Элси Сильвер – Безрассудный (страница 6)

Одна сторона его греховного рта приподнимается, и я поражаюсь осознанию того, что Тео Сильва знает, насколько он хорош. Вероятно, он отрабатывает свои углы перед зеркалом.

— У нас уже так много общего. Именно это я и подумал, когда застрял позади тебя на самые скучные десять минут в своей жизни.

Улыбка, которой я ему одариваю, плоская, намеренно скучающая, когда я поднимаю руку и осматриваю свои ногти. Если бы я могла пойти на маникюр, я бы сделала теплый коричневый. Мне все равно, что сейчас Рождество. Красный слишком вычурный. Но это неважно, потому что в больнице нам все равно не разрешают красить ногти.

— Что ж, теперь у тебя есть возможность узнать, что чувствуют женщины в твоем присутствии.

— Вот почему они кричат: «О, Тео, это так скучно!», когда я внутри них?

Я фыркаю и смотрю на него, немного краснея от понимающего взгляда в его глазах.

Это нервирует. Он нервирует. Поэтому я бью залпом. Надеюсь, что смогу ранить его достаточно, чтобы он оставил меня в покое.

— Они просто говорят тебе это, чтобы ты закончил и перестал хлопать их сверху.

— Как думаешь? Может, мы могли бы договориться о времени, когда ты сможешь научить меня, как меньше хлопать. Я люблю практиковаться.

Мои глаза сужаются в гневе.

Предоставь мне привлечь единственного мужчину в мире, которого, кажется, нельзя оскорблять. Единственного мужчину в мире, который не оставит меня в покое, когда я почувствую, что готова присоединиться к Чудо-женщине на ее женском острове.

— Какое? — Он ставит передо мной два бокала вина, прерывая мои грезы.

— Что?

— Красное или белое? Ты сказала, что тебе нужно выпить. Я не был уверен, какой тебе нравится больше, поэтому налил оба. Я выпью то, что ты не хочешь.

Я онемела. Я хочу подколоть его, что я совсем не удивлена, что он выпьет все, что сможет.

Он кажется мне таким. Наглым. Красавчиком. Слишком высокого мнения о себе. Не нужно быть гением, чтобы понять, что такой человек, как он, разбирается. От него веет опытом, чего мне катастрофически не хватает.

Потому что у меня были звезды в глазах из-за Роба — пока я не перестала.

Я размышляю над вином. Это считается выпивкой с мужчиной?

Роб привез бы определенную бутылку вина из определенного региона и охладил бы ее до определенной температуры. А затем он бы сунул мне бокал и прошептал бы мне на ухо какой-нибудь показной комментарий о том, что у хозяев есть самое дешевое вино, чтобы поделиться им.

Я потянулась вперед, осторожно беря белое вино. Красное оставит пятна на моих зубах, и я уже чувствую себя достаточно неловко, находясь здесь.

Я собираюсь сказать спасибо, хотя мне это больно, но кончики моих пальцев слегка касаются его пальцев, и между нами проходит статический разряд. Это заставляет мои глаза подпрыгивать. Моя рука отстраняется от бокала, когда я прижимаю его к груди.

— Ты в порядке? — Он хмурит брови.

В порядке? Я почти смеюсь. Это просто сухой воздух прерий. Все статическое.

Не то чтобы меня подстрелили. Но он искренне обеспокоен, и это нервирует.

Слово, к которому я постоянно возвращаюсь сегодня вечером. Слово дня. Моя жизнь теперь

Улица Сезам, а я Оскар Ворчун.

Почти уверена, что Элмо только что принес мне мое вино.

Я хватаю его и ухожу, планируя попробовать свои силы в общении. Потому что как бы я ни ненавидела общение, мне кажется, я ненавижу стоять там и смотреть в глубокие, темные глаза Тео Сильвы, наслаждаясь его цитрусовым и имбирным ароматом еще больше.

— Есть новости о Бо? — спрашивает Саммер, сидя рядом со мной за огромным семейным обеденным столом.

Харви прочищает горло и садится немного выше.

— Да, да. Он хорошо себя чувствует, на самом деле. У него ожоги третьей степени на ногах. Им пришлось сделать пересадку кожи и довольно внимательно следить за тем, чтобы инфекция не вспыхнула снова. Но вчерашние новости говорят, что они впечатлены тем, как быстро он заживает.

— Предоставьте Бо быть чертовски хорош во всем, — бормочет Ретт качая головой.

