Элси Сильвер – Дикая любовь (страница 9)

— Справедливо, ты больше похожа на человека, совершающего преступления из страсти. Но я годами думал, что ты детально спланировала смерть Трэвиса Линча на страницах того дневника.

Она смеётся, но её смех не такой лёгкий и беззаботный, каким я его помню. Теперь в Рози чувствуется тяжесть, которая не соответствует моим воспоминаниям о ней. Она, может, и младше нас на три года, но всегда была с нами в подростковом возрасте. Уэст никогда не исключал её, и она всегда была «своей» девушкой в Роуз-Хилл — популярной настолько, что её любили, если такое вообще возможно.

Только став взрослым, я начал проводить здесь больше времени просто потому, что мне этого хотелось. Только когда город стал слишком большим, я решил переехать сюда навсегда.

— Да. Я почти уверена, что написала целый абзац, размышляя о том, что для него будет унизительнее: если я отрежу ему пенис или яички.

— Темно. На чём ты остановился? — Я опускаюсь на корточки, кладу руку на деревянные доски, чтобы сесть. Нас разделяют несколько футов, но наши ноги свисают с края, когда мы сидим бок о бок, любуясь огнями домов на другом берегу озера.

— Я забыла.

— Как жаль. Я видел его в продуктовом магазине на днях.

— Да? — Она не смотрит на меня, но по изменившемуся голосу я понимаю, что ей весело. — Что обо мне говорит то, что я надеюсь, что он плохо выглядит в свои годы?

— Там написано, что ты можешь забрать девушку из маленького городка, но не можешь забрать маленький городок у девушки.

На это она вздыхает.

— И что ты всё такая же злая, как и раньше, — добавляю я.

Теперь она смеётся. Сначала это тихий смешок, который перерастает в смех. В смех юной Рози. Той, которая занимала каждый сантиметр комнаты, просто входя и улыбаясь.

— Ах, Форд. Спасибо. Когда ты меня оскорбляешь, это кажется таким правильным. Пожалуйста, не говори мне, что это говорит обо мне.

Мои губы подрагивают, а ноги покачиваются в такт её ногам, пока я пытаюсь придумать, о чём бы ещё поговорить.

— Ну, как тебе городская жизнь? Кажется, ты уехала и не возвращалась. Работа. Парень. Квартира. Что привело тебя обратно?

— О да? Ты часто сюда возвращаешься? Я думала, ты купил бар и основал невероятно успешное приложение для потоковой передачи музыки. Я думала, ты и сам немного городской житель.

Я просто пожимаю плечами. Граммофон — это приложение, о котором она говорит. Это начиналось как университетский проект, который я разработал с группой друзей, пока он не перерос в нечто большее.

Он разросся во многих отношениях.

— Я делал всё это, да. Я думал, что покупка бара, в котором я работал во время учёбы в колледже, станет моим любимым делом. И какое-то время так и было. Потом появилось приложение. И это тоже немного помогло.

— Но не сейчас?

Я пожимаю плечами.

— Джин и тексты песен стали более успешными, чем я рассчитывал. Мне было скучно, поэтому я нанял больше людей. Ввёл больше параметров. Теперь бар практически работает сам по себе. Сначала я приглашал только те группы, которые мне нравились, но когда мы стали достаточно популярны, я начал приглашать группы, которые нравятся другим людям, чтобы поддерживать интерес посетителей.

— Группы, которые тебе не нравятся.

— Да. Бизнес важнее моих личных предпочтений, но это нормально. Мне кажется, что этот бар больше не принадлежит мне, хотя на нем стоит мое имя. Я рад, что он делает счастливыми других людей. Я всегда буду гордиться этим местом.

Она кивает, слегка покачиваясь взад-вперед.

— А приложение?

— «Граммофон» начинался так же. Но, конечно, он был не только моим. У меня были партнёры. И это стало больше связано с личной славой и богатством, чем с музыкой.

— Не фанат такой атмосферы, я так понимаю?

Я тяжело вздыхаю. Это больно. Больше, чем в баре. Мне не особо нравится об этом говорить.

— Я считаю, что когда одержимость человека деньгами перевешивает его стремление к честности, я больше не хочу проводить с ним время.

Рози задумчиво хмыкает, услышав резкость в моём голосе. Но она не настаивает на продолжении. Она снова начинает меня дразнить, и это долгожданная передышка.

— Значит, теперь ты собираешься жить отшельником на заброшенной земле по соседству? Ты собираешься закопать здесь сундуки с деньгами? Это какая-то изощрённая причуда эксцентричного миллиардера, который оставляет карту сокровищ?

— Нет. Это идея эксцентричного миллиардера — открыть собственную студию звукозаписи и работать только с музыкантами, которые мне нравятся или в которых я верю. У меня есть капитал, чтобы продвигать артистов, которые не могут позволить себе сделать первый шаг, и связи, чтобы помочь тем, кому нужно место, чтобы что-то делать без вмешательства их дерьмовых лейблов. С развитием Интернета и потоковых сервисов дистрибуция уже не та сложная задача, какой была раньше.

