Элси Сильвер – Безупречный (страница 15)
Я порывисто вздыхаю, подходя ближе, и отодвигаю стул рядом с ним, а не напротив. Ретт по-прежнему не поднимает глаз. Он явно пробует какую-то технику глубокого дыхания, со свистом выдыхая воздух из ноздрей.
С громким стуком ставлю свою керамическую кружку на стол и протягиваю руку к широкой спине Ретта. Я колеблюсь, рука трепещет, застыв в паре дюймов над его простой белой футболкой. Всерьез сомневаюсь, хорошая ли это идея – прикасаться к нему. Напоминает попытку просунуть руку между досками забора, чтобы погладить незнакомого пса: он может оказаться хорошим мальчиком, а может и укусить.
Но я слишком эмпатичная и заботливая. Я практически вижу исходящее от Ретта разочарование. Лично мне объятия всегда помогают почувствовать себя лучше, но я не буду обнимать его – в основном потому, что
Итак, я опускаю ладонь на его плечо и слегка сжимаю, Ретт вздрагивает и делает глубокий вдох, как будто я сделала ему больно.
Я останавливаюсь. Ретт не реагирует, не отодвигается, и я отвожу руку назад, проводя ладонью ниже, и поглаживаю его по лопаткам через ткань футболки.
Описываю пальцами мягкий круг, как это делал папа в тяжелые для меня дни. Тогда он сидел в кресле рядом с моей койкой и
– В подростковом возрасте я болела. Была неудачная операция, – тихо начинаю я, позволяя себе вспомнить то время. – Я провела много времени в больнице. Мне даже казалось, что я уже никогда не покину ее. И тогда я решила всегда смотреть на вещи по-новому. Тебе интересно услышать размышления вечно оптимистичного подростка?
– Конечно. – Ретт сильнее прижимает ладони ко лбу, его голос звучит напряженно.
– Если бы это были твои последние мгновения в жизни, ты бы ушел счастливым?
Он прерывисто вздыхает и прочищает горло.
– Нет.
– Но почему? У тебя так много всего есть. Ты столького добился. Ничья жизнь не идеальна.
Ретт выпрямляется. Янтарные глаза смотрят на меня так, словно я, возможно, не такая уж и злодейка, за которую он меня принимал.
– Ты гуглила мое имя? Там все просто, – он издает грустный смешок. – Тупость.
– Да, – соглашаюсь я, мрачно кивая и убирая руку.
– Я получил электронное письмо от твоего отца с предложением выкрутить все так, якобы я пошутил о ненависти к молоку.
Откидываюсь назад, потягивая обжигающе горячий напиток и вдыхая ароматный пар. Была бы возможность заменить кислород на кофе, я бы так и сделала. Уже пытаюсь.
– Можно.
– Но я не хочу этого делать.
Я наклоняю голову.
– Почему?
Ретт всплескивает руками в отчаянии.
– Потому что это правда! Я чертовски ненавижу молоко. И это не должно быть преступлением.
У меня вырывается хриплый смех, щеки подергиваются, пока я изо всех сил пытаюсь сдержать улыбку.
– Видишь? Ты смеешься надо мной. – Ретт почесывает щетину на подбородке. Протянув палец к моему лицу, он выводит в воздухе контур буквы U. – Вот такой ты и была с того первого дня в офисе. Эта маленькая ехидная ухмылка.
– Ретт.
Он закатывает глаза и избегает любого зрительного контакта со мной, как капризный ребенок. Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь своим коленом к его.
– Ретт.
Он все-таки обращает на меня свое внимание, от его взгляда мое сердце начинает бешено колотиться в груди. Ни один мужчина не имеет права выглядеть так хорошо. Темные ресницы, острая челюсть… Встряхнув головой, я снова концентрируюсь. – Я смеялась не над тобой. Я смеялась над этой ситуацией. Знаешь, что я думаю?
– Ага. Что я тупой ковбой.
Я вздрагиваю, морщась.
– Нет. Я думаю, они настолько раздули все это дело, что я просто не могу удержаться от смеха. Кого, черт возьми, волнует, что ты предпочитаешь пить? Я смеюсь, или ухмыляюсь, или что бы ты там ни думал, просто потому, что вся эта ситуация настолько оскорбительна и притянута за уши, что, если бы мне не было смешно, я бы сразу уволилась и стала личным тренером.
Ретт уставился на меня, его глаза бегают по моему лицу, как будто он ищет доказательства того, что я шучу.
– И если я слишком много думаю об этом, мне становится обидно за тебя, и я правда начинаю злиться. А я не хочу злиться.
Ретт опускает взгляд вниз на свои руки, крутит серебряное кольцо на пальце, прежде чем прошептать:
– Хорошо.
Боже, он порой и правда ведет себя как обиженный и неуверенный в себе маленький мальчик.
Я снова толкаю его в колено.
– Хорошо, – повторяю я. – Ты расскажешь мне, почему так сильно ненавидишь молоко?
– Когда-нибудь пробовала сырое фермерское молоко? – спрашивает Ретт.
– Нет.
– Ладно. Ну, оно густое, желтое и жирное, и у нас в детстве была корова, и папа заставлял нас пить по стакану каждый день, и я почти уверен, что это было на грани жестокого обращения с детьми. Теперь мысль о том, чтобы сесть и просто залпом осушить целый стакан… – Он вздрагивает. – Я никогда не был так счастлив, как в тот день, когда умерла та корова.
– Кошмар! – Я разразилась смехом. – Впрочем, это правда звучит ужасно. Признаю.
– Я действительно травмирован. – Его щека подергивается, и Ретт одаривает меня мягкой, такой настоящей улыбкой, и в моем животе словно порхают бабочки.
Ого, это что, прогресс? Похоже на то. Но пока что этот парень все еще меня бесит. Так что, возможно, я ошибаюсь.
Наверняка я знаю только то, что от меня пахнет потом и я ужасно выгляжу. Поэтому я заставляю себя встать, но не рассчитываю расстояние, и наши колени соприкасаются. Ретт опускает взгляд на них.
Я резко втягиваю воздух и тороплюсь уйти. Мне очень нужно в душ, но я останавливаюсь в дверях, обдумывая только что состоявшийся разговор. Обернувшись через плечо, я ловлю взгляд Ретта куда ниже, чем следовало бы, но он мгновенно переводит его на мое лицо. Мои щеки пылают. В конце концов, Ретт Итон только что осматривал мою задницу, обтянутую спортивными брюками.
Должно быть, поэтому мой голос звучит более хрипло, чем обычно:
– Не соглашайся, если не хочешь. И не позволяй Кипу принуждать тебя.
Ретт сжимает губы и кивает. Потом я ухожу. Собираюсь принять душ.
Холодный.
9
Ретт
Тебе пойдет на пользу. Нельзя просто
валяться без дела всю неделю.
личный тренер?
смириться с тем, что я здесь?
тем и буду.
– Я тут немного почитала о хороших упражнениях для наездников на быках. – Саммер ждет прямо у мужской раздевалки и заговаривает со мной, сразу, стоит мне только открыть дверь.
– Угу, – я обгоняю ее и направляюсь к кардио-зоне, резинкой стягивая волосы на затылке. Беговые дорожки, велотренажеры и эллиптические тренажеры выходят окнами на Розвуд-стрит.