Он получает хор смеха за это. Я не встречала этого другого брата.

Суть того, что я понимаю, заключается в том, что он служит в армии, и что-то произошло во время его командировки. Сейчас он в военном госпитале.

Ожоги — отвратительное дело. Я повидала немало в отделении неотложной помощи. Не пожелала бы их даже своему злейшему врагу.

Ну ладно. Я бы Робу сделала это. Я не такой уж и милый.

— Нам придется организовать ему прием у врачей, когда он вернется домой.

Я пожимаю плечами, хватая со своей тарелки морковку в коричневой сахарной глазури, и предложение слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его закрыть.

— Я могу с этим помочь.

— Да? — Лицо Харви светлеет через стол, и я думаю, может ли быть милым каким-то образом заразно.

Это не обсуждалось в медицинской школе. Но наука постоянно развивается.

Я смотрю на Тео. Он сидит прямо напротив меня, и мне трудно не смотреть. То, как свеча между нами мерцает на его легко щетинистом лице, отвлекает. И быстрое моргание, как у ребенка, застигнутого за подглядыванием, незрело.

Но я все равно это делаю. Как будто я возвращаюсь в свои подростковые годы с каким-то популярным мальчиком, который сидит напротив меня в классе.

Все во мне сегодня так нетипично. Я предпочитаю не анализировать это под микроскопом.

— Конечно. — Я опускаю взгляд обратно в свою тарелку. — Вообще никаких проблем. Я буду рада помочь, чем смогу.

Саммер тянется под стол и ободряюще сжимает мое колено. Я смотрю на нее, удивляясь, как два человека, выросшие в одной семье, могли стать такими разными. Противоположности. Уинтер и Саммер. Наши имена были не просто глупой уловкой, они на самом деле каким-то образом представляли нас.

Но я знаю ответ. Наши родители никогда не расставались друг с другом, они просто разделили все вокруг себя. Одна команда против другой.

Я получила свою маму. Саммер получила нашего папу.

Ретт тут же вмешивается, рассказывая о рождественской игре в шинни и о том, как он и Слоан расчищали лед для нее. Слоан, изящная блондинка, сидящая рядом с Харви, начинает рассказывать историю о похожем времени, когда они с Джаспером играли на какой-то другой ферме.

И она говорит о суперзвезде НХЛ Джаспере Жерве. Одном из клиентов моего отца, и мужчине, который сидит рядом с ней, уставившись на нее так, как будто она может выстреливать радугой из своей вагины или что-то в этом роде.

Я даже не думаю, что он слушает. Он просто смотрит на нее так, словно она повесила луну. Больно видеть его выражение лица. Я ненавижу ревновать, но многое из того, что я вижу здесь сегодня вечером, наполняет меня темными, горькими чувствами.

Я могу взорваться от этого.

Не то чтобы я завидую кому-то другому в том, что у них есть. Скорее, я тоже хочу иметь это.

Это заставляет меня осознать, чего я лишилась за все эти годы. Это заставляет меня осознать все то, чего у меня нет.

То, чего у меня никогда не будет.

Остальную часть ночи я наблюдаю. Я немного отстраняюсь, чувствуя себя чужаком. Все так довольны. А я так... нет.

Это почти как наблюдать за ростом бактерий в чашке Петри через микроскоп. Я вижу, как это происходит. Я понимаю, почему это происходит. Я могу подойти достаточно близко, чтобы прикоснуться к этому. Но я все еще просто смотрю через объектив.

Изучаю.

Мы все уединились в просторной гостиной вокруг ревущего огня, и я сижу в невероятно удобном кресле, когда Тео поднимается.

Снова.

Он чертовски неумолим.

Он всего в нескольких футах от меня, прищурив глаза, весь уверенный развязный и сосредоточенный. Но Уилла привлекает его внимание. Ее глаза на мгновение метнулись к моим, и я слегка улыбнулся ей. Мне нравится Уилла. Она была сестрой Саммер в том смысле, в котором я никогда не смогу.

И я думаю, что всегда буду любить ее за это.

— Тео, сердцеед. Как сейчас идет охота?

Его глаза на мгновение застыли на моих, больше сосредоточенной решимости, чем игривой беспечности. Внезапно мне захотелось узнать, что, черт возьми, он собирался мне сказать. Я избегала его всю ночь, и Уилла достаточно проницательна, чтобы заметить. Но она совсем не вовремя.