Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Убойная практика (страница 8)

Мила коварно улыбнулась. Ей сделалось приятно от того, как эльф кисло морщится, но по итогу он согласился. Игра началась.

***

Вечером следующего дня не только Адьир Морриэнтэ, но и многие другие (а их много кого столпилось) наблюдали следующую картину. Студентка кафедры некромантии сидела на перилах древнего эльфийского моста, с широкой улыбкой на лице щёлкала орешки, а стоящий в двух шагах от неё златокудрый эльф, словно прося милостыню, то и дело протягивал в сторону людей деревянную шкатулочку для мзды.

– Эм-м, уважаемый Лютье, вы же мне образцовый пример хотели подать. Что же вы молчите, а не озвучиваете какая плата должна за проход взиматься?

– Вон там вообще-то табличка висит, – процедил эльф с хорошо слышимым в голосе недовольством, но стоящий перед ним мужичок не растерялся.

– Тык я неграмотен. Читать не обучен.

– Два медяка с пешего, три с конного.

– Угу. Сейчас. Сейчас достану, – мужик начал рыться по карманам. Денег у него при себе явно не было, но обычно, чтобы поглядеть на эльфа вблизи, мост требовалось перейти, а тут он сам стоит. Большего мужику и не надобно было. – Эх, потерял никак!

Мила звонко рассмеялась, так как такую историю наблюдала далеко не в первый раз за сегодня. Однако, цокот копыт заставил её утихомириться. К мосту подъезжали аж пятеро всадников, причём эльфов, и молодая женщина вмиг насторожилась. Ей не хотелось, чтобы из-за неё Лютье в переделку попал.

– Давайте сюда, – спрыгивая с перил, поспешно протянула она руки к шкатулке. – Сделайте вид, что просто так стоите.

– Поздно, – одними губами произнёс он и повернулся лицом в сторону конных.

Эльфийские кони ступили на мост неторопливо и грациозно. С их седоков можно было картину маслом писать. Все как на подбор красавцы! Разве что хмурые сильно.

– Аир Свон, – поприветствовал её кивком один из всадников, и Мила его тут же узнала.

– Добрый вечер, аир Морриэнтэ.

На этом их общение завершилось. Адьир Морриэнтэ с недовольством уставился на своего родственника и, несмотря на то что вроде как был в разы его младше, принялся выговаривать ему что-то на своём родном языке. Эльфийского Мила нисколько не знала, но нутром чувствовала, что бедному Лютье на орехи достаётся.

– Аир Морриэнтэ, прошу вас, не ругайтесь. Он ведь не виноват, – всё же посмела сказать Мила. – Это я такую глупую ставку в игре придумала. Я совсем не подумала.

– Не думать для вас – это позволительно. А самоуверенность и нежелание думать над последствиями для эльфа – недопустимо.

Ярость в глазах Адьира Морриэнтэ была такой, что Мила вмиг заткнулась. Она уже видела, как его глаза меняют свой цвет. Хорошего это сулило мало.

– Вы выставили себя посмешищем не только перед людьми. Как только слухи о вашем поступке донесутся до стен академии, он посмеётся над нами.

Судя по тому, что Адьир Морриэнтэ сказал свои слова на языке людей, так он хотел оскорбить своего двоюродного брата ещё больше. Во всяком случае, взгляд надменного Лютье сквозил виной, щеки его стыдливо порозовели.

– Я приношу свои наиглубочайшие извинения.

Он низко поклонился, но Адьир Морриэнтэ оставил без внимания его поступок и слова. Он уставился вперёд на лежащую перед ним дорогу и подстегнул коня. Все пять всадников преодолели мост и вскоре скрылись из вида.

– Ух ты, аж сразу шесть эльфов, – от удовольствия позабытый всеми мужик высунул язык наружу, за что и поплатился. Мила успела увидеть, как рот его покрылся белым инеем, прежде чем довольного деревенщину смыла с моста поднявшаяся волной вода.

– Всё! – грозно выкрикнул после этого Лютье в сторону толпы. – Проход через мост до утра закрыт.

После этого эльф ни больше ни меньше, а создал в арке моста ледяную заглушку. Теперь, даже при всём желании, ни один из людей не смог бы перейти на другую сторону моста… как и Мила вернуться домой.

– Эм-м, а мне-то как? Вплавь, что ли? Уважаемый Лютье, я не хочу к Зузулу на ручки.

– Нет, мы сейчас пойдём ко мне в башню. И, покуда вы будете заниматься уборкой её первого этажа, я рассчитываю закончить свои обязательства по поводу вашего обучения.

Перечить раздражённому магу, тем более эльфу, себе дороже. Поэтому Мила покорно поплелась вслед за Лютье, не забывшим несчастную шкатулку вновь бросить в реку. Но молодая женщина не расстроилась из-за этого. Ей даже смотреть не было надобности так оно или нет, она была полностью уверена, что Зузул шкатулочку к себе приберёт.

