Элси Сильвер – Беспомощный (страница 43)

Я закидываю большой палец через плечо и иду прямо к своей дорожной сумке, которая стоит рядом с ужасной маленькой раскладушкой, на которой, как я сказала себе, я буду спать.

Не уверена, что именно я пыталась доказать. Новая я заставила бы Джаспера спать на ней, но один взгляд на него и его неуклюжее тело говорит мне, что это не вариант.

Я слишком люблю его, чтобы так с ним поступить. И он любит меня слишком чтобы сказать нет.

Боже. Мы в такой заднице.

— Спасибо.

Я слышу, как он идет по комнате, половицы под плотно сотканным ковром скрипят, когда он неуклюже проходит мимо.

Я пытаюсь заставить себя не оборачиваться и не смотреть на него, когда он идет.

Но мне это не удается.

Жалко.

Я позволяю своим глазам блуждать по его широким, подтянутым плечам, по тому, как его мышцы перекатываются на спине, когда он идет. По выемке вдоль позвоночника. По серым татуировкам, обвивающим его руки, и одинокая, которая выглядывает на ребрах. Я могу видеть ее только потому, что он поднимает одну руку и проводит по волосам, но это очень похоже на...

Нет.

Я качаю головой и возвращаюсь к своей сумке. Когда я слышу, как закрывается дверь в ванную, я бросаю полотенце и быстро надеваю черные шорты для сна Calvin Klein и обтягивающую черную майку. Бюстгальтера нет. Моя грудь недостаточно большая, чтобы это имело значение. Этот эластичный материал прижимает ее на место без проблем.

Я сажусь на койку, и пружина протыкает мою задницу через хлипкий матрас. Все в порядке. Я не истязала себя пуантами годами, чтобы меня отпугивал мелкий дискомфорт.

Когда я ложусь на скрипучую койку, в моей голове все время всплывает образ татуировки Джаспера. Я всегда знала, что у Джаспера много татуировок. То, что начиналось как одна, переросло во множество.

Они покрывают его бицепсы, переплетаются с плечами и сползают по его предплечьям. Они все черные, старые более выцветшие, чем новые. Для меня они просто добавляют ему привлекательности. Такие мужчины, как Стерлинг, не делают татуировки. Они делают себе процедуры на лице. Джаспер не «один из нас», как сказал бы мой отец, это замечание звучит гораздо более оскорбительно сейчас, когда я снял свои шоры.

Джаспер совсем не похож на тех мужчин, с которыми я росла. Он грубый и грязный и любит так сильно, что причиняет себе боль в процессе.

И я хочу знать, что это за чертова татуировка.

Я встаю, проношусь через комнату и распахиваю дверь ванной, вступая в помещение.

Одна сильная рука прислоняет массивное тело Джаспера к стене душа, а другая сжимает его член, медленно двигаясь вверх и вниз.

Он поворачивает голову ко мне.

Мокрые карамельные волосы обрамляют его лицо, а струи душа хлещут его по позвоночнику, прежде чем ручейками стекают по его крепкой мускулистой спине и идеально круглой заднице.

Я всегда знала, что тело Джаспера великолепно, что он провел много часов, тренируясь, работая и заботясь о себе, но он … достоин журнала. Его тело выглядит высеченным из камня.

Как и его член.

— Извини, — говорю я мгновенно, застыв на месте, уставившись на его стройное тело. Он крупный мужчина, и его...

— Нет, это не так. — Егоглаза озорно сверкают, когда они упираются в меня. Он выпрямляется, но его рука продолжает лениво, небрежно, как будто для него совершенно нормально дрочить, пока я смотрю.

— Я не хотел сюда врываться.

— Да, ты хотела. — Он ухмыляется мне, и мои колени немного подкашиваются.

Он слишком хорошо меня знает, чтобы играть в дурака. К тому же, я обещала себе, что перестану извиняться за то, что я такая.

И я действительно хочу увидеть Джаспера голым.

Я стою здесь, открывая и закрывая рот, как рыба,

выброшенная из воды, не зная, что делать, потому что... его рука все еще двигается. Мышцы и вены на его предплечьях вздуваются, когда он нажимает.

— Слоан, закрой дверь и сядь на стойку.

Нажимай.

— Прости? — Мое сердце бешено колотится в груди.

— Закрой дверь.

Нажимай.

— И положи эту узкую маленькую попку на стойку.

Нажимай.

Мои щеки пылают.

— Мы оба знаем, что ты хочешь посмотреть.

Я хочу это отрицать, сказать ему, что он сумасшедший и ушел на обед. Что мы друзья, и я не хочу портить наши отношения. Но правда в том, что я хочу их разрушить. Очень сильно.

Мозг может быть в режиме стервы, но мое сердце? Мое сердце в режиме шлюхи.

Я делаю пару шагов и поднимаю свою узкую маленькую попку на стойку.

Нажимай.

— Хорошая девочка, — хвалит меня подтянутый Адонис в душе, и мои пальцы сжимают край стойки так сильно, чтобы сломать ноготь.

Он такой наглый, совсем не похожий на тихого, задумчивого мужчину, которого я знаю. Его глаза облизывают мою кожу, как огонь, и он не перестает дергаться, сжигая меня. Каждая мышца его тела натянута, каждая линия определена. Его грудные мышцы. Его пресс. Эти острые V-образные линии, которые тянутся вниз к тому месту, где происходит все действие.

Чопорный голос внутри меня говорит мне, что вежливо отвернуться.

Но сегодня я не такая вежливая женщина, какой мне говорили, как должна быть.

Поэтому я смотрю. Я воспринимаю все. Круглая, гладкая головка. Плотный обхват. Кусочки волос, ведущие к его подтянутому животу.

Я рассеянно облизываю губы, и он стонет. Мой взгляд устремляется к тем темно-синим глазам, которые я так хорошо знаю. Они держат меня в плену.

Они кипят жаром, которого я никогда не видела. Он хорошо смотрел на меня, как на друга, но сейчас он не друг.

Он смотрит на меня так, будто я его.

— Слоан, — хрипло говорит он, впиваясь пальцами в виниловую стену. — Посмотри на меня. Поговори со мной.

Я снова облизываю губы, двигаясь и чувствуя, какая я скользкая от наблюдения за ним. Если бы я засунула руку в шорты, я могла бы заставить себя кончить за считанные секунды.

— Продолжай, — все, что я говорю в ответ, сжимая бедра вместе, наслаждаясь мокрыми шлепками его ускоренного темпа.

— Ты что-нибудь носишь под этими шортами, милая? — Я не думала, что его голос может стать ниже, но он становится ниже.

— Нет. — Я быстро качаю головой и сглатываю.

Ответный стон Джаспера — чистая мужественность.

— Я мог бы так легко оттянуть их в сторону и увидеть все.

Его слова вибрируют по моему телу, поражая мое нутро почти болезненной болью тоски. По этому. Именно то, что он описывает.

Его взгляд опускается, и я извиваюсь под его тяжестью. Он вглядывается в верхнюю часть моих бедер, где мои шорты слишком туго затянуты. Затем его горячий взгляд останавливается на моих твердых сосках, на неистовом подъеме и падении моей груди, прежде чем он снова ныряет мне в глаза.

Зрительный контакт нервирует.

Это эротично. Он выглядит диким и раскрепощенным.

— Блядь, — ругается он, прежде чем снова пробормотать: —Слоан. Его тело становится жестким, каждая твердая грань его натянута, когда он жестоко дергает свой член.

И затем первый выстрел его спермы брызжет на стеклянную стену перед ним. Стон вырывается из моего горла при виде этого зрелища.