Эльвира Дартаньян – Искупление (страница 24)

— О, нет! — выдохнула Тина, сжимая находку, горестно зажмурилась и прислонилась к стене. — Я убью его! Сама. Придушу своими руками.

С тем, стараясь успокоить бушующий вихрь мыслей, она вошла в комнату, упала на кровать и заставила себя уснуть.

Глава 11

И снова знакомый сумрак, и неприятный холод. Слегка дрогнув, он медленно рассеялся, и Тина увидела, что идёт по вечерней аллее, слабо освещённой фонарями. Навстречу ей неспешно шли гуляющие парочки: девушки в пышных платьях с узкой талией и парни в пиджаках и кепках. Они прогуливались кто просто под руку, кто с гитарой — и к таким обязательно вскоре подтягивались остальные. Они присаживались на скамью и вместе пели старинные песни.

— Ой, моя любимая! — услышала Тина бодрый девичий голос. — Искра, давай подойдём и послушаем! Ну, пожалуйста!

«Искра?», удивилась Тина, и поняла, что снова оказалась в теле девушки. Тут же вспомнив прежние сны и разговоры с наблюдателем, она насторожилась и приготовилась внимать каждому слову.

А Искра тем временем повернулась к знакомой, и Тина её глазами глянула на задорную собеседницу. Симпатичная пышечка лет шестнадцати в несуразном наряде, который делал её ещё полнее. Видимо, Искра одарила подругу таким взглядом, что та сразу передумала пристраиваться к поющим парочкам, и смирно пошла рядом. Потом тоскливо вздохнула:

— Ах, как я люблю красивые стихи, и про любовь.

— А как тебе эти? — как-то глухо и сухо отозвалась её спутница, и Тина увидела, как Искра протянула подруге смятый листок.

Та развернула его и с восторгом прочитала:

Слова чужие и наветы.

Что ты выберешь, скажи?

В чём станешь для себя искать ответы –

В чувствах или в горькой лжи?

Что примешь: то, что сердцу близко?

Или то, что вызывает страх?

Падёшь ли вслед за мной так низко,

Что всё вокруг покроет прах?

«Я упаду», душа не ропщет,

А разум ловит все слова,

Где крах и боль уже пророчит

Горькая молва.

Она сильней, и призывает

Себя живую усыпить,

И тут же пеплом посыпает

Всё, чем хотелось только жить.

Не угасай! Не спи! Не слушай!

Прошу тебя, пойдём со мной!

И я преграды все разрушу,

Теплом согрею твою душу

И сберегу покой.

Ой, как красиво, — томно вздохнула пышечка. — Это он написал?

— Да, — так же глухо отвечала Искра. — То на глаза нарочно попадается, то стишки незаметно подсовывает. Думает, я без него угасну.

— Но ты и в самом деле изменилась, как только перестала ходить на танцы. Потускнела вся, серьёзная стала. А с ним — искрилась и сияла.

— Не надо мне такого сияния! — сердито отрезала Искра. — Он только обещает сберечь мой покой, а сам разрушает его одним своим появлением.

— «Зачем, зачем он повстречался? Зачем нарушил мой покой?» — пропела пышечка, но Искра её одёрнула. В ответ девушка усмехнулась и пожала плечиками: — А что такого? Ну, ты же любишь его?

— Может, раньше и любила, а теперь ненавижу! — фыркнула Искра. — Он не понимает слов! Я думала, вот перебесится, ко мне прислушается. А он, как баран, упёрся в свои ворота и меня заманивает. Уверяет, будто я не понимаю, что во мне пробуждается нечто особенное. Мне нужно проснуться и оттаять. Как снегурочке.

— Как хорошо сказал, — улыбнулась пышечка. — А я читала, что настоящие влюблённые слепнут и ничего не слышат.

— Я тоже раньше была, как слепая. А потом поняла, откуда в нём всё это чуждое и пошлое — оно у него в крови. Представляешь, он как-то признался мне, что его отец — француз. Он жил во Франции, разводил виноградники и случайно познакомился с русской танцовщицей. Она там была на гастролях с труппой. И ты представляешь, француз уговорил её остаться с ним и предать свою страну. Они даже поженились. А потом, когда немцы стали наступать, он быстренько отправил её с ребёнком обратно на родину. Просто чудо, что её не арестовали, как предательницу.

