Элси Сильвер – Безрассудный (страница 57)

Мои руки тянутся к ней, и я прижимаю ее к своей груди. Голая и на каблуках. Я думал, что отсутствие полного обзора поможет моей эрекции, но ощущение ее прижатия ко мне почти хуже. Она пахнет корицей и сахаром, и я не могу оторвать от нее рта. Я целую ее волосы. Ее щеку. Ее шею. Мои руки скользят по всему телу, прежде чем схватить ее за задницу.

— Неужели с той ночи больше никого не было?

Ее вопрос останавливает меня.

— Это просто кажется очень маловероятным. Вот и все. Как будто это что-то ненормальное. Мне все равно. Я бы предпочла, чтобы все было раскрыто. Меня убивают секреты.

— Ты называешь меня странным, Тинк? — Я сжимаю ее крепче и целую ее в лоб, когда она поднимает голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Я не знаю. Правда?

Я тянусь к ее лифчику, надеваю его на нее и борюсь, как идиот, чтобы застегнуть дурацкие крючки.

— Да. Ты.

— Даже не минет?

Я обхватываю ее и снимаю с крючка ее платье. Я осторожно надеваю его ей на голову, чтобы сбросить на ее тело.

— Нет, качество твоего меня погубило. Никто другой не глотает мою сперму так, как будто это Дом Периньон.

Ее глаза закатываются, когда я продеваю ее руки через ремни.

— Даже поцелуя?

— Ни у кого нет такого остроумного рта, как у тебя. Мне гораздо меньше интересно целовать их.

Платье ниспадает вниз по ее телу.

— А как же мои трусики?

— О, да. Они тебе больше не понадобятся. — Я подхватываю их с пола и бросаю в мусор вместе со всеми бумажными полотенцами.

Мы смотрим друг на друга какое-то время. На ее лице всегда появляется удивление, когда я делаю или говорю что-то игривое. Это одновременно бесит и волнует меня. Как будто никто даже не пытался рассмешить эту женщину.

— Ты не собираешься спросить меня, была ли я с кем-то еще?

— Нет.

Ее брови сходятся на переносице.

— Почему бы и нет?

Я беру ее за руку и тяну за собой к двери.

— Потому что мне все равно.

— Ладно, ну, я не была.

Я поворачиваю замок и ухмыляюсь ей через плечо.

— Я знаю.

Она топает ногой в фальшивом негодовании.

— Откуда ты знаешь? Может, у меня было столько секса.

— Нет, — говорю я, когда мы направляемся в темный коридор, «Ранчо Кадиллак» доносится до моих ушей с танцпола. — Не было бы смысла, поскольку я единственный, кто может заставить тебя кончить.

Глава 28

Уинтер

Уинтер: Я никогда в жизни не видела более красивой и яркой невесты. Я люблю тебя, Саммер. Поздравляю.

Саммер: Это твой способ объяснить, почему я видела, как ты крадешься, держась за руку некоего наездника на быке?

Уинтер: Мне просто нужен был перерыв. Я вернусь!

Саммер: Ты с ума сошла? Не возвращайся. Забирай Тео и иди, будь счастлива. Сделай еще несколько милых деток. Ретт говорит, что надрет ему задницу, если он будет плохо с тобой обращаться.

Рука Тео теплая и сильная. Она поглощает мою. Он не сжимает меня сильно, но я чувствую мозоли на его ладонях. Я чувствую, как его большой палец трется об меня.

Тот факт, что я только недавно помирилась с сестрой и теперь хочу улизнуть с ее свадьбы, чтобы получить больше членов, кажется плохим... но так ли это?

В конце коридора я вижу, как она кружится на танцполе, и у меня возникает отчетливое впечатление, что она не будет скучать по мне, если я уйду.

Уйти с Тео и провести неспешную ночь с его руками на мне звучит как сон. Просыпаться с ним тоже звучит как сон.

Но мои мечты имеют свойство рушиться вокруг меня, что и происходит, когда мы достигаем конца дорожки.

Мы сталкиваемся с моим отцом.

Он перешагивает через вход в зал, скрестив руки на груди и прищурив глаза.

И у меня сводит живот. Я чертовски взрослая. Его мнение не должно значить для меня ничего после той роли отсутствующего, которую он сыграл в моей жизни.

Но это имеет значение.

Потому что я видела, как он ведет себя с Саммер. И это больно. Потому что я тоже его. Я была здесь все это время, а он притворяется, что меня не было.

— Не хочешь объясниться, Сильва? — Его голос холоден и обвинителен.

Но ответ Тео — это чистый лед, который я никогда не слышала, чтобы он использовал с кем-либо.

— Для тебя — нет.

— Ты что, шутишь, парень? Моя дочь у тебя была там слишком долго, чтобы относиться ко мне так. А ребенок? Очевидно, тебе есть что мне рассказать.

Тео выпрямляется, делая шаг вперед передо мной, заслоняя меня своим телом. Он усмехается, но это не его обычный теплый смех, который заставляет мой живот переворачиваться.

Это больше похоже на рычание.

— На самом деле, Кип, мне есть что тебе сказать. Во-первых, снова назови мою дочь ребенком, как будто у нее нет имени, и я тебя, черт возьми, уложу. Во-вторых, я буду у тебя в офисе в понедельник утром. Приведи Джеффа. Я не хочу увольнять тебя на свадьбе твоей дочери. Это было бы дурным тоном. Наконец, если ты считаешь, что заслуживаешь заявить какие-то права на эту женщину как на свою дочь, тебе нужно серьезно поразмыслить. Девушка на танцполе? — Он указывает через плечо Кипа на Саммер, которая сейчас за нами наблюдает. — Это твоя дочь. Эта женщина здесь? Она доктор Гамильтон, пока ты не заткнешь этот чешуйчатый гребаный хвост между ног и не придешь помириться с ней.

Впервые в жизни мой отец, кажется, не может найти слов.

Впервые в жизни кто-то встал на мою защиту.

— А теперь уйди с дороги, Кип. Я хочу пойти домой и быть со своими девочками.

Домой. Мои девочки.

Мое сердце ныряет в живот. Оно плавает и переворачивается, перекатываясь в каждом теплом, мягком чувстве, которое я никогда не чувствовал.

Хотелось бы мне знать, что сказать отцу, но я не знаю. И на этот раз я решаю, что опереться на кого-то другого, чтобы он позаботился обо мне, может быть, и нормально.

Я бросаю на отца свой лучший ледяной взгляд, когда прохожу мимо него.

И у меня снова первый опыт, потому что моя ледяная внешность не отражает то, что я чувствую внутри.

С Тео я чувствую то же самое, что и с Виви — влюбленность. Но это слишком скоро. Слишком быстро. Я все еще слишком сырая. Поэтому я отбрасываю ужасающую мысль и оставляю ее на потом, когда буду думать более ясно. Когда мои ноги не все еще будут дрожать от того, как я только что развалилась из-за него.

— Доктор Гамильтон, да? — бормочу я, когда мы выезжаем из дверей и направляемся на гравийную парковку.

Тео притягивает меня к себе и закидывает руку мне на плечо, когда ведет нас к своему грузовику. Весь такой развязный и уверенный. Весь такой защитный и преданный. Его рот опускается к моему уху, и он шепчет: «Доктор Гамильтон на улицах, грязная шлюха в простынях».

И я смеюсь.

Никто не может заставить меня смеяться так, как Тео Дейл Сильва.