Элтэнно. Хранимая Звездой – Рукопись несбывшихся ожиданий. Лёд и смерть (страница 1)
Элтэнно. Хранимая Звездой
Рукопись несбывшихся ожиданий. Лёд и смерть
Глава 1
Если вас наградили, то проверьте – вдруг при этом на вас готовятся навесить всех собак?
Слетевшие с ветвей разноцветные листья пёстрым ковром лежали у толстых тёмных корней деревьев. Мирно журчала река. Лёгкая дымка над ней говорила о прохладе. Серый камень моста в настоящий рассветный час был схож с цветом угрюмого неба, с одного края которого, едва просвечивая сквозь густую пелену, пробивались тусклые лучи солнца. Тишина вокруг казалось безмерной: не жужжали, как летом, насекомые, молчали болтливые птицы. Многие из них покинули эти края, прочие решили оставить звонкие песни до весны. Ещё вяло поднимался дымок из трубы домика, стоящего на том берегу. Не иначе дрова в очаге прогорели, но никто не подумал подкинуть их для большего тепла. Маг – хозяин домика, в столь ранний час спал.
Лютье Морриэнтэ неторопливо отошёл от узкого клиновидного окна. Созерцание печальных видов осени многих наполняет тяжёлыми думами, не были лёгкими и его мысли. Уже не только предчувствие говорило, что перемены не заставят себя ждать.
- Во всяком случае, перемены для меня, - с грустной улыбкой произнёс он вслух и спустился на первый этаж, чтобы привычно для себя сесть в кресло и, словно он уже был мертвецом, неподвижно сидеть, смотря в одну точку.
Лютье как будто примерял на себя смерть. Он знал, что она придёт за ним очень скоро. Сила проклятия, нависшего над мостом, сделалась уже таковой, что не осталось смысла её скрывать. По этой причине светлый эльф ещё по весне снял с моста чары льда. Имелся, правда, в его поступке и другой момент – не хотелось ему привлекать к себе орды людей, желающих подивиться на лёд летом. В настоящем Лютье жаждал беспросветного одиночества.
- Живой? Ты живой?! - одновременно с настойчивым стуком в дверь донёсся до слуха эльфа полный тревоги голос.
Открывать не хотелось. Лютье даже подумал не затаиться ли ему? Вдруг, если там, снаружи, начнут считать, что он уже мёртв, то его желание сбудется ещё быстрее? Но стук повторился, и вынужденно светлый эльф подошёл к двери, чтобы отпереть её.
- Фу-ух, - тут же выдохнул напряжение оказавшийся за дверью водяной и звонко радостно рассмеялся. – Хо-хо! А я уж думал всё.
Водяные никогда не входили в дома. Они даже предпочитали не приближаться к рыбацким хижинам, что уж говорить о высоких эльфийских башнях? Более того, по осени речная нечисть обычно закапывалась в ил, чтобы крепко заснуть до весеннего тепла. Из-за всего этого водяной не должен был стоять у порога, но он находился не в уютном гнёздышке на дне реки, а именно там, где был, и Лютье по достоинству оценил сей поступок.
- Мост лишь треснул, Зузул, и, видимо, для меня этого слишком мало, - как можно беспечнее произнёс светлый эльф. – Смерть всё не хочет награждать меня вечной свободой. Так что иди, ложись спать до весны.
- Нет уж, - насупился водяной. – Неправильно это. Не по-дружески.
- Возможно, - мягко согласился Лютье, прежде чем добавил: - Но в смерти мне не нужна компания.
- И всё же я буду рядом. И не говори ничего, я сам так хочу, - надул щёки Зузул, прежде чем ушёл.
Мягкая улыбка невольно возникла на лице эльфа.
***
Одежда, а именно длинная светлая мантия, надетая поверх не менее длинного платья из коричневого шерстяного сукна, совсем не подходила для того, чтобы пробираться по разжиженной дождями и сотнями лошадиных копыт дороге. Поэтому Мила радовалась, что она вместе с Ниной Ламберти сидит в скрипучей телеге, что ей вообще представилась такая возможность. Тесниться в крестьянской расшатанной повозке и на кочках придерживать то вонючие мешки с заплесневевшей морковью, то баулы прочих студентов, было в разы лучше, чем как прочие идти на своих двоих. Лица мужчин выглядели измотанными, низ их мантий утопал в грязи, цвета сапог было уже не различить, столько комьев земли они собрали. Но мужчины не жаловались. Недостойно мужчин жаловаться на судьбу, да и всем было понятно - скоро изнурительный путь кончится.
- Это немыслимо, - между тем решилась Нина Ламберти поделиться мыслями с Милой. Говорила девушка тихо, лицо её выражало волнение и осуждение. - Такие ужасные условия немыслимы. Почему призванных на военную службу развозил от академии специальный транспорт, а добровольцы вынуждены изыскивать возможности сами?
- Ну, я так понимаю, транспорт только за студентами-магами явился. Ты же видела, вон, простые солдаты топают сами.
- Но мы тоже студенты-маги.
