Элси Сильвер – Безрассудный (страница 46)

В ответ я получаю глубокий, насмешливый смешок Тео. Он раздвигает мои ноги и смотрит на меня сверху вниз. Яркие галогенные лампы не оставляют мне места, где можно спрятаться.

— Ты едва вспотела. Это значит, что я недостаточно тебя тренировал. Но теперь я это сделаю.

Подушечки его пальцев скользят по внутренней стороне моих бедер, оставляя мурашки на своем пути.

— Кто-то может войти, — снова говорю я.

Я ненавижу себя. Почему я просто не могу заткнуться и наслаждаться хорошими вещами?

Он кивает, наклоняясь вперед и проводя языком по всей длине моей киски. Глубокое, удовлетворенное «Ммм» срывается с его губ.

— Надеюсь, так и будет, Уинтер. Я надеюсь, у нас будет целая гребаная аудитория, которая будет смотреть, как сильно я собираюсь заставить тебя кончить.

Мое сердце бьется так быстро, что я клянусь, что чувствую вибрацию груди. Почему это звучит так хорошо? Почему этот мужчина так дик во многих отношениях?

И так чертовски мил? Я не могу за ним угнаться.

Нет ничего вежливого или клинического в том, как он поднимает мои ноги и упирается одной ногой себе на плечо.

— Единственный способ, которым я не буду есть эту киску, — это если ты скажешь мне остановиться, Уинтер.

Я смотрю на него. Пульс колотится. Грудь тяжело вздымалась. Губы приоткрыты.

И я ничего не говорю.

Я киваю.

И так же, как и все эти месяцы назад, он ухмыляется мне в самое сердце, а затем прижимается, словно я ему нужна больше, чем воздух, которым он дышит.

Нет никаких осторожных движений языком, никаких сдерживаний. Он пожирает меня, и края моего зрения размываются. Мои руки тянутся над головой, сжимая скамейку, чтобы удержать себя.

Тео не страдает от такого беспокойства. Его руки блуждают по всему моему телу.

Поглаживание. Сжимание. Он не сдерживается со мной. Не относится ко мне, как к ломкой или как к тому, что мне нужно сломаться.

Он относится ко мне, как к идеальной. Неотразимой. Достойной.

Одной рукой обхватив мое дрожащее бедро, он подносит другую к моему центру и направляет два пальца в меня с болезненной медлительностью. Его язык неторопливо проводит по моему клитору, словно ему больше негде быть.

Как будто его мысли не в миллионе других мест.

Я предвкушаю медленное растяжение, наполненность, которая сводит меня с ума. Терпеливые поцелуи, которые он прижимает к моим бедрам, к моему животу.

— Блядь, Тео.

— Каково это, Уинтер?

Я отвечаю хнычущим мычанием, впиваясь пальцами в липкое сиденье.

Я держусь изо всех сил, как будто я нахожусь на грани чего-то, что ужасает меня. Мой мозг слишком полон, мое сердце слишком сбито с толку. Все эти ощущения сбивают меня с толку. Они разрывают меня на части, пока я не превращаюсь в лужу, с которой играет Тео.

Его пальцы вытягиваются, и я чувствую свою влажность, когда он размазывает ее по моим губам.

— Недостаточно хорошо? — бормочет он. — Полагаю, мне нужно усилить свою игру.

Моя спина выгибается, и я вскрикиваю, когда он толкает меня третьим пальцем или четвертым. Я даже не знаю, и я не собираюсь смотреть. Все, что я знаю, это то, что это ощущается как что-то очень.

— Каково это сейчас?

— Так чертовски хорошо. — Слова вырываются из моих губ. — Не останавливайся.

Я слышу его довольный рык, но не отрываюсь взглядом от потолочных балок и подвесных промышленных светильников. Если я сейчас посмотрю ему в глаза, это может заставить меня вспыхнуть.

— Как я могу остановиться, когда мне нравится, как ты выглядишь, когда мои пальцы засунуты в тебя?

