Элси Сильвер – Безрассудный (страница 45)

— Не нравится то, что я вижу? — Ее спина прижата к моей груди, пульс вибрирует по ее телу. — Уинтер, ты понятия не имеешь, что я вижу. Ни черта не понимаю, как сильно я стараюсь не быть еще одним человеком, которому что-то нужно от тебя. Я отдаю приоритет тому, что жизнь подкинула нам за последние несколько недель. Я пытаюсь дать тебе то, что тебе нужно. Но если ты думаешь, что мне не нравится то, что я вижу, то это не мне нужно проверять голову. — Я провожу по ее хвостику сбоку от шеи и целую ее тонкое плечо. — Потому что твое благополучие быстро стало моим приоритетом номер один.

— Почему? — Ее прерывистое дыхание разносится эхом по тихому спортзалу.

— Потому что я чертовски тебя обожаю. Ты что, не обращала внимания?

Она дрожит, и я вижу, как тонкие волоски на ее затылке встают дыбом, когда я дышу ей на кожу.

— Почему?

— Почему я тебя чертовски обожаю?

— Да. И если ты скажешь, что это потому, что мое тело совершило чудеса, вырастив и родив ребенка или что-то в этом роде, клянусь, я встану и уйду отсюда.

Я ухмыляюсь, глядя на наше отражение в зеркале, она вся свирепая и раскрасневшаяся, но также расслабляющаяся обратно ко мне. Маленький знак доверия от женщины, которая не легко доверяет.

Тот, который я не упущу.

Я провожу пальцем по ее тонкой шее.

— Вот эта линия. Ты ведешь себя как королева. В этом изгибе есть что-то, маленькие волосы. — Я щипаю волосы и слегка дергаю их, вызывая у нее вздох. — Иногда, когда солнечно утром, свет через окно гостиной выхватывает все эти маленькие пряди, которые в итоге выглядят как нимб.

Она смотрит на меня в зеркало.

— Можно мне продолжать прикасаться к тебе? — Я тру свою щетину о ее плечо, прежде чем поцеловать ее на шишке, где крепится ключица.

Она кивает, сглатывая. Ее ответ «Да» — шепот.

— Мне нравятся твои ключицы. — Моя левая рука сжимает ее бедро, а моя правая погружается под ее руку и на ее грудь, чтобы я мог проследить линию костей, обрамляющих его. — Моя теперь всегда будет выглядеть немного кривоватой. Но если это та цена, которую мне пришлось заплатить, чтобы привлечь твое внимание... Я бы сам сломал другую.

— Странно. Но ладно.

Моя рука взлетает вверх, и я прижимаю указательный палец к ее плюшевому рту, нежно обхватывая ее челюсть.

— Мне нравятся твои губы. Этот умный гребаный рот. Мне нравится яд, который он извергает. Мне особенно нравится, как он выглядит обернутым вокруг моего члена.

Она стонет.

— Тебе это тоже понравилось, не так ли? — Ее тело сжимается, и я сжимаю ее бедро, прежде чем провести кончиками пальцев по внутреннему шву ее леггинсов. — Я знаю, что тебе понравилось.

— Я...

Я закрываю ей рот свободной рукой.

— Не трудись спорить со мной. Это заводит меня, и я не прочь перевернуть тебя и трахнуть прямо здесь и сейчас. — Я вжимаюсь в ее поясницу, мой член уже напрягается перед моих шорт.

Я вижу, как меняются ее глаза в зеркале. Вместо слез они наполняются жаром. Тоской.

Все еще прикрывая ей рот одной рукой, я просовываю другую под свободную майку, которую она носит. Она не делает никаких попыток вырваться из моих объятий. Ее спортивный бюстгальтер тугой, но это меня не останавливает.

— Я люблю твою грудь. — Я беру в ладонь сначала один, потом другой, прежде чем ущипнуть сосок. — Твои соски так легко твердеют. Они такие чувствительные. — Я щипаю еще раз, и ее глаза закрываются. — Я знаю, что та пустая трата времени, за которого ты вышла замуж, не знал, как заставить тебя кончить. Но я знаю. И я уверен, что смогу сделать это, поиграв с ними в одиночку.

Ее голова откидывается мне на плечо, спина выгибается, когда она прижимает свою грудь к моей руке. Я чувствую, как она возвращается к жизни. Для меня.

Я отпускаю ее сосок и скольжу рукой по ее животу, в ее эластичные штаны. Я иду прямо к ее ядру, проводя пальцем по ее влажной плоти, прежде чем засунуть его внутрь. Она зажимает мой палец и пытается закричать, но звук заглушает моя ладонь.

— И это. — Я ввожу его в нее и вывожу из нее пару раз. — Ты. Мне нравится, как ты выглядишь насаженной на мой член. Открой глаза. Посмотри в зеркало.

Я добавляю второй палец и погружаюсь в ее влажное тепло, наблюдая, как ее ресницы распахиваются, встречая мой взгляд.

— Посмотри на нас. Как я мог, черт возьми, не обожать это? Мне нравится твое лицо, когда ты разваливаешься для меня. Я все еще единственный мужчина, который смог трахнуть тебя правильно, Уинтер?

