Эльвира Дартаньян – Искупление (страница 23)

«Гадство!» — рыкнула с досадой Тина и, подхватив бутылку шампанского, решила подняться в свою комнату, просто побыть одной и собрать в кучу свои расстроенные чувства.

Однако наверху, как только Тина поднялась по лестнице, кто-то сзади осторожно подступил к ней и шепнул:

— Что-то случилось, малыш?

Сердце замерло на миг и вновь забилось в приятном учащённом ритме. Ответить? Может быть. Но что сказать? Одно Тина знала точно: она пока не в силах обернуться. И тогда таинственный некто осторожно обнял её — ласково и нежно, не стараясь напугать.

— Ты решила спрятаться от всех, а я тебя нашёл, — шепнул он в самое ушко Тины. — Не убегай, малыш.

Приятный поцелуй обжёг сначала оголённое плечико, поднялся выше — к шее, к ушку. Тина не сопротивлялась, мягко выронила бутылку и закрыла глаза, получая ни с чем несравнимое удовольствие. Рука сама потянулась к его лицу, погладила и скользнула в мягкие волосы. И словно чувствуя безмолвное приглашение, он плавно вышел вперёд и приник к ней с поцелуем. Его жар развеял оставшиеся мысли и уносил беспокойный разум Тины в неведомые дали. Не прерываясь, она на ощупь взволнованно рванула ворот его рубашки, и во все стороны покатились пуговицы.

— Ого! — с восторгом выдохнул мужчина, а Тина уже целовала его шею, вдыхала такой знакомый аромат волос и, чувствуя желание, нежной кошечкой прильнула на грудь.

— Я тебя узнала, — блаженно выдохнула она. — Ты был со мной в клубе, в темноте кладовой. Но откуда ты здесь? Хотя нет, не отвечай. Молчи. Не знаю, почему, но я боюсь тебя увидеть. И я скучала по тебе.

— Я знаю, малыш! — дерзко отозвался он. — И я скучал.

— Твой голос… — однако назревший вопрос утонул в поцелуе, и Тина позабыла обо всём.

Чувствуя его желание, она потеряла голову и толкнула первую попавшуюся дверь. Мужчина скользнул за ней, а дальше случилось, чего оба хотели. И словно подыгрывая им, темнота затянулась, позволив им продлить удовольствие. И плевать, что где-то внизу родители, Павел и гости.

Сколько времени прошло, Тина даже не представляла. Пребывая в приятном блаженстве, она почувствовала, как мужчина нехотя прервал поцелуй. Ласковые руки погладили шею, грудь и скользнули к бёдрам, осторожно оправляя платье Тины. И она с досадой поняла, что мужчина прощается. Распахнув глаза, она жадно рассматривала его, опасаясь и одновременно надеясь признать знакомые черты. К сожаленью или к счастью, в темноте комнаты лишь слабо угадывался светлый цвет его одежды.

— Не уходи! — прошептала Тина.

— Я буду рядом, малыш.

— Но я хочу узнать тебя!

Похоже, он усмехнулся.

— Ты уже знаешь. Я живу в твоей душе.

Тина слегка растерялась, пытаясь вникнуть в его слова. А он, одарив её прощальным поцелуем, тихо выскользнул за дверь и словно растворился в темноте. Тина даже не слышала шороха его шагов, но до её слуха долетели голоса родных и гостей. А через миг в приоткрытую щель двери ударил яркий свет из коридора.

Утомлённо выдохнув, Тина соскользнула на пол и несколько минут приходила в себя, пытаясь унять рвущееся из груди сердце. Взволнованный разум вырвался из забытья и стал подбрасывать тревожные мысли. Поддавшись его зову, Тина невольно ругнулась:

— Гадство! — и заставила себя подняться и спуститься вниз.

И когда она была уже у лестницы, с первого этажа неожиданно донеслись громкие сердитые и встревоженные голоса. Похоже, Павел на кого-то не то что ругался, а рычал и материл. Отец и кто-то ещё из парней пытались его успокоить, но безуспешно.

«Он сцепился с Русланом!», догадалась Тина и побежала вниз.

И уже на последней ступеньке она тревожно посмотрела в зал, да так и застыла от неожиданности. У входа в прихожую действительно стоял Руслан, а рядом с ним с насмешливым видом топтался другой господин. На них двоих и кидался Павел. И как только Тина увидела лицо второго мужчины, её словно обдало холодом. К ним заявился Яков Гривич. Она без труда узнала того самого «умного дядю», подкованного юриста, а на деле — прощелыгу журналиста. И он стоял рядом с Русланом, вслух посмеивался над сердитыми порывами Павла и точно нарвался бы на драку. Но Гривича спасло вмешательство господина Крака: он отодвинул его в сторону и что-то хмуро шепнул.

— Так ты с ним заодно, козёл! — взревел Павел, вырвался из рук парня и так врезал Руслану в лицо, что тот отшатнулся и едва не снёс Гривича.

Тина испуганно вскрикнула, бросилась вниз и вцепилась в руку друга, не позволяя ему снова ударить соперника.

— О, а вот и юная барышня! — мерзко хохотнул Яков Гривич, по-дружески поддерживая Руслана.

В ответ Тина одарила его сердитым взглядом, быстро глянула на Крака и заметила, что рука, которой он прикрыл нос, испачкана в крови. Пара капелек уже упало на…

И в этот миг у Тины невольно перехватило дух. Она смотрела на расстёгнутый ворот рубашки Руслана, видела, что не хватает нескольких пуговиц и не достаёт чего-то ещё. Да, на шее господина Крака когда-то был галстук-бабочка.

