Элси Сильвер – Дикая любовь (страница 71)

— Недавно я начал вкладывать значительные средства в недвижимость Ванкувера.

Мои глаза округляются, а подбородок выпячивается вперед.

— Ты покупаете здания?

— Это хорошая инвестиция.

Мой голос повышается в такт моему недоверию.

— Нет, это не так! Эти высотки, должно быть, стоят миллионы! Это смешно.

Я кричу, а он только ухмыляется.

— Десятки миллионов. За одно здание.

Вся кровь отхлынула от моего лица. Десятки миллионов.

— Форд. Все это потому, что… Ты не можешь... ты не можешь тратить на меня такие деньги! Ты не можешь тратить такие деньги на игры, точка. Это безответственно. Я не стою… — я кричу на него только для того, чтобы скрыть, как мне тошно от мысли обо всех этих нулях.

— Ты стоишь каждого грёбаного цента! — кричит он, широко раскинув руки. — Я бережно отношусь к своим деньгам. Я настоящий филантроп. Но это? Это не игра. Я влюблён в тебя. Это мелочь по сравнению с тем, что я был бы рад потратить на тебя. Нет такой цены, которую я бы не заплатил, чтобы увидеть, как этот придурок расплачивается за каждую минуту страданий и неуверенности в себе, которые он тебе причинил.

В два больших шага он оказывается передо мной, его тело дрожит от ярости. Он кладёт руки мне на шею, заставляя посмотреть на него, и благоговейно проводит большими пальцами по моей челюсти.

Его глаза горят, а мои наполняются слезами.

— Послушай, Рози. Ты стоишь каждого пенни. Каждого состояния. Каждой инвестиции. Любой риск. Ты бесценна для меня.

Когда я моргаю, по моей щеке скатывается одинокая слезинка, и Форд наблюдает за ее медленным падением с яростью, которую я уже видела на его лице раньше. Я понимаю, что все эти годы теряла ее.

Я неправильно истолковала выражение лица Форда, когда подумала, что вывела его из себя.

Он был в ярости. Но ради меня. Не на меня.

— Ты понимаешь? — Он практически рычит эти слова, и я киваю в знак согласия, шмыгнув носом.

— Думаю, да.

Я долго гадала, почему парни в моей жизни никогда не проявляли желания заступиться за меня, а теперь я лицом к лицу с мужчиной, который поставил себе цель сделать это. Даже в пылу страстного спора он заставляет меня чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде.

Это… ошеломляет. Это разрывает сердце. Это безопасность.

Наши взгляды встречаются, и, затаив дыхание, я бросаюсь к нему. Целую его. С такой сильной потребностью хватаюсь за лацканы его пиджака, что почти больно.

У меня щемит в груди, когда его губы завладевают моими, а его большая рука гладит мою голову, словно я самая драгоценная вещь в мире.

Мы цепляемся друг за друга, но этого недостаточно. Это недостаточно близко. Достаточно грубо. Я не знаю, что ему сказать, не могу подобрать слов. Все, что я знаю, это то, что я хочу быть в его объятиях. Под его защитой.

Такое чувство, что после стольких лет самостоятельной жизни, упорного труда, чтобы чего-то добиться, чтобы держаться подальше от неприятностей, у меня появилось мягкое место для приземления. Где-нибудь, где я смогу показать себя самой худшей, стервозной, неприятной версией себя в носках и сандалиях и все равно буду любима.

Это своего рода преданность, которой я никогда не знала.

Это убежище, о котором я никогда не позволяла себе мечтать.

Сандал в одеколоне Форда пьянит и дурманит, а умелые движения его языка по моему телу разжигают во мне пожар.

— Сними это. Сейчас же, — выдыхаю я между поцелуями, не желая отстраняться, чтобы поговорить.

Форд стонет мне в губы, пока я вожусь с пуговицами на его рубашке, а он снимает пиджак. Я отрываю последние пуговицы, не заботясь об этом. Если он может тратить миллионы на игры, то может купить и новую рубашку.

Я снова теряю дар речи, когда вижу, что у него на шее. Серебряная цепочка и этот чёртов ключ. Бледно-голубые пятна краски покрывают металл. И весь воздух выходит из моих лёгких.

— Ты выловил это из краски?

— Конечно. Я планирую носить его вечно.

Затем мои руки оказываются на его обнаженной коже. Кончики моих пальцев запоминают каждый бугорок, когда я пересчитываю мышцы живота. Я поднимаюсь к его грудным мышцам и со стоном провожу пальцем по его соску, и он твердеет. Совсем как у меня.

Я отстраняюсь, чтобы полюбоваться им, серебристый свет высвечивает его подтянутое тело.

— Черт. Я буду толкать тебя в это озеро ещё много лет, чтобы ты продолжала плавать. — Он тихо смеётся.