Жар обжигает мои щеки, и мои бедра подпрыгивают к нему. Непроизвольно. Или, по крайней мере, так я себе говорю.

Мой мозг покинул здание. Теперь есть только мое тело. И мое тело хочет Тео Сильву. Я сдаюсь и отпускаю скамейку, тянусь к нему. Мои пальцы запутываются в его густых волосах.

И, как и прежде, мое тело загорается для него. Я вжимаюсь в его рот, и он встречает мои толчки с таким же рвением.

Он пронзает меня своим языком, трахает меня пальцами и принимает странный укус моей сверхчувствительной плоти всякий раз, когда я приближаюсь к краю. Мое тело взлетает, когда он долго и крепко тянет мой клитор, грубо вталкивая в меня пальцы.

— Тео. — Я тяну его за волосы. — Тео, я сейчас кончу.

Он отстраняется на мгновение, и я наконец встречаюсь с его темными, дикими глазами, полными похоти.

— Нет. Ты не кончишь, помнишь?

Он выглядит таким самодовольным.

— Продолжай. — Я игнорирую его укол, скуля и пытаясь притянуть его лицо книзу. Действуя так же отчаянно, как и чувствую.

— Признай это. — Его пальцы снова двигаются.

Моя голова снова опускается на скамейку.

— Признай что? — Я заикаюсь, когда он сгибает пальцы внутри меня и попадает в точку, от которой у меня мелькают звезды.

— Что ты приходишь только для меня. И что тебе это чертовски нравится. Все это рычание. Все это неподдельное созерцание ногтей. Все эти хмурые взгляды. Они все исчезают, когда мое лицо у тебя между ног. Я могу трахнуть тебя с удовольствием, не так ли, Уинтер?

— Я тебя ненавижу. — Я смотрю на него, но в них нет злобы. Как она может быть, когда он прав?

Его пальцы толкаются и скручиваются, и мое тело склоняется к нему, как обманчивая маленькая шлюха.

— Признай это. Тогда я позволю тебе кончить. Скажи мне, что мне нужно услышать.

Что ему нужно услышать? Я задыхаюсь, тело напряжено. Я взвинчена до такой степени, что могу взорваться.

Итак, я признаюсь в этом, как ему, так и себе.

— Тео, я кончаю только для тебя и...

Он не дает мне закончить, прежде чем снова начинает пожирать меня, и через секунды я взрываюсь. Как я и предсказывала.

Горячая волна прокатывается по моему телу, и я отдаюсь ей.

Бьюсь в жару. Наслаждаюсь ощущением мужчины, которому нравится заставлять меня кончать, нравится смотреть, как я распадаюсь на части для него.

Он не толкает меня слишком далеко. Он не отстраняется слишком рано. Он так чертовски хорош в этом.

Так чертовски хорош со мной.

Я не просто кончаю. Я распадаюсь на части. Я чувствую, что могу развалиться навсегда, снова и снова, под поклоняющимися руками Тео Сильвы.

Что является ужасающей перспективой, потому что я уже ломалась раньше.

И никто никогда не помогал мне собрать осколки.

Я ожидала большего после того, как он опустился на меня. Но он поднял мои штаны и аккуратно натянул их на лодыжки, словно одевал ребенка. Я наблюдала за ним, ловкие руки, вены на предплечьях — одно из тех, которое, вероятно, все еще должно быть на перевязи — и выражение удовлетворенной сосредоточенности на его лице.

— Ты не хочешь, чтобы я... — Я замолкаю, вращая запястьем, чтобы объяснить ход своих мыслей, и понимаю, что чувствую себя немного смущенной. Немного потерянной для слов.

Немного не в своей тарелке.

Что он сделал? Что он сказал? Они не должны были казаться такими важными, но они были. И это меня напугало. Он больше не просто какой-то горячий однодневный секс. Он отец нашей маленькой девочки. Я буду связана с ним на всю оставшуюся жизнь, хочу я этого или нет.

Хочет он меня или нет.