Ее голова движется в неглубоком кивке, ее ноги раздвигаются шире, чтобы предоставить мне более глубокий доступ.

— Спорим, я мог бы заставить тебя кончить на моих пальцах, просто описывая, как ты прекрасна для меня сейчас. Какая ты, черт возьми, идеальная. — Я царапаю своей щетиной раковину ее уха и понижаю голос. — Но это было бы позором, когда у тебя есть такая красивая киска, которую я могу съесть, не думаешь?

Она тяжело дышит, ее грудь вздымалась и порозовела. И, как и прежде, ее ледяная наружность тает и покидает эту женщину. Эту уверенную, удивительную женщину, которая занимала мой мозг и мое тело уже больше года.

Я убираю руку с ее рта, и мы смотрим друг на друга в зеркало несколько секунд. Мои глаза почти черные, а ее кажутся почти светлее. Ярче. Более яркими.

— У тебя нет т…

— Ты все еще не слушаешь. — Я встаю и обхожу скамейку, подходя, чтобы встать на колени у подножия с понимающей ухмылкой. Уинтер выглядит взволнованной, когда она оглядывается. — Мне нравится все, что я вижу. Я хочу тебя.

Ее горло работает, и она опускает мой взгляд. Я знаю, что внутри нее есть жестокий голос, заполняющий ее голову дерьмом, которое не является правдой.

— А что, если кто-войдет?

— Пока я держу голову между твоих ног, мне все равно, кто смотрит.

Ее рот открывается от шока.

— Я не знаю, что за странное дерьмо ты вытворяешь на трассе, но...

— Какое странное дерьмо? — Я изогнул бровь, глядя на нее. — Единственное «странное дерьмо», которое я делал, это воздерживался от прикосновений к кому-либо вообще. А ты сидишь здесь в этой обтягивающей одежде, — я тянусь к поясу ее брюк и дергаю, — смотришь на меня этими пытливыми глазами, которые трахают меня, разрушая мое самообладание. Как будто ты умоляешь меня войти в тебя.

Ее леггинсы и нижнее белье достигли точки, когда ей нужно будет поднять бедра, чтобы я мог опустить их еще ниже. Но задница Уинтер остается на скамье, руки за спиной.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что вообще не прикасался ни к кому?

Кот вылез из мешка, я думаю. Может, стоит признаться.

— Я имею в виду, что я исправился.

— Зачем?

Я фыркнул и задержал ее взгляд, желая, чтобы она действительно услышала это.

— Потому что я хотел быть тем парнем, который мог бы заполучить тебя не только на одну ночь.

Ее взгляд блуждает по моему лицу.

— Ты имеешь в виду кого-то вроде меня?

— Нет, Уинтер. Я имею в виду тебя. Вот почему я отказался от своего старого телефона. Вот почему у меня твой номер на новом. Я собирался позвонить тебе. Тебе нужно было время, чтобы восстановиться, а мне нужно было время, чтобы вырасти в того, кто заслуживает тебя. Я выжидал, был терпеливым.

Ее дыхание становится быстрее, сильнее — прерывистее, когда она смотрит на меня. Это как я вижу, как части головоломки встают на место, вижу, как ее мысли жужжат. Вот почему я тянусь к ее бедрам и тяну ее к себе, беря по ходу дела за талию ее брюк. Ее руки падают мне на плечи, когда я поднимаю на нее глаза и ухмыляюсь, грубо дергая за эластичные брюки, которые теперь не более чем тонкая ткань, мешающая мне.

— Я больше не буду терпеть, Тинк. Я иду за тем, чего хочу. Прямо сейчас.

Глава 23

Уинтер

Я часто думала о той ночи с Тео. Ладно, я была одержима этим. И я была уверена, что представляла, как ему нравится заниматься со мной. Сначала я чувствовала себя виноватой.

— Все в порядке, тебе не нужно, — сказала я, хватая его за волосы, пытаясь поднять его обратно.

Он рассмеялся, и я почувствовала глубокий рокот, который пронзило мое нутро. Глаза его сверкнули, он посмотрел на меня из-под моих ног.

— Я знаю, что мне не нужно, Тинк. Но я действительно, очень хочу.

Я никогда не чувствовала себя такой голой, как когда его взгляд был устремлен на самую интимную часть меня.

Я была не со многими мужчинами. Я была слишком занята учебой, а затем работой.

И я определенно не была ни с одним мужчиной, который ел мою киску с улыбкой. Что он и сделал.

Той ночью у меня был первый оргазм, когда ухоженная щетина Тео Сильвы терлась о внутреннюю поверхность моих бедер. Мне должно быть грустно, что мне потребовалось двадцать восемь лет, чтобы пережить этот момент, но я не грущу. В этом было что-то поэтичное. Незабываемое. И прямо сейчас я возвращаюсь в то самое место, когда Тео стаскивает с меня леггинсы, словно не может ждать ни секунды.

— Я только что потренировалась, — фыркаю я, прежде чем внутренне отругать себя за то, что пытаюсь испортить этот момент, когда я знаю, как это приятно. Как сильно я хочу этого.