Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Последняя осень (страница 3)

- Благодарение высшим силам, - аж выдохнул с облегчением Люций Орион. – Неужели в вас наконец-то проснулось рациональное мышление?

- Видимо да, - подтвердила Мила и, проводив взглядом проходящего мимо стороннего преподавателя, в деловом тоне сказала. – Мэтр Орион, я правда дурость совершила. Сейчас я чётко понимаю насколько мне нужно моё здоровье, чтобы не остаться томиться в Ардгорде. Поспособствуете?

- Эм-м, а чем? – удивлённо развёл куратор группы руками. – Я занимаюсь проклятиями, а не благословениями… Но в вашем случае и благословения мало, тут от магии уже мало чего зависит. Только от вас. От вас и состояния вашего здоровья, к которому вы столь безалаберно отнеслись. Поэтому лучшее, чем я могу вам поспособствовать, так это советом. Будьте готовы, что очередной приступ подкосит вас не где-нибудь на конференции, а сразу после телепортации.

Скорее всего, Люций Орион был прав, но Мила редко когда могла принять ситуацию как она есть, а потому вмиг задумчиво поджала губы. В её голове зароились опасные мысли, и это было так очевидно, что старший преподаватель кафедры сглаза и проклятий посчитал нужным предупредить:

- Аир Свон, а ну прекратите.

- А? – словно очнулась она.

- Телепортация назначена на послезавтра. За это время вы никак не успеете сделать профилактику, вас без записи на такую процедуру в лазарете не примут. И добраться до Ардгорда самостоятельно вы не успеете тоже. Поэтому нет, нет и нет. Вы отправитесь вместе со всеми и точка.

- Да что вы, мэтр? Я о таком не думала даже.

- Да? Сбежать тоже не надейтесь. Прекрасно знаете, как оно вам аукнется, - погрозил он ей пальцем.

- Ха, и об этом я тоже нисколько не думала. Так, о своём замечталась, - широко улыбнулась мэтру Мила, но, конечно, Люций Орион её коварной улыбке нисколько не поверил.

***

Есть известная присказка, что первыми с тонущего корабля бегут крысы. И если это так, то в настоящем многие именитые верлонцы стали на этих самых крыс походить. Новость, что империя Золотого Паука вторглась в Лавратию, сорвала лицемерные маски с тех, кто рьяно напоказ клялся в верности своей родине, и Саймону могло бы показаться забавным, насколько двуличными могут быть люди, если бы не весомое «но». Он и сам не намеревался погружаться в хаос войны.

Однако (и это хороший такой бонус), ему довелось в правильный момент подготовку к отъезду начать. Хотя, кто бы знал, что его яркое и во многом спонтанное желание побыстрее вырвать Милку из цепких лап академии принесёт столь солидный куш! Да-да, не только тем, как оно с Грумбергами вышло, решение стало верным. В ту пору, когда многие дельцы выжидали развития событий, Саймон Сильвер уже принялся избавляться от товаров, что можно было бы назвать дорогими безделушками. Механические игрушки, статуэтки из алебастра, расписной фарфор да прочие предметы роскоши он выгодно сбыл местным купцам вместе со складскими помещениями, всего-то распустив слухи, будто оное проистекает исключительно из его желания закрепиться в столице, как некогда сделал брат. Ну, и так как рынок всяким разным барахлом, имеющим большей частью лишь эстетическую ценность, к тому часу ещё не насытился, то сделки удались на славу. А вот задержись он с решением на пару-тройку месяцев и нынче, как остальные, кусал бы локти. В нынешнее предвоенное время спрос на совсем другой товар вырос: на продукты питания, на шерстяное сукно, на оружие, на инструменты. Люди делали запасы, обустраивали тайники, и Саймон вновь пользовался этим. Он продавал с выгодой, покуда кто-то распродавал добрый товар за бесценок.

«И ведь с этим ничего не поделаешь, - подумал он, продолжая мерно шагать мимо торговых рядов в сторону выхода с городского рынка. – В другую страну за собой всё нажитое имущество не потащишь, если его в золото и камни не превратить».

Мысль заставила Саймона грустно вздохнуть и ненадолго остановиться перед старой щербатой статуей, изображающей довольно улыбающуюся женщину. Подле ног этой мраморной селянки теснился различный скот: блеющие козы, не особо хорошо чёсаные бараны, кудахчущие курицы, томящиеся в деревянных клетках, что располагались одна поверх другой. Но Саймон словно не замечал эту живность, хотя несло от неё помётом знатно. Так, что морщить нос хотелось. Он принялся рассматривать статую. В одной руке каменная женщина держала корзину со снедью, другую прижимала к округлившемуся из-за беременности животу. Статуя издревле символизировала достаток, вот и стояла перед входом на рынок. Однако, ныне Саймон видел в ней совсем другое. Трещинки и отбитый палец наводили на мысль о скором упадке. О том, что вот-вот пройдётся по этой дороге когорта солдат и ради установки своих орудий статую безжалостно снесёт.