Тина невольно напряглась: в рассказе Искры прозвучало нечто знакомое — «французская кровь». Но кто так говорил? Ой, кажется, Руслан. Он объяснял ей про свою фамилию. Тина слегка растерялась, но от мыслей отвлекла бодрая пышечка:

— Надо же, я и не знала. Получается, что его сестра родилась от отчима?

— Да, — вздохнула Искра, — Пётр оказался хорошим человеком и заботился об их семье. А этот… вырос неблагодарным.

«Пётр? И снова этот? — рассердилась Тина, ворочаясь в чужом теле. — Да что такое! Назовите имя!»

Но её никто не слышал и, как назло, распалившись, Искра пламенно выдала:

— И потом он сам мне говорил, что в нём бушует чуждый каждому советскому человеку дух — не комсомольский, не пролетарский, а буржуазный и распущенный. Что это мы с зашоренными глазами живём и принимаем жизнь по чужим заветам. И я теперь боюсь того, что чувствую! — Искра досадно выдохнула и, припомнив что-то, сердито сжала кулачки. — Слушала его, как дура, внимала каждому слову и верила, радовалась — я тоже так могу. Лёгкость чувствовала. А теперь ненавижу всё это и себя презираю. Хочу забыть, отмыться, как от грязи. А он не отпускает.

Пышечка задумчиво шагала рядом, рассматривая свои милые босоножки. Потом тряхнула головой:

— Вряд ли ты его изменишь.

— Да, но я не хочу, чтобы он меня менял! — Искра гордо расправила плечи. — И если он не понимает слов, есть и другой способ его отвадить!

Оглядевшись вместе с ней, Тина поняла, что взгляд Искры выхватил в тени аллеи компанию строгих парней в тёмных костюмах с красными повязками на рукавах. Девушек с ними не было, и вообще они выглядели, как надзиратели — и вели себя так же: то и дело окликали парочки, намекая, что они ведут себя распущенно и внимательно присматривали за танцующими. Никто не решался ответить им, поспешно уходя подальше. А вот Искра выдохнула и решительно двинулась к парням.

— Ты куда? — испугалась её спутница, но всё же неуверенно засеменила следом.

Искра только раз оглянулась на неё, а потом, повернувшись к парням, окликнула какого-то Мишу. Он шагнул к ней с серьёзным видом: невысокий, жилистый, загорелый, но симпатичный. Он с лёгким прищуром оглядел Искру с головы до ног, не нашёл ничего подозрительного в её облике и, наконец-то, скупо улыбнулся. Она вынесла его пронзительный взгляд, проглотила подступивший к горлу комок и с серьёзным видом заявила, что хочет пожаловаться на одного парня. Он читал ей запрещённую литературу и, воспользовавшись её непросвещённостью и любовью к танцам, научил извращённому стилю. А когда она испугалась открывшейся правде, парень начал преследовать её, не принимая слов отказа.

— Может, ты мог бы ему объяснить, что мне его пристрастия чужды.

Миша переглянулся с товарищами и неприятно усмехнулся.

— Когда ты с ним увидишься? — спросил он, повернувшись к Искре.

— Думаю, завтра, — уверенно ответила она. — К нам привезли новый фильм, и я всегда хожу на премьеры — он знает. Каждый раз он пытается отвезти меня домой после картины, но я отказываюсь. Премьера будет в кинотеатре «Мечта».

— Завтра мы тебя встретим после фильма, не волнуйся. А если парень подъедет, мы с ним разберёмся.

Искра спокойно кивнула, а вот Тина и притихшая пышечка испугались.

— Ты с ума сошла, Искра! — зашептала она, когда подруги отошли от компании. — Они же ему засаду устроят. А если случится драка?

— Ну и пусть. Может, он только так и поймёт, что между нами больше ничего нет.

— А я расскажу ему! — не унималась пышечка.

— Расскажи! — кивнула Искра. — Посмотрим, трус он или нет.

Пышечка обиженно надула губки и бросила на подругу укоряющий взгляд.

— Дурочка ты, Искра, — заметила она. — Если бы меня так любили…

— Не надо мне такой любви! — тряхнула головой девушка, и Тина не поняла, как выпорхнула из неё, а потом уже смотрела ей в спину.

— Точно дура! — припечатала Тина.