я погружался в детали, тем сильнее крепла во мне мысль, что Беккер и впрямь наткнулся на что-то стоящее. Я начинал понимать: за многовековой завесой таинственности и мистицизма этого древнего общества скрывалось нечто поистине ценное.

Весь следующий день я провел в номере, пытаясь перевести дневники. Однако древняя латынь давалась мне с трудом, и я лишь смутно улавливал общий смысл написанного.

Среди бумаг Питера мне попались еще несколько писем к Моцарту. Предположительно, их написал Гёте, но я не верил в их подлинность. Бесспорно, выцветший потрепанный пергамент выглядел убедительно, но врожденная дотошность и скептицизм заставляли меня сомневаться.

Пытаясь уловить тему переписки, я и не заметил, как день сменился сумерками. Я был так поглощен чтением, что не сразу расслышал тихий стук в дверь. Но звук нарастал, становясь все навязчивее, и это заставило меня занервничать. Я подкрался к двери, медленно ее приоткрыл – и выдохнул с облегчением, застав на пороге дочь друга.

«Вот болван, совсем забыл, что Лисса должна сегодня прийти», – мысленно выругал сам себя.

Гостья застала меня врасплох, и я, наспех запахнув синий махровый халат, почувствовал, как покрылся пунцовым румянцем.

Девушка казалась растерянной и нервно теребила подол темно-бордового сарафана. Я отметил про себя, как она изменилась за те полгода, что мы с ней не виделись. Ее лицо приобрело заостренные черты, которые подчеркивала копна кудрявых каштановых волос, а также ярко-выраженная родинка на подбородке.

В свои двадцать три Лисса выглядела очень женственно, хоть и была несколько худощавой. Особое очарование ее образу придавали россыпи милых веснушек, добавляющие лицу легкое озорство.

Заметив, что я откровенно ее изучаю, она посмотрела на меня своими большими зелеными глазами из-под густых длинных ресниц, в которых читались усталость и скрытое раздражение.

– Добрый день, профессор Гренель, – кивнула в знак приветсвия девушка и уверенно прошла в комнату мимо меня.

– Не нужно фамильярничать. Можно просто Паскаль, – сказал я, выглянув в коридор, чтобы убедиться, что за нами никто не следит.

– Как скажете! – недовольно фыркнула Лисса.

– Вижу, ты не в настроении?

Она в ответ ухмыльнулась, усаживаясь на диван. Пауза затянулась. Я дал девушке возможность прийти в себя и наблюдал, как она настороженно осмотрелась по сторонам и лишь потом приняла расслабленную позу.

– Вы правы, – шумно выдохнула она, словно только теперь поняла мой вопрос. – У меня были другие планы на вечер, но Сюзетта настояла на том, чтобы я срочно пришла к вам. Что-то случилось с отцом?

– Не то чтобы…

– Где он? – резко перебила Лисса, переходя сразу к делу.

– Не переживай, думаю, с ним все в порядке…

– Думаете? – переспросила она, громко и манерно прокашлявшись.

В воздухе снова повисла неловкая пауза.

– К сожалению, я и сам не знаю ответов на многие вопросы… Последний раз Питер выходил на связь позавчера. Похоже, ему приходится от кого-то скрываться.

С каждым моим словом взгляд Лиссы становился все серьезней. Она нервно постукивала пальцами по стеклянной столешнице и качала головой, словно отказываясь верить в услышанное.

– Во что он ввязался на этот раз? Я уже неделю не могу до него дозвониться.

– И сам не понимаю, – честно ответил я.

Вот уже несколько дней меня не отпускало мучительное чувство тревоги. Интуиция подсказывала, что Беккер в смертельной опасности. Но я сомневался, стоит ли говорить об этом его единственной наследнице.

– Он нашел кое-какие документы, – признался я, сдавшись, и бросил беглый взгляд в окно.

На улице уже стемнело, и я задернул гардины – словно это могло оградить нас от незримой угрозы.

– Какие документы? – девушка с изумлением взглянула на меня, затем перевела взор на стол и, не дожидаясь разрешения, принялась перебирать разложенные листы. – Это они? – тут же догадалась она.

Я утвердительно кивнул и принялся подробно излагать ей все, что знал сам, втайне надеясь на поддержку.

Здесь стоит пояснить, что дочь Питера пошла по стопам отца. Она поступила на историко-философский факультет и благодаря блестящему образованию была весьма подкована во многих вопросах.

Какое-то время Лисса молча листала дневники, задумчиво прикусывая губу. Я не мешал ей и, решив не терять времени, заказал ужин.

