Элси Сильвер – Дикая любовь (страница 27)

Но теперь я знаю, что не хочу того, чего должна хотеть. И назад пути нет. Я посмотрю ему в глаза, скажу это прямо и обниму его, когда закончу. Я достаточно его уважаю, чтобы сделать это.

— Это очень зрело с твоей стороны, — Кора кивает, словно впечатлена, и я откашливаюсь, чтобы скрыть смех.

— Спасибо, — просто говорю я. — И знаешь, если я вернусь, тебе не придётся беспокоиться. Форд был непреклонен в своём желании поехать со мной за тобой сегодня, так что он знает, что делать. Ты в надёжных руках.

Кора фыркает и закрывает лицо руками, разражаясь девчачьим смехом.

— Он пошёл с тобой не поэтому.

Я в замешательстве морщу лоб.

— Что ты имеешь в виду? Конечно, это так.

— Нет, — Кора ухмыляется, в её глазах пляшут озорные огоньки. — Это потому, что я рассказала ему обо всех остальных извращенцах-папах, которые пялятся на тебя.

Я усмехаюсь.

— Форду на это наплевать.

— Не притворяйся, что ничего не замечаешь, Рози. Тебе это не идет. — Она похлопывает меня по ноге, как будто я тупая, спрыгивает с дивана и быстро и почти неловко обнимает. — Спасибо за сегодняшний вечер. Мне было весело. Даже несмотря на все розовое.

Затем она отправляется спать.

А я остаюсь в таком же напряжении, как и последние двадцать четыре часа.

Я просыпаюсь от ощущения, что чьи-то мозолистые пальцы нежно заправляют мои волосы за ухо. Вельветовая подушка, одновременно бархатистая и ребристая, касается моей щеки. Запах жареной курицы, пива и сандалового дерева проникает в мои ноздри.

Когда я открываю глаза, то вижу перед собой Форда, который, сидя на кофейном столике, наблюдает за мной с таким суровым видом, что сердце замирает. Широкие плечи обтягивают коричневую кожаную куртку, сильные бедра обтягивают выцветшие синие джинсы. Даже его дурацкие, дорогие кожаные ботинки все еще на его ногах.

Как будто он увидел меня лежащей здесь, когда вошёл, и направился прямо ко мне.

Я нарушил все правила дорожного движения, чтобы добраться до тебя.

— Эй, — бормочу я, садясь. — Прости. Я заснула, как только Кора легла спать. Не раньше — клянусь, я была в сознании.

Он мягко улыбается и наклоняется вперёд, словно снова хочет погладить меня по волосам, но быстро отстраняется и упирается локтями в колени.

— Я знаю, что это так.

— Как прошёл боулинг? — спрашиваю я, делая глубокий вдох и пытаясь прийти в себя.

Его улыбка почти ослепляет меня, особенно потому, что обычно он прячет её за хмурым взглядом.

— Ты пьян?

— Нет, — он проводит рукой по волосам и хрипло усмехается. — Я просто… мне было весело. Это было глупо, но в то же время… расслабляюще? Социально?

Я вдруг осознаю, насколько тускло горит свет, как тихо в доме и как близко мы друг к другу.

Внезапно я чувствую себя чертовски неловко.

— Хорошо. — Я вздрагиваю. Это прозвучало глупо. — Ну, я, э-э, да. Я с удовольствием проведу девичник с Корой в те дни, когда у вас боулинг.

С тихим смехом я выпрямляюсь и встаю. Диван и стол стоят так близко, что я оказываюсь между его коленями. Его зелёные глаза сияют, словно он впервые меня видит, а щетина такой длины, что придаёт ему слегка неопрятный вид.

— Что смешного?

— Ты. Боулинг. — Я провожу передними зубами по нижней губе. Его взгляд следует за этим движением, и у меня зудит кожа.

— Ты можешь переночевать здесь, если так тебе будет проще. Ты могла бы просто… ночевать здесь в эти дни.

Когда я опускаю взгляд, его пальцы сжимают бёдра, удерживая меня между ними.

Меня поражает белизна его костяшек. Явное напряжение в его теле. Интересно, что бы он сделал со мной этими руками, если бы просто отпустил.

В следующий раз, когда ты спросишь меня об этом, убедись, что так оно и есть.

