Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Убойная практика (страница 7)

– О чём ты, Жорж? – в строгом тоне спросил нахмурившийся Поль.

– Когда мы сегодня встретились, и я понял, что ты ещё ничего не знаешь… Право, я думаю, что лучше бы мне было этого не скрывать. Но прости, Поль. И прости, что я пригласил тебя ради такого. И всё же…

– Сегодня здесь праздник в честь нашей с Жоржем помолвки, – негромко, но с раздражением объяснила Амалия. – Я знаю, что не такого сюрприза ты ждал, но встреча с тобой не иначе как с ума свела моего будущего мужа. О чём ты думал Жорж, приглашая его сюда?

– Прости, Поль, – не глядя на невесту, виновато сказал лорд Ситтинг. – Мне не хватило сил признаться тебе во всём раньше, но я решил, что не оставлю себе выбора. И вот я здесь, стою перед тобой и готов снести всё, что ты мне предназначишь. Прошу только одного – пойми, я нисколько не желал тебя обидеть. Никогда. Мне самому больно от того, что вынужденно я причиняю тебе боль. Но и лишать себя счастья я не хочу. Я люблю Амалию всем сердцем.

Было видно, что встреча режет по нервам лорда Ситтинга. Происходящее резало по нервам всех присутствующих в холле людей. В страшном сне не думалось Полю, что однажды он будет приглашён на помолвку любимой им женщины. Женщины, которую долгие годы считал своей. Она была его первой и единственной любовью, была матерью его сына…

«Но кто она теперь для меня?» – вдруг озадачил его вопрос, и Поль вдруг понял, что эта женщина, как бы часто ни билось при виде её сердце, теперь для него только прошлое.

– Ты действительно счастлива, Амалия? – посмотрел он в прекрасные синие глаза, и Амалия, с трудом выдерживая его взгляд, призналась шёпотом:

– Да. Очень. Жорж сумел пробудить во мне огонь жизни.

– Тогда и я счастлив, – искренне, хотя и очень грустно улыбнулся он. – Я счастлив, так как вы оба достойны счастья. Не бери в голову, что ты чем-то обидел меня, Жорж. Я благословляю вас на долгую и радостную совместную жизнь.

С этими словами он поклонился и, взяв с полки снятую ранее шляпу, вышел из дома. Сил веселиться на чужой помолвке не было, Поль и так прошёлся по краю пропасти. И всё же постепенно в глубине души ему сделалось намного спокойнее.

***

К концу третьей ночи игр в шашки в тандеме Зузул – Мила установились свои правила. Всё дело в том, что именно к этому времени девушка продулась так, что оказалась не только раздета, ей ещё и целовать гадкого водяного пришлось, а он возьми и ущипни её за зад при этом. Из-за этого они строго-настрого договорились в будущем за одну ночь играть ровно дюжину партий и баста. А дальше уже шли другие нюансы.

Какие нюансы?

Так каждый в этом тандеме о себе заботился, а потому после горячих обсуждений было решено: во-первых, первые шесть проигрышей для Зузула должны были означать потерю в десять медяков каждая партия, а последующие аж по тридцать. Естественно, что при таком раскладе проявившую жадность Милу тоже мало чего хорошего ожидало. Сначала ей предстояло раздеваться (шесть предметов одежды), а там и целовать водяного сперва в одну щёку, затем в другую, потом три раза в губы и под конец (Мила очень надеялась, что до такого дело не дойдёт) прямо в то место, где пупок Зузула встречался с его поясом. В результате к нынешней ночи азарт подогревал обоих! Мила желала разбогатеть, а водяной… ну, понятное дело чего он желал.

– Проиграла, проиграла! – обхохатывался водяной, так как пояс, шарфик, ботинки и верхнее платье были с Милы уже сняты. На ней оставались только панталоны и нижняя сорочка.

– Накося-выкуси, – показала ему дулю Мила и, приподняв сорочку, ловким движением сняла с себя панталоны.

– Хо, – расстроился водяной. – В прошлый же раз не так было.

– А это я умнее стала.

Вынужденно она протянула свои панталоны водяному-извращенцу и тот, как оно уже было ранее, трепетно прижал их к груди. После чего аккуратненько повесил на камыш, и они тут же начали развеваться словно дивный флаг.

– Фу-у, позорище какое, – буркнула под нос Мила и постаралась сосредоточиться на игре. Им оставалось сыграть ещё четыре партии, а потому ей не хотелось больше проигрывать. Ну вот нисколечко!

– Хм, – вдруг раздался звук сверху.

Заигравшиеся Зузул и Мила тут же вздрогнули и с опаской уставились наверх. Оказывается, оттуда на них смотрел златоволосый эльф. Он стоял на мосту, облокачиваясь на перила, и пялился на игроков… Неизвестно как долго.

– Эм-м, Лютье? – кисло уточнил водяной.

– Да, это я. Мне стало интересно, чем это вы тут на мостках столько ночей кряду занимаетесь. Из моей башни виден свет фонаря, но вот эта берёза весь обзор загораживает.

Мила была в шоке. Мало того, что эльф, которого она уже начала принимать за бессловесного призрака, заговорил, так ещё как заговорил. Напрямую бессовестный в подглядывании признался.