— Снимай штаны.

Он не сводит с меня глаз, пока небрежно расстёгивает ремень, заставляя меня мокнуть от возбуждения. Его брюки падают, и я быстро снимаю с него боксеры и обхватываю рукой его стальную длину.

Форд шипит сквозь зубы, когда я обхватываю его ладонью и провожу подушечками пальцев по прямой линии его ключицы. Я восхищаюсь тем, насколько угловато всё в этом мужчине. Его нос. Его челюсть. Его лоб.

Он болезненно красив. Не симпатичный и не мягкотелый. В Форде нет привлекательности для соседских парней. В нем есть что-то порочное. Острый подбородок, широкие красивые губы, хитрые глаза.

— Прости, что я никогда этого не замечала, — бормочу я, вспоминая все те летние каникулы, которые мы проводили, вцепившись друг другу в глотки. Как, должно быть, по-другому все это выглядело в его глазах.

Он был просто придурковатым лучшим другом моего брата, у которого всегда было какое-нибудь язвительное замечание. Но он был рядом со мной на каждом шагу.

Я ничего не замечала.

— Прости, что я никогда не говорил тебе, — бормочет он, протягивая ловкие пальцы между нами, чтобы развязать пояс на моей талии. Как только я ослаблю хватку, достаточно будет просто пожать плечами, чтобы глубокий вырез распустился, а потрясающее шёлковое платье упало к моим ногам мягким розовым облаком.

От потока прохладного воздуха все волоски на моем теле встают дыбом. Как будто каждая клеточка моего тела тянется к нему.

— Форд, я…

— Рози, — перебивает он меня, но его голос звучит мягко. В нем слышится дрожь, когда он скользит взглядом по моей коже и осторожно снимает наклейки в форме ромашек, закрывающие мои соски. — Думаю, нам стоит сделать перерыв в разговорах с помощью губ. Есть более важные вещи, которые я хотел бы сделать со своим.

Его голова опускается мне на грудь, и он с гортанным стоном втягивает мой сосок в рот. Моя голова откидывается назад, волосы щекочут позвоночник, и я погружаюсь в ощущение, что Форд Грант боготворит меня.

Прикосновение к наклейке на моей правой груди посылает острую волну удовольствия прямо в пах, в то время как он продолжает ласкать противоположный сосок.

Когда его тёмные волосы цвета красного дерева перемещаются на другую сторону, я спотыкаюсь, и каблуки откидывают меня назад, пока я не прижимаюсь к стене.

Я хватаюсь за его сильные плечи, пока его губы мучительно скользят по моему телу. Затем он опускается передо мной на колени. Расставив руки по обе стороны от моей грудной клетки, он проводит языком между моих грудей, проводит зубами по животу и прикусывает мягкое место прямо под бедром. Я вздрагиваю и приподнимаюсь ему навстречу.

Он слегка отклоняется назад и смотрит на меня. На мою промежность. На мой живот. На мои ноги.

Он проводит большим пальцем по одной стороне моей киски и раздвигает меня.

— Форд…

— Рози, заткнись и дай мне полюбоваться тобой.

Я резко и прерывисто дышу, пока он проводит по мне, размазывая влагу по моему клитору. Каждый раз меня бросает в дрожь, но я не могу отвести глаз от его сосредоточенного взгляда. Такое же выражение появляется у него, когда я вижу, как он слушает демо в больших наушниках с шумоподавлением.

Его глаза цвета лесной зелени устремлены на меня.

— Мне нравится видеть, какая ты влажная для меня. Доказательство того, что это реально.

Затем он опускает голову мне между ног, переключая внимание, которое только что уделял моим твердым как камень соскам, на мою киску.

Я откидываю голову на стену, пока его язык ласкает меня. Его щетина царапает внутреннюю поверхность моих бёдер. Он воспламеняет моё тело каждым движением, каждым твёрдым прикосновением своих губ. Я прижимаюсь к его лицу, но он не отстраняется — он делает ещё один шаг. Он закидывает мои бёдра себе на плечи, раздвигает их и погружается глубже с голодным рычанием.

Я чувствую себя не в своей тарелке. Как будто я взорвалась облаком блаженства и могла бы улететь, если бы не мужчина между моих ног, который сжимает мои бёдра и наслаждается мной, как будто я лучшее, что он когда-либо пробовал.

Ощущение напряжения в основании моего позвоночника усиливается.

Тянущее чувство между бёдрами.

— О боже. О чёрт, — бормочу я, проводя пальцами по его волосам. Пальцы ног плотно прижимаются к основанию шпилек, всё ещё закреплённых на моих лодыжках.

Я вижу, как передо мной мерцает моё освобождение, словно волны жара в жаркий день. Оно такое реальное, что я могла бы протянуть руку и коснуться его.