Я прочищаю горло и думаю о Уэсте. Я думаю о Райане. Я думаю о том, в каком я сейчас беспорядке, и решаю, что никому не нужна моя нынешняя личная жизнь.

Затем я обхожу его колено.

— О, нет. Я не буду тебе мешать. Я просто хочу проверить Кору перед уходом.

— Рози, подожди. — Прежде чем я успеваю выйти из-под его ног, он разжимает руки. Они перестают сжимать стол и удерживают меня на месте. Одна большая, сильная ладонь на внешней стороне каждого бедра.

Я не могу отвести от него взгляд.

Его руки.

Мои ноги.

Мне хочется подойти ближе. Но вместо этого я просто заставляю себя дышать и смотреть. Он делает то же самое. Когда я бросаю на него взгляд, он выглядит заворожённым. Неподвижным.

Проходят секунды, но никто из нас не двигается. Моё сердце бьётся так сильно, что мне больно.

И тогда он наконец-то делает рваный вдох и поднимает на меня взгляд. Он дикий, зелёный и пылающий.

— Спасибо. За всю твою помощь.

Я просто молча киваю ему. Я чувствую, как его пальцы пульсируют на моих ногах, и это побуждает меня отойти от него. Его руки теряют контакт, и я борюсь с желанием вернуться в его объятия.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я с лёгкой дрожью в голосе. Он не поворачивает голову, чтобы проследить за моим движением, но всё равно кивает.

Глубоко вздохнув, я взбегаю по лестнице, решив не зацикливаться на том, что было простым «спасибо». Мы и раньше прикасались друг к другу. В этом нет ничего нового. И я всё равно не могу пойти туда прямо сейчас.

Я вздрагиваю, когда половицы скрипят подо мной, и вздыхаю с облегчением, когда заглядываю в комнату Коры. С её чёрными простынями и ярко-красной лавовой лампой здесь действительно чувствуешь себя в логове Дракулы.

Но я все равно распускаю волосы и кладу неоново-розовую резинку для волос на ее прикроватный столик, прежде чем взглянуть на нее. Она выглядит просто очаровательно, когда спит.

Она достаточно хорошенькая, чтобы носить любой гребаный цвет, какой захочет. И, глядя на ее спящую фигурку, я даю безмолвную клятву научить ее этому.

Когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, то резко останавливаюсь. Потому что Форд последовал за мной сюда и застал меня за тем, что я, по сути, любовалась его спящей дочерью. На его лице появилось выражение, которое я не могу точно определить. Оно мягкое. С оттенком тоски.

Мы не обмениваемся ни словом, но когда я прохожу мимо него, его рука замирает на моей пояснице. Легкое прикосновение — не более того.

— Я провожу тебя домой, — хрипло шепчет он.

Он спускается за мной по лестнице и берет мою куртку, держа ее в руках с тем фирменным стервозным выражением лица. Именно там, где ему и положено быть.

Нет никаких «можно мне», никаких «Рози, ты не против» — это просто факт. Вот что он делает, и я подозреваю, что если бы я сказала ему «нельзя», он бы проигнорировал меня и всё равно сделал бы это.

Поэтому я пожимаю плечами и говорю: «Хорошо», прежде чем просунуть руки в рукава.

Мы выходим в прохладную ночь и поворачиваем к озеру. Я могла бы пойти по главной дороге, но это примерно в три раза дальше. К тому же я люблю гулять у воды. Особенно когда темно, как сегодня. Когда тихий плеск волн о берег — самое громкое, что можно услышать, а полумесяц отбрасывает мерцающие блики на чернильную воду.

В Ванкувере тоже есть вода, но не такая. Не такая, как стекло. Не такая, которая пахнет свежим дождем.

— Можешь оставить меня здесь, — говорю я, когда мы подходим к забору. — Я, наверное, пойду немного посижу на причале.

Попытаюсь собраться с мыслями.

Но Форд не понимает, что мне нужно побыть одной. Вместо этого он кивает и следует за мной на причал, засунув руки в карманы джинсов.

Я могла бы сказать ему, чтобы он убирался с моего причала, топнуть ногой, вернуться к нашим привычным спорам, но сегодня я слишком устала. Сейчас между нами царит нежность, которую я не хочу разрушать.

И хочу я себе в этом признаться или нет, но мне нравится, что он последовал за мной сюда.

Мы оба останавливаемся на краю причала. Стоим бок о бок, любуясь видом.