— А твой отец?

Я вздыхаю. Кора назвала меня маменькиным сынком, и как бы я ни ненавидел это, она не ошибается. Отделить мой успех от Форда Гранта-старшего и его всемирно известной рок-группы Full Stop практически невозможно.

— Его имя имеет вес. Я был бы идиотом, если бы не пригласил его в какой-то момент в качестве приглашённого продюсера. Хотя мы, вероятно, будем ссориться на каждом шагу.

— Восхитительно. А он уже познакомился со своей внучкой?

Я продолжаю. Мне кажется, я сам едва с ней познакомился. Уэст знает о ней, и теперь Розали тоже. Я рассказал мистеру и миссис Белмонт только потому, что они сами догадались, поспрашивав вокруг. За годы, когда им приходилось разгадывать выходки Уэста, у них развилось шестое чувство на любые драмы.

— Это ещё не обсуждалось.

— Что?

— Они путешествуют. Я подумал, что расскажу им с мамой, когда они приедут в Роуз-Хилл. Они проведут лето здесь, у себя дома.

— Форд — В ее голосе звучит неподдельный ужас.

— Что? У меня едва хватило минуты, чтобы осмыслить это развитие событий. Я тону в электронных письмах, звонках и обещаниях, которые я давал людям, чтобы это место заработало. Я и представить себе не мог, что это станет моей жизнью. Я планировал самостоятельно отремонтировать дом и офис, но теперь Кора записалась в школу. Ей нужна поддержка. И я даже не знаю наверняка, как долго она будет здесь жить.

— Она будет жить здесь постоянно?

— Никто этого не планировал. Её мама в глубокой депрессии после смерти мужа. Полагаю, именно так всплыла информация о доноре спермы. Поэтому Кора и выследила меня.

Рози тихо хихикает.

— Находчивый ребенок.

Я вздыхаю и опускаю голову.

— Мэрилин была в отчаянии, когда поняла, как Кора её прикрывала. Мы поговорили с её врачами, а потом у нас с ней состоялся разговор по душам. Она не хочет, чтобы Кора проходила через взлёты и падения её лечения — не хочет, чтобы Кора больше её такой видела. Она попросила меня дать ей возможность поработать над своим здоровьем в течение месяца. Так что, по крайней мере, на это время. И они просто… Им действительно некому помочь, понимаешь? У них вообще нет семьи.

— Чёрт, это тяжело, — бормочет Рози, переступая с ноги на ногу.

Я лишь киваю и продолжаю изливать душу.

— Ага. И я едва успеваю покупать закуски и искать чёрные простыни, которые она попросила. В закусках для детей абсурдно много сахара, а все чёрные комплекты постельного белья, которые я нахожу, выглядят блестящими, как в порно. Поверь мне, я только что потратил больше часа на поиски в интернете.

Она стонет и закрывает лицо руками, но я вижу, что она улыбается.

— Тебе всё равно нужно им рассказать.

Я стискиваю зубы, размышляя о том, как много я на самом деле хочу рассказать ей сегодня. Но я всё равно говорю ей, потому что мне не нравится мысль о том, что Рози осуждает меня за мои решения.

— Когда мы с Уиллой были младше, одна фанатка обратилась в прессу, утверждая, что мой отец — отец её ребёнка. Это было неправдой, но всё было запутанно. Я помню, как мои родители ссорились, и ему пришлось идти в суд. Я помню, как они говорили об этой женщине — об этом ребёнке. Он был в ярости, а моя мама была расстроена. В конце концов всё разрешилось, но я не знаю, как они отреагируют на это.

Глаза Рози широко распахнуты, она говорит приглушённым голосом.

— Я этого не помню.

— Ты бы не стала. Это было незадолго до того, как мы начали приезжать в Роуз-Хилл. То событие изменило их отношение к нам. Его гастроли прекратились, и они переехали сюда, чтобы оградить нас от СМИ.

— Возможно, им стоит подготовиться. Время на обдумывание.

Я вздыхаю. Это мне нужно время на обдумывание. Время на обдумывание без того, чтобы мой отец взбесился из-за этого, вызвал адвокатов и частных детективов, чтобы дискредитировать Кору и её маму.

Я его сын, и он сделал бы это, чтобы защитить меня. Точно так же, как я скрываю эту информацию, чтобы защитить Кору.

Но Рози настаивает. Она всегда давит на мои больные места. Подкалывает меня.

— Ты не можешь просто свалить это на свою семью, Форд.

И, к сожалению, я всегда был груб с ней. Это был мой защитный механизм на протяжении многих лет. И слишком легко вернуться к старым привычкам.