«Надо будет завтра всё же её у него отыграть. А то кто знает, когда там этот сборщик мзды припрётся», – рассудила Мила, но вскоре её мысли сосредоточились на другом – где тряпку для уборки взять, как воду из реки без удобной лесенки и мостков тащить. Однако, зря она беспокоилась. У Лютье Морриэнтэ всё нашлось, включая фонтанчик внутри башни. На реку идти не пришлось. Оказались полезными и интересными его наставления. Пользуясь случаем, Мила тут же применила их и, о диво, создать лёгонький ледяной щит, который ей полагалось научиться создавать эдак к курсу четвёртому, у неё вышло.

– Кла-а-асс, – аж была готова петь она и от восторга начала тереть плинтуса ещё старательнее. Эльф, глядя на созданный молодой женщиной лёд, только презрительно фыркнул и замолчал. Не иначе он посчитал, что его урок окончен. И, в принципе, Мила не обиделась, она действительно много полезного усвоила. Однако, тишина всегда способствует мыслям, а потому вскоре Лютье осведомился:

– Для чего вы хотели защитить меня?

– Эм-м?

– Там, на мосту, вы хотели взять всю вину на себя, хотя всё произошедшее было только моим решением. Я решил разнообразить свою жизнь не самым мудрым способом, мне и следовало держать ответ.

– Ну, это было как-то неправильно, – смахнула она пот со лба. – Мы все хорошо развлеклись, а получать шишки только вам одному, что ли?

На лице Милы возникла кислая улыбка, призванная выразить её сочувствие. Уж она‑то определённо точно знала насколько неприятны все эти выговоры.

– Всё-таки молодость – это пора глупостей. Ума в головах юнцов, считай, и нет, – с тоской проговорил Лютье и, тяжело вздохнув, добавил. – А вот нам, старикам, неймётся по другой причине. Потому, что без глупостей жить как-то совсем скучно.

– Так что же вы у моста всё торчите? Шли бы уже, развеялись. Вон, Лиадолл же совсем рядом.

– Я бы очень хотел увидеть равнины Лиадолла, но не могу, аир Свон. Я проклят. Для меня невозможно далеко отойти от этого моста, а если он однажды будет разрушен, то вместе с ним закончится моя жизнь.

– Шутите, что ли? – даже выпрямилась Мила, и эльф горько усмехнулся.

– Нет, не шучу. Всего-то, быть может, надеюсь, что кому-либо хватит сил и смелости сравнять этот заговорённый мост с землёй.

– Да кому же это понадобиться может? – даже выпучила она глаза. – Может, к вам лучше мэтра Ориона отправить? Я думаю, если я ему объясню, то он не откажется до вас доехать. А он сущий мастер. Он главный на кафедре сглаза и проклятий и может попробовать помочь вам.

– Я очень хочу увидеть долины Лиадолла, аир Свон, – ещё более грустно повторил эльф. – Вот только свобода там не более, чем иллюзия. Я снова окажусь взаперти, просто моя клетка станет в разы больше.

– Почему вы так говорите? – искренне испугалась она.

– Когда-то эльфам принадлежал целый мир, а теперь у нас только наши долины. На меня глазеют, как на диковинку, и это вблизи границы. Что же будет, если я поеду в другую страну? Уверен, меня посадят в железную клетку и будут показывать за деньги, деньги и ещё раз деньги. А, может, я стану любимой игрушкой какой-нибудь вашей королевы. Такое тоже возможно, – пожал он плечами, а затем совсем тихо, но крайне серьёзно сказал. – Лучше вы расскажите (эдак ненароком) профессору Аллиэру о моём проклятии.

– И что, он сможет помочь вам?

– Только если не будет знать, как я этого хочу, – Лютье заговорщицки прижал палец к губам и вдруг рассмеялся. – Кстати, что-то работа у вас очень медленно идёт. Возвращайтесь ко мне поутру, аир Свон. На свежие руки да на свежую голову дело у вас пойдёт быстрее.

– А причём тут голова? – не поняла она.

– Ну, я рассчитываю, что вы приведёте в порядок все три этажа моей башни. А вы, как мне яснее некуда, в настоящий момент придумываете, как бы вновь разыграть со мной партию в эти ваши шашки. Вам хочется продолжить обучение, но к чему нам иметь в качестве посредника какую-то глупую игру? Развлекайтесь подобной бессмыслицей с Зузулом.

Глава 4. Жизнь – это прежде всего образовательный процесс

В тот день, когда Адам Бран вернулся из отпуска, глаза у него были с блюдца, а челюсть дрожала от гнева. Его побелевшие пальцы судорожно сжимали ручку саквояжа.

– Да что вы наделали? – сходу принялся он кричать на отдыхающую на мостках Милу, и она с откровенным недовольством всё же поднялась на ноги.

– А? Что-то случилось?

– Какого ляда вы столько денег сборщику мзды отдали? Мне теперь повысили минимальную планку почти в два раза!

– Вот дряньство. Мистер Бран, поверьте, если бы вы сообщили мне какова эта минимальная планка, то ни монетой больше сборщик бы не получил.

– Да, но теперь меня даже уволить хотят. Вы им всем тут понравились.

– А вот это не-не, – резко посерьёзнела Мила и, приподняв подол платья, ловко забралась на верх лестницы (прямо-таки как горная козочка). – Не-не, это исключительно ваша служба. Я тут временно…