Эльвира Дартаньян – Искупление (страница 38)
Рубашка не хотела рваться и в отчаянии Тина завыла, пытаясь зажать рану любимого руками.
— Помогите! Кто-нибудь! — кричала она что есть сил. — Нам нужна помощь! Пожалуйста, кто-нибудь!
И вдруг услышала тихий шёпот:
— Малыш!
Тина быстро обернулась к Руслану, прильнула к нему и целовала избитые губы, лицо, глаза.
— Руслан! Хороший мой, любимый! Скажи, что это неправильный сон. Скажи, что он надо мной издевается!
— Теперь всё правильно, малыш, — хрипло отозвался он и закашлялся. Из уголка рта скатилась капелька крови, и Тина с тихим воем припала к его губам.
— Ты обманул меня, — бормотала она. — На самом деле Искра подставила тебя и бросила.
— Она не хотела. Такого не хотела. Только оттолкнуть чужими руками. Если бы… — Руслан хрипло вдохнул, зажмурился от боли, но вскоре собрался с силами. — Если бы Искра могла, она бы поступила так, как ты сейчас.
— Так что ей помешало? Трусость?! — возмутилась Тина.
Руслан грустно улыбнулся, взял её руку.
— Нет, малыш, Искра испугалась. Она не такая сильная, как ты. Ты не знаешь, сколько ей пришлось пережить. А эта глупость…
— Господи, какое счастье, что это сон! — перебила Тина, прижимаясь к его окровавленной груди. — Я не хочу тебя терять! Я люблю тебя!
— Малыш… — выдохнул Руслан, а дальше Тина ничего не услышала. Неведомая сила сдёрнула её с любимого и снова бросила в холодный серый сумрак.
Всё вокруг погрузилось в непроглядную пелену тумана, но Тина ничего не замечала. Она тихо рыдала, смотрела на свои испачканные в крови руки и бормотала:
— Я хочу проснуться! Хочу проснуться!
Где-то поблизости прозвучал неприятный шёпот:
— Ещё не всё.
И Тину словно в спину толкнули, заставив двинуться сквозь сумрак.
— Проснуться, проснуться! — бормотала она, и неожиданно услышала сквозь пелену бойкие переливные звуки аккордеона. Так начиналось вступление аргентинского танго. Сжавшись, Тина неуверенно пошла навстречу музыке. Она манила, звала за собой, и вскоре из сумрака медленно проступила картинка. Нет, Тина не увидела танцующую пару и, оглядевшись, поняла, что находится в небольшой кухоньке со скромным гарнитуром: пара шкафов, электрическая плита, холодильник и стол. Просто удивительно, как всё это уместилось на столь скромных габаритах. Впрочем, Тина тут же вспомнила, что в старой квартире дедушки всё было примерно так же. И маленькой, она исследовала похожие шкафы на кухне, тянулась к настенному зеркалу и сама срывала листики с отрывного календаря. Точно такой же нашёлся и здесь. Тина глянула на дату — 6 января 1990 года — и удивилась:
«Через пару месяцев я появлюсь на свет. И это… день рождения Руслана. Что это значит?»
Оглядевшись, она повернулась к зеркалу, но… не увидела себя. В серебристой глади отражались лишь шкафы напротив.
«Почему меня не видно?», нахмурилась Тина, а потом сообразила, что снова стала невидимкой.
Переливы аккордеона тем временем страстно и игриво подгоняли ритм. Но теперь, когда в памяти Тины всё ещё теплились отголоски и ощущения предыдущего сна, музыка как будто резала ножом по свежим ранам. Отыскав глазами источник музыки — древний кассетный магнитофон — Тина потянулась к нему руками и попыталась выключить. Но руки не слушались и даже не затронули нужных кнопок, проскользнув сквозь них. Тина злилась, повторяла тщетные попытки и вдруг заметила, что уже не одна. Пока она сердито возилась с магнитофоном, в кухоньку тихо вошла женщина. Заметив её, Тина быстренько отступила от стола и с удивлением застыла, не представляя, чего ей ожидать.
Но, как и бывает с невидимками, женщина её попросту не увидела. Она спокойно, с грустной улыбкой слушала музыку, и у Тины появилась возможность рассмотреть её: немолодая, суховатая, в очках. На голове аккуратная причёска «шишечка». Одежда, кстати, тоже в тон общему виду: сине-серый костюм, под ним светлая блузка без намёков на узоры и брылики, и сине-серая юбка. Точно сердитая учительница или лучше — директриса.
Танго тем временем уже отыграло последние аккорды, и через миг ему на смену бойко заявился джаз — ритмичный и задорный. Губы женщины нервно дёрнулись, и она быстро выключила магнитофон.
«Вот спасибо! — выдохнула Тина, с подозрением присматриваясь к женщине. — Почему вы мне снитесь? Кто вы?»
А незнакомка послушала тишину, сняла очки и прошла мимо Тины к окну.
— Да, с высоты возраста начинаешь понимать, насколько многогранна жизнь, — тихо произнесла она. — На одной грани тебя учат верить в светлое и правильное будущее, на другой — любить и чувствовать себя, на третьей — предавать. Но только раз за всё это время понимаешь, что дошёл до грани. Или… до последней черты.
