Элси Сильвер – Беспомощный (страница 2)

— Ты разве не слышал, что только что сказала Слоан?

Я пытаюсь быть крутым, но мне не нравится, как он обращался с ней весь этот ужин. Я не знаю, как она здесь оказалась. Она моя лучшая подруга. Она красноречива, умна и забавна — он что, совсем не видит этого? Он ее не видит?

Стерлинг машет рукой и усмехается.

— А, да. Я всегда слышу о ранчо Wishing Well. — Он поворачивается к ней снисходительным тоном и насмешливой ухмылкой. — Ну, слава богу, что ты переросла ту фазу пацанки, через которую прошла, детка. Ты бы упустила свое призвание балерины.

Его паршивый ответ усугубляется тем, что я осознаю, что он услышал, что она сказала, и решил ее проигнорировать.

— Я даже не могу представить, как ты управляешься с оружием, Слоан! — восклицает один парень дальше по длинному столу, его нос густо покраснел от слишком большого количества скотча. — Я была хороша, на самом деле. Думаю, я попала во что-то живое только один раз.

Она тихо смеется и качает головой, ярко-светлые пряди волос скользят по ее лицу, прежде чем она заправляет их за уши и опускает глаза с легким румянцем.

— А потом я безутешно плакала.

Ее губы сжимаются, и я в восторге. Мгновенно представляя себе то, чего не должно было быть.

— Я помню тот день. — Я смотрю на нее через стол. — Ты даже не смогла съесть оленину на ужин в тот вечер. Мы все пытались утешить тебя — это не сработало.

Моя голова наклоняется на яркую прогулку по переулку воспоминаний.

— И вот тут, — Стерлинг указывает на Слоан, даже не удостоив ее взглядом, — вот почему женщины не должны

выходить на охоту. Слишком расстраивает.

Обросшие товарищи по братству Стерлинга хохочут над его неуклюжим комментарием, который побуждает его полностью отдаться своей заднице. Он поднимает стакан и смотрит на стол.

— За то, чтобы женщины оставались на кухне!

Раздается смех, и несколько человек предлагают «за» и «вот, вот».

Слоан с чопорной улыбкой прикладывает белую салфетку к своим полным губам, но не отрывает взгляда от пустого стола, стоящего перед ней. Стерлинг возвращается к злорадству с другими гостями, не обращая внимания на женщину, сидящую рядом с ним.

Не обращая внимания на часть себя, которой она пыталась поделиться с ним.

Игнорируя то, как он ее смутил.

Мое терпение на этот вечер быстро истощается. Желание отойти на задний план непреодолимо.

Слоан ловит мой взгляд через стол и дарит мне одну из своих отработанных улыбок. Я знаю, что это фальшь, потому что я видел ее настоящую улыбку.

И это не она.

Это та же самая улыбка, которой она одарила меня, когда я сказал ей, что не смогу пойти с ней на выпускной в качестве ее спутницы. Брать двадцатичетырехлетнего игрока НХЛ было неуместно ни для одного из нас, и я был тем придурком, который должен был ей это сказать.

Я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как во мне нарастает разочарование из-за того, что она собирается связать себя с кем-то, кто относится к ней как к аксессуару, кто ее не слушает.

Или ценить то, что она многослойна и сложна, а не просто отточенная принцесса, которую ей сделала семья.

Наши глаза остаются прижатыми, и ее щеки начинают румяниться.

Она отводит плечи назад, и мой взгляд опускается на ее ключицы. Внезапно я вижу, как провожу языком по ним. Заставляя ее извиваться.

Я снова поднимаю глаза к ее лицу. Как будто меня поймали. Как будто она каким-то образом могла услышать, что у меня в голове. Потому что мы оба знаем, что я не могу так на нее смотреть. Она может быть, тоже член семьи. И что еще хуже, она официально принадлежит другому мужчине.

Стерлинг замечает этот обмен репликами и снова обращает свое внимание на меня. У меня мурашки по коже.

— Слоан говорит, что вы долго дружите. Извините за путаницу, но грубый хоккеист, похоже, не будет дружить с примой-балериной. Конечно, я не видел вас часто с тех пор, как мы с ней познакомились. Что-то удерживает вас отсутствие?

Он кладет руку ей на плечо, демонстрируя владение, и я стараюсь не зацикливаться на этом жесте.

— Если честно, я тоже мало что слышал о вас.

Я говорю это с таким юмором в голосе, что любой, кто не заметил, как мы на него смотрим, может даже не заметить подкол. Я откидываюсь назад, скрещивая руки на груди.