Совладав с нахлынувшими мыслями, Тина сглотнула подступивший комок и уверенно, по-хозяйски выдала:

— А ну-ка, пошли вон! Убирайтесь! Оба!

Потянув Павла в сторону, она мельком заметила подбежавшую к Руслану мать — та любезно предлагала ему пакетик со льдом. Однако господин Крак ничего не видел и не слышал, и смотрел на Тину. Она всем существом ощущала его взгляд, но не обернулась, опасаясь своих подозрений и безумных мыслей. Нет, только не сейчас. Лучше успокоить Павла, отвлечься на него и… не видеть глаз Руслана.

— Спасибо, уважаемая барышня! — услышала Тина мерзкий голос Гривича. Похоже, он взял предложенный Руслану лёд.

Не удержавшись, она всё же обернулась. Яков как раз так удачно повернул к себе Крака, что Тина не видела его лица. Но, судя по всему, нос ему разбили знатно: было видно, что и рукав рубашки, и воротник уже изрядно испачканы.

«Да, Пашка врезал от души, — с лёгкой досадой подумала Тина. — За всё и сразу отыгрался. Дали бы ему волю…»

Представить исход было не трудно, и Тина невольно сжалась от нахлынувших мыслей. Что же она чувствует сейчас? На смену недавней неге заявилась злость, а теперь и досада. Остался и щемящий душу страх. Тина невольно ощущала, что будто раздвоилась, чувствуя, что хочет сейчас оказаться на месте Гривича и унять боль Руслана. А с другой стороны её удерживал щипцами стыд: перед Павлом, родителями, да и перед самой собой. Подозрения, а точнее догадки, пугали и поднимали в душе и в сердце панику.

«Нет, не сейчас!», удержала она себя, и снова оглянулась на Руслана.

Яков Гривич по-приятельски обнял его за плечо и, прощаясь на ходу со всеми, тащил в прихожую. Было слышно, как мать проводила их. Тогда, повернувшись к Павлу, Тина постаралась скрыть волнение и тепло улыбнулась.

— Ну, ты в порядке?

— Почти, — хмыкнул Павел, и смутил Тину тем, что как-то странно присматривался к ней и ловил взгляд. Она снова улыбнулась и прижалась к нему.

— Всё будет хорошо, — шепнула она, втайне сомневаясь в своих же словах.

Как всё сложится дальше, Тина пока не представляла, но старалась утешить и себя и друга. Получалось плохо, и как назло глаза щипало от желания заплакать.

Павел словно почувствовал её состояние, нежно обнял и предложил проводить в комнату.

— Нет, не надо, — ответила Тина капризным детским тоном. — Я есть хочу. Мама приготовила вкусный ужин.

— Вот и поужинаем, — кивнул Павел.

Следующие пару часов, собравшись за праздничным столом, все обсуждали происшествие. К сожалению, пришлось пояснять, откуда они знали заехавшего за Русланом товарища. Правда, Тина не смогла толком и пары слов связать и, с её согласия, Павел всё поведал сам. От начала и до конца. Подружки ахали и охали, не забывая украдкой попивать шампанское и даже закусывать. Отец заметно помрачнел и с сожалением смотрел на Тину. Жалел её? Похоже. Ведь умный Павел преподнёс историю не в пользу Руслана и выдал версию, что этот гад нарочно подтолкнул Гривича выплеснуть в общественность скандал.

— Он сам сказал, что всё это ему только на руку — как реклама, — сжал кулаки Павел.

— А зачем этот… — Тина с трудом проглотила подступивший комок и продолжила: — Этот Гривич явился к нам?

— Он сказал, что приехал за господином Краком, — отозвался отец.

— А мне показалось, что Руслан слегка растерялся, когда его увидел, — вступилась мать.

Не упустили своего и подружки:

— А вы заметили, какой красавчик этот Яков?

— Голос с хрипотцой, как я люблю.

— И всех девушек и дам называет «барышня»!

— Мерзкий тип! — сурово припечатал Павел и взглянул на молчавшую Тину. — Если бы ты меня не задержала, я бы и ему физиономию начистил.

Она кивнула, взяла бокал вина и заметила:

— Ещё успеешь. А пока давайте забудем о неприятностях — праздник всё-таки. Пусть у нас всё будет хорошо!

Родные и гости подхватили её тост, и вскоре мысли о происшествии растворились в приятном веселье. И Тина сумела совладать с сосущей душу тревогой и постаралась забыться.

Ближе к утру, когда все разошлись спать, Павел проводил её до комнаты. Она простилась с ним, остановившись на последней ступеньке лестницы, пожелала сладких снов, мило обозвала драчуном и приняла тёплый поцелуй. Потом игриво оттолкнула и дождалась, пока стихнут его шаги.

Хмуро и слегка болезненно оглядев коридор, Тина заметила сдвинутую, слегка скомканную часть ковровой дорожки. Да, это они топтались тут, то прислоняясь, то отступая от стены. Память о жаркой нежности его губ прокатилась приятной волной вниз живота. Однако Тина совладала с собой, сжала кулачки и двинулась к их месту. Расправила дорожку, да так и застыла с протянутой рукой: в складке ковра нашёлся бордовый галстук-бабочка.