- Эй, мистер, чего так стоите? Подайте нищему монетку, то вам воздастся, - отвлёк Саймона от мыслей какой-то ушлый слепец и после залатанной шапкой из стороны в сторону повёл.

То был хоть и наглый, но дряхлый старик, а потому Саймон смилостивился. Кинул в шапку медяк.

- Держи, доходяга.

Нет, на сердце от доброго поступка не стало легче. Продолжая шагать прочь от рынка вглубь Форкреста, Саймон продолжил думать, что хотя в самой Верлонии войны ещё нет, её дыхание ощущается на каждом шагу. Вот он, как купец, ощущал всё финансово. Селяне с замиранием сердца поглядывали на шныряющих от деревни к деревне голосистых королевских вербовщиков. Аристократы начали устраивать балы со сбором средств на укрепление армии. Вообще повсюду, куда ни посмотри, а где-нибудь некий оратор да взывал к тому, как важно для настоящего гражданина встать на защиту своей державы.

«И хорошо так глаголят дряни, - аж поморщился Саймон, глядя на стоящего на бочке мужичка, - даже меня прошибает. Последним скотом себя чувствую, что уезжать собираюсь».

Но мысли мыслями, а намерений своих Саймон бы не изменил. Уж в свете всего того, что происходило, не мог он пойти на попятную, а потому оставалось дождаться поздней осени, первых суровых ветров, неизменно приносящих с собой штормы и после такую морозную погоду, что море у берегов Верлонии порой промерзало аж на метровую глубину. Это было лучшим временем. В иное за Милкой ещё могли бы снарядить корабль, но к тому моменту, как первый королевский советник разобрался бы что к чему, понял бы куда девчонка делась, стало бы уже поздно.

«А уж по весне ему всяко будет не до её поисков», - с привычной для него рациональностью рассуждал глава торгового дома Сильверов, продолжая шагать по городу, который намеревался в скором времени оставить навсегда.

Глава 2

Проблема обмана в том, что однажды он может начать сильно мешать

Не сложно догадаться, что отнюдь не пребывание на научной конференции, где не он сам, а профессор Фолтон представлял бы свой очередной труд общественности, соблазнило Найтэ посетить столицу. Вместе с приглашением он получил очень интересное письмо от графа Мейнецкого, и это послание заставило его довольно потирать ладони. Участие в том деле, что ему предложили, основательно облегчало для Найтэ задачу показать себя таким образом, чтобы наконец-то выбраться из серости будней декана Первой Королевской Академии магических наук. Он вновь становился значимой фигурой и… и ещё никто, кроме него самого не знал, насколько важную роль ему суждено сыграть в грядущих событиях.

Радовала Найтэ и близость Милы Свон. Её он ни в коем случае не хотел упускать из виду, так как потеря этой девушки фатально аукнулась бы на его грандиозных замыслах. Запереть ведь на нижних этажах кафедры некромантии он её не имел права, а тут получилось бы длительное время каждый её шаг контролировать. Уж даже если бы он сам не смог за ней пристально следить, то с этим запросто справился бы его бывший ученик. И причём без подталкивания к этому со стороны Найтэ.

«О, он даже мой интерес истолкует как мне нужно, так как естественно для учителя интересоваться будущим своей студентки. Неплохо, неплохо всё выходит, - с насмешкой рассуждал про себя Найтэ, хотя нисколько не утратил намерения вновь попытаться убедить Германа Грумберга оставить Милу Свон в покое. Этого требовал от него характер, его прежние планы, его (пусть и порядком остывшие) чувства. Кстати, если говорить о чувствах, то уже не столько влечение к Миле Свон тут играло свою роль. Приворот сделал своё дело, Найтэ основательно охладел к девушке. Ему было тяжеловато другое - принять, что некто может забрать у него то, что он считает своим абсолютно и полностью. Но и этот нюанс сглаживала рассудительность, а потому Найтэ Аллиэр осознавал – его разговор с Германом Грумбергом на эту тему стал бы последней попыткой вернуться к изначальному замыслу.

Вот, что нынче было в мыслях последнего из дроу. Это, а ещё то, насколько жизнь умело и лихо меняет любые продуманные планы.

«Чтобы выиграть битву, нужно уметь лавировать, подстраиваться, меняться изо дня в день», - с оттенком усталости пронеслось в голове тёмного эльфа, и на этом он заставил себя прекратить рассуждения, так как один из двух присутствующих в комнате телепортистов осведомился:

- Все готовы?

- Разумеется, - тут же буркнул он и к своему удивлению понял, что вместе с ним произнесли согласие не так много человек. Большинство из группы побледнели, и телепортист это заметил. Маг даже решил что-то позитивное произнести, но Найтэ было бы тоскливо слушать подобную речь, а потому он с раздражением произнёс: – Приступайте уже к делу, нечего воздух пустыми разговорами сотрясать. Всё равно телепортация состоится.