— Но да. Думаю, я не слишком груб, чтобы быть тем, кто приносит Полиспорин и обезболивающие, когда ноги моего друга слишком грубы от танцев в пуантах, чтобы даже ходить.

— Я же говорила тебе это. — Голос Слоан успокаивает. — Он помог мне переехать в мою новую квартиру. Иногда мы берем кофе. Такие простые вещи.

— В общем, она знает, если ей что-то понадобится, я буду рядом, — добавляю я, не задумываясь.

Слоан бросает на меня взгляд, вероятно, удивляясь, почему я веду себя как территориальный придурок. Я задаюсь тем же вопросом, если честно.

— Хорошо, что у тебя есть я для всего этого сейчас. — Стерлинг отвечает Слоан, но он смотрит на меня.

Затем он резко кладет ладонь на руки Слоан, которые теперь лежат на столе. Те, которые все еще тревожно тянут ее салфетку. Но то, как он ее касается, не успокаивает и не поддерживает. Это шлепок, упрек за ерзание.

Это заставляет ярость бежать по моим венам. Мне нужно уйти, прежде чем я сделаю что-то, о чем я действительно пожалею.

— Ну, я собираюсь уйти на ночь, — объявляю я внезапно, отодвигая стул, отчаянно нуждаясь в свежем воздухе и отдыхе от темных стен и бархатных драпировок, давящих на меня.

— Лучше выспись, Жерве. Тебе это понадобится, чтобы отлично выступить за «Гризлис» в этом сезоне. После прошлого сезона, ты, вероятно, ходил по тонкому льду.

Я тяну за манжеты рубашки и заставляю себя игнорировать укол.

— Спасибо, что пригласил меня, Вудкок. Ужин был вкусным».

— Слоан пригласила тебя, — его раздраженный ответ, поясняющий, что я ему не нравлюсь — или мое присутствие.

Я тупо смотрю на него и кривлю один уголок рта. Как будто я не могу поверить, какой он разъяренный придурок. Теперь я чувствую на нас взгляды, другие люди замечают невысказанное напряжение между нами.

— Ну, для этого и нужны друзья.

— Подожди, но ты же ее кузен, да? — Скотч пьяного парня переливается через край его стакана на его руку, когда он указывает на меня.

Я не знаю, почему мы со Слоан всегда были так непреклонны в том, что мы друзья, а не кузены. Если бы кто-то попытался сказать мне, что Бо, или Ретт, или Кейд не были моим братом, я бы сразу же их вычеркнул. Эти мужчины — мои братья.

Но Слоан? Она моя подруга.

— На самом деле, он мой друг, а не мой кузен. — Слоан бросает салфетку на белый стол, покрытый льняной тканью, с большей силой, чем нужно.

Люди, собравшиеся на ее свадьбу, смотрят.

Ее свадьба в эти выходные.

Мой живот скручивает.

— Ты будешь завтра на мальчишнике, Жерве? — продолжает пьяный парень. Он икает и глупо ухмыляется, напоминая мне пьяную мышь на вечеринке по случаю дня рождения Безумного Шляпника. — Хотел бы сказать, что тусовался с суперзвездой хоккея Джаспером Жерве.

Удивляюсь, что единственная причина, по которой такой парень хочет, чтобы я был рядом, — это повышение его репутации.

— Не могу. У меня игра.

Моя улыбка натянута, но мое облегчение огромно, когда я встаю со стула.

— Я провожу тебя, — вмешивается Слоан, явно пропуская резкий взгляд, который Стерлинг бросает на нее. Или она просто притворяется, что не замечает.

В любом случае, я держу одну руку открытой и жестикулирую, чтобы Слоан шла впереди меня, пока мы молча пробираемся через ресторан.

Я собираюсь прижать ладонь к ее пояснице, чтобы провести ее, но она напрягается, и я отдергиваю руку, почувствовав гладкую, голую кожу, обжигающую кончики пальцев. Я опускаю глаза на пол, когда засовываю покалывающую руку в карман, где ей и место.

Потому что она, черт возьми, не должна лежать на голой спине обрученной женщины.

Даже если она просто моя подруга.

Только когда мы приближаемся к входу в ресторан, я снова поднимаю взгляд. Стройная фигура Слоан покачивается, когда она шагает по комнате. Каждое движение пропитано врожденной грацией, которая приходит с годами тренировок. Годами практики.

Она вежливо улыбается метрдотелю, а затем идет быстрее, как будто она видит свободу через эту тяжелую входную дверь и отчаянно ее ищет. Ее плечи опускаются, и все ее тело обвисает, почти с облегчением, когда она опирается обеими руками на темную деревянную плиту.