Елшад Косжанов – Теневой Художник (страница 2)

– Я думаю, он страдает. Каждое убийство – попытка заглушить боль. Узоры – не просто украшение. Это ритуал. Он пытается создать что-то вечное из того, что разрушается. – Пауза. – Красота и смерть. Ваби-саби.

Сая вздрогнула. Философия ваби-саби – эстетика несовершенства, принятие непостоянства. Как это связано с убийствами?

– Вы считаете, он философ?

– Я считаю, он сломлен. И ищет смысл там, где его нет.

Машина остановилась у бара "Лунный Кот" в Синдзюку – неприметное заведение, зажатое между магазином электроники и рестораном рамэна. Неоновая вывеска едва светилась в сером дне.

Они вышли. Кимура закрыл машину и посмотрел на Саю.

– Слушай больше, чем говоришь. Наблюдай за реакциями. Люди лгут словами, но тела говорят правду. – Он направился к входу. – И, Миура?

– Да?

– Не жалей их слишком сильно. Сочувствие – твой инструмент, но оно может стать твоей слабостью.

Сая нахмурилась, но ничего не сказала. Она последовала за ним в бар.

Внутри бара было темно даже днём. Тяжёлые шторы на окнах, приглушённый свет ламп за стойкой, запах пива и чего-то сладкого – сиропа для коктейлей. За барной стойкой вытирал бокалы мужчина лет сорока, с залысинами и усталым лицом. Он поднял глаза, когда они вошли, и Сая заметила, как его лицо побледнело.

– Полиция? – спросил он, хотя по их виду это было очевидно.

Кимура достал удостоверение, показал молча. Мужчина кивнул, опустил бокал.

– Вы слышали о Рин, – продолжил Кимура. Это не было вопросом.

– Да. Звонили из участка час назад. – Голос мужчины дрогнул. – Я… я не могу поверить. Она была здесь вчера. Как обычно.

– Вы её работодатель?

– Да. Сато Кендзи. Я владею этим баром десять лет. Рин работала у меня два года. – Он провёл рукой по лицу. – Хорошая девочка. Никогда не опаздывала, никаких проблем с клиентами.

Сая подошла ближе, достала блокнот.

– Господин Сато, расскажите о вчерашнем вечере. Как она себя вела? Были ли необычные посетители?

Сато задумался.

– Обычная смена. Пятница, народу было много. Рин работала с шести вечера до полуночи. Мы закрылись, она помогла мне убрать, потом ушла. Около половины первого.

– Одна?

– Да. Она всегда уходила одна. Жила недалеко, минут пятнадцать пешком.

– Камеры наблюдения? – спросил Кимура, оглядывая бар.

– Есть одна, у входа. Запись хранится неделю. Можете забрать.

– Мы заберём. – Кимура обошёл стойку, приблизился к Сато. – Были ли у Рин поклонники? Кто-то, кто проявлял излишний интерес?

Сато нахмурился.

– Она была красивая. Конечно, клиенты иногда флиртовали. Но ничего серьёзного. Рин умела держать дистанцию.

– Кто-то конкретный? Имена?

– Был один парень. Приходил раза три в прошлом месяце. Всегда садился за стойку, заказывал виски, смотрел на неё. Не разговаривал много, но… я видел, как он смотрел. – Сато поёжился. – Жутковато.

Сая почувствовала, как учащается пульс.

– Описание?

– Тридцать с чем-то. Может, сорок. Азиат, среднего роста, худощавый. Тёмная одежда, всегда в капюшоне. Лицо плохо видел.

– Он появлялся недавно?

– Нет. Последний раз – недели три назад.

Кимура и Сая обменялись взглядами. Это могло быть что-то.

– Камеры его зафиксировали? – спросил Кимура.

– Возможно. Проверьте запись за прошлый месяц.

– Мы проверим. – Кимура повернулся к выходу, но Сая остановила его:

– Ещё вопрос. У Рин были друзья? Коллеги, с которыми она общалась?

Сато кивнул.

– Ханако. Другая бармен. Они работали в разные смены, но иногда виделись. Ханако сегодня выходная, но могу дать её номер.

– Дайте.

Сато продиктовал номер, Сая записала. Они забрали флешку с записями камер и вышли из бара.

На улице дождь превратился в морось. Кимура закурил – Сая удивилась, она не представляла его курящим. Он затянулся, выдохнул дым в серое небо.

– Парень в капюшоне, – сказала Сая. – Это может быть он.

– Может. А может, обычный сталкер, не связанный с убийством. – Кимура стряхнул пепел. – Мы проверим записи, найдём его, если он там есть. Но не надейся слишком сильно. Этот убийца слишком осторожен, чтобы засветиться на камере.

– Но всё же стоит проверить.

– Конечно. – Он докурил, затушил сигарету об урну. – Позвони Ханако. Назначь встречу. Поговори с ней о Рин – друзья знают больше, чем работодатели.

Сая кивнула, достала телефон.

Кимура вдруг посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое – на долю секунды.

– И, Миура… – Он помолчал. – Можешь звать меня Елшадом. По имени. Если мы работаем вместе, формальности излишни.

Сая моргнула, удивлённая. Она ожидала чего угодно, но не этого.

– Хорошо. Елшад. – Она попробовала имя на вкус. Необычное, не типично японское. – А ты можешь звать меня Сая.

Он кивнул, почти незаметно улыбнувшись – или ей показалось?

– Сая. Хорошо. – Он направился к машине. – Теперь звони.

Ханако согласилась встретиться через час в кафе в Харадзюку. Сая и Елшад поехали туда, по дороге прослушивая записи с камер бара на ноутбуке в машине. Сая перематывала файлы, замедляя кадры с посетителями.

– Вот он, – сказала она, останавливая запись.

Парень в тёмном капюшоне сидел за стойкой, лицо скрыто тенью. Он смотрел на Рин, которая смеялась с другим клиентом. Взгляд парня был неподвижен, почти гипнотичен.

– Дата? – спросил Елшад, не отрывая глаз от дороги.

– Двадцать четвёртое декабря. Три недели назад.

– Попробуй усилить изображение. Лицо.

Сая увеличила кадр, но разрешение камеры было низким. Лицо оставалось размытым, черты неразличимы.

– Ничего. Слишком тёмно.

– Отправь запись в техотдел. Пусть попробуют восстановить. – Елшад припарковался у кафе. – А пока послушаем, что скажет Ханако.