Спустя полчаса девушка резко вскочила с дивана:

– Но этого не может быть! – воскликнула она.

– Ты понимаешь древнюю латынь? – спросил я, искренне удивившись.

– Еще бы! – гордо парировала она. – В Сорбонне нас с первого курса заставляли ее учить.

– Тогда, возможно, ты мне поможешь с переводом?

– Попробую… Я, конечно, пропускала иногда лекции, – рассмеялась немного смущенно она.

– Очень рассчитываю на тебя, – радостно сказал я, подмигнув ей, как в старые добрые времена.

– Но где же отец мог найти дневники?

– Признаться, не знаю, – потер я подбородок. – Однако Питер обязан пролить свет на эти тайны.

– Уверена, он все нам расскажет, как только мы встретимся.

И Лисса с новым азартом принялась изучать записи. Где-то с минуту, листая страницы, она внимательно вглядывалась в текст, заставляя меня судорожно надеяться на скорую разгадку.

– Взгляните! Вот здесь написано «permanet», – произнесла она, показывая пальцем на строчку. – Вероятно, речь идет о чьих-то останках… Потом говорится о том, что они принадлежат человеку, который связан с истоками христианства. Также в тексте часто встречается слово «sancti», что в переводе означает «святой», – сказали мы в один голос.

– Да, я тоже так предположил…

– А дальше – что-то про терновый венец, – не выдержала она и перебила меня.

– Точно! «Plectentes spineam coronam», – прошептал я. – Как же я сам не догадался. Ведь Питер на карте отметил «Нотр-Дам-де-Пари». Именно там хранится эта реликвия последние два столетия.

– Надеюсь, нам не придется грабить святыню? – удивленно взглянула на меня Лисса, изогнув бровь.

– Не будем торопить события… Я очень надеюсь, что Беккер объявится сам и все объяснит.

Пока мы беседовали, в дверь постучал официант, принесший наш ужин. Естественно, никто из нас не притронулся к еде, и мы просидели за документами почти до утра.

Позже я разместился в кресле и задремал. Мне снился друг. Он звал на помощь, находясь в темном длинном тоннеле. Я уверенно шел на свет, но вдруг он стал таким ярким, что ослепил меня. Я резко распахнул веки и понял, что солнце уже давно встало, а его лучи, пробиваясь через окно, заливали все вокруг ослепительным светом.

– Ты так и не отдохнула? – спросил я Лиссу, застав ее врасплох у открытой шторы, после бессонной ночи, проведенной за кропотливым трудом.

– Я вас разбудила? Простите, – смущенно пробормотала она. – Пришлось повозиться, было много работы, – добавила девушка, забавно потягиваясь и разминая затекшую шею.

Я быстро встал и отправился в ванную, чтобы умыться и привести себя в божеский вид. Затем сменил халат на приличный костюм и вышел из спальни.

Дочь Беккера сидела на прежнем месте. Не дав перевести дух, она сразу протянула листок и начала что-то объяснять мне, как маленькому.

– «Crucis» и «clavos ianuarum», – произнесла девушка чуть громче обычного. – Здесь речь идет о гвоздях и кресте, а еще упоминается какая-то древнеримская базилика.

– Базилика? Где-то я это видел. Надо взглянуть на карту, – сказал я, открыв схему товарища, и начал ее бегло просматривать, пока не нашел то, что искал. – Действительно, твой отец отметил Рим с пометкой «храм Санта-Кроче-ин-Джерусалемме».

– И правда! Как мне это сразу в голову не пришло? – воскликнула Лисса. – Ведь там хранится сразу несколько христианских реликвий!

– Части Животворящего Креста, шипы из тернового венца и один из гвоздей, которыми тело Иисуса было прибито к кресту, – перечислил я, чувствуя, как перехватило дыхание.

– Но самое интересное здесь, – она загадочно посмотрела на меня.

– О чем ты?

– Даже не знаю, как сказать, – Лисса пробежала глазами по строчке, по привычке прикусив губу. – «Secundo adventu Iesu Christi»… Вам это о чем-нибудь говорит?

– Не может быть… Еще как говорит. Это означает «второе пришествие Иисуса Христа».

У меня в голове тут же возникли пугающие догадки, в которых я боялся признаться даже себе самому. По лицу девушки понял: она тоже что-то подозревает. Но больше всего пугало другое – разобраться во всем этом будет непросто.

– Ты вчера так ничего и не съела, – сменил я резко тему разговора.

– Спасибо, я не голодна. Разве что кофе.