Эльнар Зайнетдинов – Бескрайний архипелаг. Книга III (страница 46)

— Или, что ещё страшнее представить, превратился бы в жалкий овощ, лишённый разума и воли. — Он нервно потер руки, показывая волнение. — Пришлось, признаюсь со стыдом, слегка… как бы деликатнее выразиться… распечатать неприкосновенный запас. Более десяти драгоценных астэрий ушло на зелье великого исцеления.

Абдулла опустил голову ещё ниже, изображая глубокое раскаяние:

— Молю о прощении за такую… непростительную роскошь, наимудрейший. Быть может, недостоин я подобных трат…

Бенджамин тепло улыбнулся.

— Не терзайте себя излишними сомнениями, — вестник покачал головой. — Человеческая жизнь, особенно жизнь столь преданного соратника — бесценна. Мы непременно организуем новый поход в проклятые земли Клыколесья для сбора целебного плода. Наши доблестные воины с каждым днём становятся сильнее, их мечи острее, а сердца храбрее. На этот раз я убеждён, что всё обойдётся без потерь.

Выражение лица Бенджамина внезапно изменилось. Брови слегка нахмурились, а в голосе появилась едва уловимая строгость:

— Однако скажите мне честно, что же на вас нашло в тот злополучный момент? Неужели ваш острый ум не подсказал, насколько опасен и непредсказуем Макс Фаталь?

При упоминании имени лицо Абдуллы передёрнуло. Маска угодливости слетела, уступив место неприкрытой злобе и отвращению. Руки его затряслись в мелком треморе.

— Было невыносимо, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — … просто невыносимо наблюдать, как этот наглый выскочка, этот самонадеянный мужлан… посмел бесцеремонно взобраться на трибуну!

Абдулла резко встал, его глаза горели фанатичной преданностью:

— Прямо во время вашего выступления! Он осмелился сделать замечание вам — великому провидцу! Моё сердце не могло вынести подобного святотатства!

Бенджамин внимательно наблюдал за вспышкой эмоций. Его проницательные глаза словно заглядывали в самую душу советника, пытаясь найти какую-то важную деталь.

— Абдулла, — голос лидера фракции зазвучал тверже. — Впредь будьте сдержаннее и профессиональнее в своих порывах.

Лидер фракции переплёл пальцы в замок, одарил собеседника суровым взглядом и продолжил:

— Нынешнее положение дел позволяет Фаталю находиться на первых ролях. К тому же, — и здесь в голосе Бенджамина прозвучало нечто похожее на восхищение, — ему удалось весьма деликатно и изящно уладить щекотливый вопрос с кайтами. Признаюсь, впервые видел, как гордый и непокорный народ трясся в настоящем ужасе. — Вестник покачал головой и зацокал. — Кое-кому среди нас двоих явно не хватает терпения и… дальновидности.

Абдулла мгновенно сник, словно проколотый шар. Вся его фигура выражала покорность и раскаяние. Он опустился на колено перед креслом лидера.

— Вы, как всегда, безмерно правы, мой господин и учитель. Прощения прошу за свою горячность и недальновидность. Ваша мудрость — свет во тьме моего неразумения.

Когда Абдулла поднял голову, Бенджамин невольно замер. То, что он увидел на правой щеке советника, заставило его закашляться. В причину скудного освещения сразу и не заметил. Из-под глубокого капюшона, скрывающего лицо практически полностью, выглядывали шрамы разных оттенков, складывающиеся в зловещую картинку. Лидер фракции пальцем отодвинул ткань и увидел демоническую улыбку. Широкий оскал с множеством зубов мертвенно-черного цвета, а над ними — два кровавых кругляша, словно глаза самого дьявола.

Даже борода и бакенбарды выпали на этом участке лица, лишая облик последних остатков симметрии. Выглядело так, будто Абдулла носил маску исчадия ада, которую нельзя было снять.

Бенджамин медленно откинулся в кресле, пытаясь совладать с потрясением. Голос провидца прозвучал с осторожной деликатностью:

— Неужели наш легендарный целитель, чьи руки творят чудеса, не смог вылечить вас полностью?

Лицо Абдуллы исказилось гримасой ярости. Он резко сжал кулаки, а из горла вырвался звук, больше похожий на скрежет металла по камню:

— Мой рассудок острее бритвы, а тело крепче стали, как и прежде! Но этот… этот проклятый шрам… — советник инстинктивно прикрыл изуродованную щеку ладонью, словно пытаясь спрятать от мира своё уродство. — Доктор развел руками. Сказал, что бессилен против подобной метки, — голос Абдуллы дрогнул от унижения. — Лидеру фракции лучше не появляться на людях в компании такого… чудовища. Не желаю позорить ваше светлое имя своим отвратительным видом.

Бенджамин почувствовал, как в груди разгорается праведный гнев. Его пальцы забарабанили по столу — сначала медленно, затем всё быстрее. Вестник резко поднялся, глубоко вдохнул, словно пытаясь потушить пламя возмущения.

— Прекратите немедленно! — голос лидера фракции прогремел под сводами зала с такой силой, что пламя свечей задрожало. — Или я посчитаю, что вы питаете недостойные мысли обо мне!