- Только не вполне подвластные чьему-либо командованию. Нина, мы не совсем на военной службе, мы добровольные помощники.
Мила не знала, как ей донести то, что ум понимает. Она чисто интуитивно осознавала разницу, и для этого ей не требовалось предположение, что на транспорте для прочих студентов мог настоять, например, господин фон Дали. Для Милы было естественно, что команда Поля Оллена не дождалась какой-либо заботы свыше. Но Нина Ламберти происходила из другого круга, вот и не могла принять жестокую истину.
- И что? – горячо возмутилась она. – Мэтр Оллен всё равно ведёт нас туда, куда ему сказали. В чём разница?
- Да откуда мне знать? - с раздражением пожала плечами Мила, ибо нисколько не хотела объяснять «домашней девочке» то, что нужно познать на собственной шкуре. – Правда, я мало во всей этой официальщине разбираюсь. Но, раз оно так, то, значит, так оно надо.
- Но это неправильно. Это нечестно. Так не должно быть.
То, что в мире полно всего неправильно и нечестного, Мила давным-давно познала, а потому не стала ничего доказывать Нине Ламберти. Да и подогревать недовольство сей девушки ей не хотелось. Мила не видела в этом никакого смысла, а потому прекратила беседу и уставилась на свою грязную обувь и не менее грязный подол. Миле было жалко одежды и той, что она купила в Берёзовке, и той, что привёз для неё из академии Поль Оллен. Он, не пойми как, раздобыл для всех своих студентов одинаковые мантии из плотной шерстяной ткани. Эти мантии были тёплыми, сшиты близко к традиционному фасону, но на этом их положительные качества заканчивались. Пошив отдавал духом старины и благородства, а потому эта одежда больше подошла бы в качестве реквизита для академического театра. А ещё преподаватель совершенно не подумал, что избранный им молочно-серый цвет (очень близкий к белому) хоть и идеален для целителей-недоучек, а всё же мало практичен в дороге. Низ мантий ещё на четвёртый день пути оброс грязью так, что теперь никакая стирка не вернула бы его прежний цвет.
- Смотри, - вдруг ткнула в бок Милу Нина Ламберти.
По примеру спутницы Мила выглянула из-под навеса и уставилась вперёд. Вид разительно отличался от того, что был всего полчаса назад. Теперь впереди высилась крепость, и именно к ней студенты под руководством Поля Оллена направлялись. Казалось, можно радоваться. Вот только губы Милы не растянулись в улыбке, так как её взгляд куда как больше привлекла не сама крепость, а растянувшийся подле неё большой лагерь. Палаток было бесчисленное множество, но всех их ограждало простецкое ограждение, вдоль которого ходили дозорные.
«Великие стихии, всего восемь дней пути от Вирграда, а уже такие перемены. Как будто мы уже на самой границе, как будто завтра уже будет бой», - похолодела Мила и внутренне сжалась. Ей сделалось ужас как страшно.
- Стоять! Кто таковы? – не дал проехать телеге с провизией сержант. Он стоял возле шлагбаума вместе с тремя не менее грозно выглядящими солдатами, но правящий лошадёнкой мужичок не испугался и, останавливая телегу, сходу бойко ответил:
- Тык снабжение. Пущайте, а не то с животами пустыми ходить будете.
- Эй не, сперва проверка.
- Да почто она на мою морковь надобна?
- А это уж мне судить, - грозно нахмурился сержант. – А то подозрителен ты, мужик, больно. С чего бы это снабжению с таким сопровождением ездить?
- Не-е, то мои попутчики, - усмехнулся и даже беспечно рукой махнул мужичок. - Нам в одну сторону оказалось, вот и прибыли совместно.
- Угу. Хоть так, хоть сяк, а разбираться буду с каждым по отдельности. Сперва давай, свои бумаги показывай, снабженец хренов.
Мужичок, что-то ворча под нос, принялся доставать из-за пазухи помятый на нет листок. На вид он был раздражён, хотя, в целом, спокоен. А вот Поля Оллена тон сержанта встревожил. Поэтому он суетно дал жестом девушкам указание с телеги поклажу студентов стаскивать. Но дело это было простое и быстрое, на шесть человек целителей-студентов больших сумок в телеге лежало всего пять. Помимо них там находились один чемодан самого мэтра, да ещё один его саквояж. У Милы при себе ничего громоздкого не имелось, она покинула Берёзовку с тощим заплечным мешком, в котором лежала только еда и расчёска. Все её вещи остались где-то там. Можно сказать, у неё больше ничего своего не было.
- Давайте-давайте. Теперь сами, скорее, - шепнул девушкам Поль Оллен, так как видел – сержант уже начал обходить телегу, чтобы сверить что в ней с тем, что написано в документе.
Мила была нисколько не рада необходимости покинуть уютное местечко между двумя мешками, но послушно вылезла наружу первой. Именно из-за этого ей не помог Рик Марлоу. Примеряясь к тому, как нести свою огромную сумку, он не сразу (но один из всех) додумался, что девушкам стоит хотя бы подать руку. Из-за этого его помощь досталась только благодарно ему улыбнувшейся Нине Ламберти.