– А ну отдавай мою одежду, – зашипела девушка на водяного, так как вмиг захотела прикрыться.

– Да счас, размечталась. До конца всех двенадцати партий моя она одёжа, а не твоя. Ан нет, так и ты деньги на кон ставь, а не барахло всякое.

Мила насупилась, а эльф тем временем безо всякого приглашения перешёл на нужный ему берег и грациозно спустился на мостки. Под его лёгкими шагами даже лестница привычно не заскрипела.

– Во что вы играете? Я смотрел сверху, даже понял правила, но не могу вспомнить, чтобы хоть раз слышал о чём-то подобном.

– Какая-то новая человеческая игра. Шашки называется.

Судя по всему, эльф и водяной хорошо знали друг друга, но Милу коробило от того, что этот высокомерный остроухий тип продолжал её игнорировать. Он даже имени её не спросил. Однако, вскоре всё её недовольство иссякло.

– Вы Мила Свон, да?

– Да, – ответил она и во все глаза уставилась на протянутую ей для поцелуя руку.

– Лютье Морриэнтэ.

– Эм-м, Морриэнтэ? – показалось Миле, что она ослышалась. – А, знаете, я учусь с…

– Да, студент, известный вам под именем Адьира Морриэнтэ, мой двоюродный брат. От него я о вас и наслышан.

Вот и всё. Место недовольства заняли смущение и неподдельная тревога. Даже рукопожатие (тьфу, стала бы она руки мужикам целовать!) нисколько Милу не успокоило. Ей вообще сухой тон эльфа действовал на нервы, а уж про то, как он после рукопожатия не поленился встряхнуть рукой так, будто стряхивал с неё мусор, вообще говорить нечего.

– Аир Свон, я уже понял, что вы играете намного лучше Зузула, просто не замечаете, как он отводит вам глаза. Поэтому я бы хотел сыграть с вами. Что насчёт трёх партий?

Сникший под выразительным взглядом Милы водяной недовольно засопел, но, понятное дело, промолчал. А растерявшаяся от напора Мила не нашлась с возражениями.

– Аир Свон, я спросил вас, что насчёт трёх партий.

– Ну, можно так-то. Только на что играть будем?

– Вы нисколько не выполняете свои служебные обязанности, – надменно и с укором произнёс Лютье Морриэнтэ, – а потому мы можем сыграть на это. Либо я один день отработаю за вас так, как оно положено, либо вы…

Тут эльф окинул её таким цепким оценивающим взглядом, что Мила невольно прошептала в ужасе:

– Эм-м, продолжаю раздеваться, что ли?

Эльфа аж передёрнуло.

– Нет, проявляете свои способности там, где вы способны их проявить. Вам будет дозволено заняться уборкой в моей башне.

«Ну и самомнение у тебя, сволочь», – аж едва не присвистнула Мила. От слов «дозволено» и «заняться уборкой» у неё едва глаз не задёргался. Однако, поставить наглеца на место она могла только одним способом и никак не на словах.

– Хорошо, только ставка меня немножечко не устраивает. Вы, уважаемый Лютье Морриэнтэ, и так по мосту частенько гуляете. Неудобств для вас маловато в случае проигрыша будет.

– Маловато? Пф-ф, мне придётся разговаривать с людьми, а я не привычен к такому.

– А я, знаете ли, тряпкой орудовать непривычна, – упёрла Мила руки в бока. – Кроме того, ваша башня аж в три этажа, а потому пусть каждый мой проигрыш это этаж, а ваш – день сбора мзды на мосту.

– С вашей ставкой я согласен, а вот на то, что вы предложили для меня, нет.

– Никак боитесь проиграть? – сощурила она глаза.

– Мне не нравятся однообразные ставки. Это скучно. Именно поэтому я уже давным‑давно не играю на деньги. Только если вы сейчас придумаете что-то оригинальное, я соглашусь. Любой риск должен быть интересен.

Миле было странно слышать про риск и интерес от эльфа, который вот уж точно больше полутысячи лет от моста никуда дальше ста шагов не отходил, но придумать «что‑то оригинальное» проблемы для неё не составляло. Она уж открыла было рот, чтобы со злорадством сообщить выдуманное, но тут Зузул решил поспособствовать.

– Хо! – воскликнул он. – Да потребуй, чтобы он тебя чему-нибудь дельному по магии льда выучил. Перед тобой ведь настоящий мастер.

– Никаких проблем, – коварно улыбнулся эльф, – это может быть второй ставкой.

Мимика Лютье Морриэнтэ дала Миле понять, что тот нисколько не сомневается в своей победе, а вся эта история с наблюдением и внезапным интересом к незнакомой игре вызвана только кое-чьим нежеланием делать генеральную уборку. В конце концов, раз этому эльфу так не нравятся люди, то чего он водяного себе в соперники не выбрал?

«Нет, знает ведь, зараза, что водяные издревле ни в какие дома не заходят. На такое играть Зузул ни за какие коврижки бы не стал», – подумала Мила, и сказала вслух:

– Хорошо, значит обучение криомагии – это два. А три – вы, стоя на коленях, руку мне поцелуете, уважаемый.