Бенджамин занес ладонь над столом, готовясь обрушить её с сокрушительной силой, но в последний момент сдержался. Вместо удара он медленно опустил руку.

— Довольно самобичевания. Приступим к делу — время не ждёт. Вам удалось выполнить поручение?

И тут произошло невероятное. Впервые с момента встречи на лице Абдуллы проскользнула довольная улыбка. С учётом шрама это выглядело как двойной оскал. Он поднялся с колен и вновь уселся на стул.

— О да, всемилостивейший господин, — прошелестел советник змеиным шепотом. — Весь поминальный вечер я не сводил глаз с цели, наблюдая из окна гостиницы на противоположной стороне от таверны, — Абдулла облизал губы. — Мне удалось проникнуть в самые потаённые уголки разума как простых горожан, так и экипажа нашего демонического капитана. О, какие сокровища там скрыты!

Глаза советника полыхнули, а по его лицу расползлись волны наслаждения. Копошиться в чужих мозгах, подглядывать за тайными мыслями, узнавать секреты, которые люди прятали даже от самих себя… это было для него величайшим наслаждением, граничащим с одержимостью.

В детстве Абдуллы, когда сверстники в школе, насмотревшись блокбастеров о супергероях, мечтали о невидимости, крыльях или стальных мускулах, он с трепетом желал лишь одного — видеть людей насквозь, проникать в самые тёмные закоулки их душ. Архипелаг зачастую воплощал в реальность смелые мечты, и существа получали то, чего они потаённо желали.

— И каков же наш Макс Фаталь? — не сдержался от жгучего любопытства Бенджамин, подавшись вперёд.

— Вы не поверите, о мудрейший. Деньги для него далеко не первоцель, власть — скорее ноша, — советник покачал головой с притворным изумлением. — Слава и признание тоже находятся далеко от вершины приоритетов.

Он сделал театральную паузу, наблюдая за реакцией правителя:

— Что касается женщин… Фаталь весьма консервативен в этом вопросе и, судя по всему, состоит в отношениях с экзотичной аэлари. Правда, старается тщательно скрывать сей факт.

Бенджамин задумчиво почесал затылок, его глаза сощурились. Вестник любил эти интеллектуальные дуэли, попытки разгадать человеческую природу:

— Позвольте предположить… Он живёт битвами и приключениями? Типичный адреналинщик, жаждущий острых ощущений?

— Частично верно, но далеко не полная картина, — Абдулла склонил голову с подхалимским почтением. — Может быть, ещё одна попытка, о всевидящий?

Но тут выражение лица Бенджамина внезапно стало беспокойным.

— Признаюсь, я в полном смятении, — провидец взглянул на часы в интерфейсе. — Время поджимает, дорогой друг. Через двадцать минут капитан Фаталь переступит порог этого зала для важного разговора.

Лидер фракции строго посмотрел на советника.

— Потому прошу вас — говорите прямо.

На мгновение по изуродованному лицу Абдуллы пробежала тень животного страха. Однако он мгновенно взял себя в руки, натянув привычную маску угодливости.

— Больше всего на свете Макс жаждет спасти Землян, — прошептал советник, и в его голосе прозвучала едва заметная насмешка. — Хочет, чтобы наша фракция не просто выжила, но заняла достойное место под солнцем, стала великой и могущественной. Он мечтает о царстве справедливости, доброты и прочих детских грезах. В прошлой жизни работал стражем порядка в отделе борьбы с наркотиками. Спасал молодых людей от пагубных веществ, вытаскивал их из лап смерти. Неоднократно рисковал собственной жизнью ради друзей. Уже здесь, в Архипелаге, совершил немало подвигов — за это его боготворит команда. Недовольны разве что ежедневными изнурительными тренировками да скудными порциями горячительного после вахты.

Бенджамин медленно опустил веки, пальцы его мягко массировали переносицу. Вестник погрузился в транс, обрабатывая полученную информацию через призму своего жизненного опыта.

И вдруг его лицо преобразилось. Глаза распахнулись, и в них вспыхнула искра гениального озарения.

— Превосходно, мой верный друг, — голос лидера фракции зазвучал с удовлетворением стратега, нашедшего недостающий элемент головоломки. — У меня созревает весьма интригующая мысль о том, как обратить его удаль нам на пользу.

Абдулла осторожно поднял указательный палец, словно школьник, просящий разрешения высказаться. Движение было робким, почти раболепным.

Бенджамин милостиво кивнул, даруя позволение.

— Осмелюсь добавить пару критически важных моментов, всемудрейший, — прошелестел советник, наклонившись вперед с конспиративным видом. — Фаталь поразительно доверчив к тем, кого считает союзниками. Но если его разгневать… — Абдулла содрогнулся, — становится совершенно непредсказуем и опасен. С врагами он безжалостен, как сама смерть. Правда, есть одно исключение… — голос Абдуллы понизился до зловещего шепота. — Если враг человеческих кровей, Фаталь склонен к милосердию. Была в их команде весьма… интересная личность.