Тина нахмурилась и присмотрелась к женщине. Странные слова, без сомнений, умные и правильные, но… к чему вдруг? Отчего женщина, наедине с собой, подмечает вслух и без того понятные ей истины? Она не видит Тину, тогда кому говорит и почему?
И незнакомка неожиданно ответила:
— Смешно. Разговариваю с тобой, хочу, чтоб ты услышал, но прекрасно знаю — это глупость. Не было в нас веры, но зато была душа — у каждого своя. И я тогда считала, что твоя — с гнильцой, а оказалось — наоборот. Это я предательница. И несу по жизни этот крест. Скольких уже предала, уничтожила своим холодом и равнодушием. А знаешь, это ты меня такой сделал!
Последние слова она выдала с особой злостью и укором, даже сжала кулак, но потом опомнилась и покачала головой.
— Нет, конечно, не ты. Я сама. Просто ищу способ оправдаться и найти виноватых. Хотя… уже не нужно. Легче никому уже не станет.
«Боже мой! — ахнула Тина. — Искра! Только взрослая»
Она быстро оглянулась на число и год на календаре и невольно сжалась.
— Да-да, то самое, — засмеялся где-то рядом знакомый голос, — но дальше будет длинно и занудно, а потому…
И картинка на маленькой кухоньке задвигалась в быстром темпе, как на перемотке. Открыв рот, Тина с ужасом наблюдала, как женщина быстро ходила из стороны в сторону, заламывала руки и много говорила смешным мультяшным голоском. Потом она села, закрыла лицо и всплакнула — опять же, смешно и быстро. А через миг она уверенно встала, вытерла лицо и потянулась к шкафчику. Открыв его, достала тёмный пузырёк, налила из графина воды в стакан и высыпала туда белый порошок.
— А вот и добрались до главного, — заметил голос, и видение пошло в нормальном темпе.
— Что происходит? — испугалась Тина, глядя на стакан.
А женщина меж тем задумчиво посмотрела в окно и грустно усмехнулась.
— С днём рождения, малыш! — выдохнула она, взяв в руку питьё. — Не думай, это не в твою честь. Просто удачно совпали настроение и дата. Но… я лгу сама себе.
Чувствуя неясную тревогу, Тина хотела помешать ей, но глупо проскользнула сквозь неё. Затормозив у стены, она испуганно обернулась. Искра без страха осушила стакан, гордо стукнув донышком по столу.
— Вот и всё, — выдохнула она, но вдруг охнула, округлила глаза, порозовела вся и, задыхаясь, схватилась за шею.
И вслед за ней Тина тоже ощутила нехватку воздуха. Казалось, что могучие тиски сжимали лёгкие, словно желали раздавить. Тина захрипела, заморгала, пытаясь поймать расплывающуюся картинку, и вдруг почувствовала нестерпимую боль. Она скрутила всё внутри, словно выжимая соки, и Тина хотела, но не могла кричать. Соскользнув по стене, она упала на колени, открывала рот, как рыбка, и с ужасом смотрела в наползающий серый туман. Он затопил всю кухню, отравляя слабые остатки воздуха, клубился и тянулся к Тине. И когда из него вдруг выступил тёмный силуэт, она отчаянно протянула к нему руку.
— Помогите!
Тёмный силуэт надвигался на неё и был уже рядом, но неожиданно кто-то другой подошёл к Тине сзади, обнял, поднял на ноги и заботливо укрыл от темноты. Боль слегка отступила. Приятный холодок остудил пылающее тело, но сердце всё ещё ломилось в груди, словно хотело вырваться.
— Всё будет хорошо, малыш! — услышала Тина знакомый тёплый голос и потерялась в спасительной пустоте.
Но оказалось, что сознание она не потеряла, а поплыла по огромному тёмному коридору, словно маленькая рыбка. Течение несло её, а она лежала на спине и рассеянно смотрела вверх. Над ней как будто простирались необъятные предгрозовые небеса. Извилистые нити молний то и дело прорезали их, и в ярких вспышках Тина видела двух птиц — чёрную и белую. Они кидались друг на друга, словно что-то не поделили. Тина не слышала их криков и просто плыла. А потом почувствовала, что течение отступило, и она уже лежит на чём-то мягком в тихом сумрачном зале. Теперь она могла дышать, а от боли остались лишь воспоминания. Собравшись с духом, Тина поднялась на локте и огляделась: вокруг лишь серый сумрак. Но память подсказала — в зале кто-то должен быть. Невидимый, но тёплый и родной.
— Наблюдатель! — слабо позвала Тина и обрадовалась, услышав:
— Я рядом, малыш.
Сумрак дрогнул, словно пропуская лёгкий солнечный свет, и Тина неожиданно увидела силуэт — чуть размытый и слегка дрожащий, как нечёткая картинка в видео. Он приближался к её ложу и вскоре обрёл очертания и краски. Перед ней стоял Руслан в тёмной куртке, в джинсах и светлой тенниске с пятнами крови. В руках он держал мотоциклетный шлем, причём разбитый.
И Тина вспомнила, что уже видела такой как раз в особняке Руслана.
— Я так и знала, что это ты со мной разговаривал, — улыбнулась она, протянув к любимому руки. — Господи, как я испугалась! Умирать так страшно. Мне было больно.