Эльнар Хажиев – Сын войны (страница 2)

Но Зинор постоянно твердил мне, что это безнадежно. Они неуязвимы. Каждая смерть бога воскрешает его вновь. Он изучал их культуру и с точностью утверждал, что боги способны возвращаться из мира мертвых. Я не верю в этот мир.

Кринагский народ носит эмблему дракона, кусающего себя за хвост, который символизирует бесконечную жизнь, жизнь после смерти. Эти люди превыше всего ценят традиции, что связаны с богами. Даже когда из Подземного мира приходят боги, насылающие Кровавую Луну, они устраивают фестивали. Хотя это может показаться геноцидом мирного населения. Возможно, темные боги уменьшают общее численное население, чтобы содержать меньшую массу. Их культура заставляет задуматься, насколько различные могут быть народы, разделенные обширными просторами леса Крин.

Зинор поведал мне многое о богах, которые обитают в небесах. О главном из них, Рогоне, боге с пятью женами-мастерицами, которые создают действительно уникальное оружие, способное разрезать ткань реальности. Да, я сам наблюдал такое. Брешь в небе, созданная одним из клинков. Я всегда мечтал заполучить один из божественных артефактов, но меня бы сочли язычником.

Согласно верованиям Кринагии, эти боги не пришли на землю случайно. Дракон, летающий вокруг солнца и охраняющий его, однажды решил укусить солнечное светило. И он это сделал. Из солнечного света возникли три луча, упавшие на гору Эйскал, породившие трех самых могущественных богов: Рогона, Осияту и Атропиуса. Зинор постоянно напоминал, что они олицетворяют мировой баланс – светлую, нейтральную и темную сторону. Сколько бы я ни старался не верить в это, но это правда. Так они и существуют. Вечная борьба между Рогоном и Атропиусом привела к появлению людей. Каждая пролитая капля божественной крови порождала разные умы – светлые или темные. Так возникло деление людей на добро и зло. Осията не участвовала в борьбе, однако, как утверждал Зинор, она была самой могущественной среди них. Атропиус ушел в глубины земли, создав свой Подземный мир, в то время как Рогон вырвал верхушку горы Эйскал и бросил ее в небесные выси, где воздвиг Твердыню Небес. Осията осталась обитать в полном одиночестве на этой возвышенности.

Знание Зинора было обширным и часто нежелательным. Я хотел слышать о слабостях богов, о способах их уничтожить. Вместо этого он повторял о нерушимости мироздания, о неизбежности конфликта между светом и тьмой. Он говорил, что мое желание мести лишено смысла, ведь смерть отца лишь звено в бесконечной цепи событий, предопределенных волей богов. Но я отказывался признать его правоту. Моя ненависть была сильнее любой божественной предопределенности.

Я начал самостоятельно тренироваться денно и нощно, оттачивая свое мастерство владения мечом. Я изучал труды по новой и старой, тактике и стратегии, стремясь найти способ перехитрить бессмертных. Я искал любую информацию, которая могла бы помочь мне в моей безумной миссии. Мне было все равно, что меня считают безумцем. Я готов был пойти на любой риск, лишь бы добиться своей цели.

Однажды я услышал о древнем артефакте, спрятанном глубоко в Запретных Лесах Крина. Говорили, что он способен наделять смертного божественной силой. Это был мой шанс. Если мне удастся завладеть этим артефактом, я смогу бросить вызов Рогону и его приспешникам. Я собрал небольшой отряд, состоящий из таких же изгоев, мотивированных ненавистью к Кринагии, и отправился в самое сердце божественного отродья.

Путь в Леса Крина был усеян костями и предупреждениями. Местные жители избегали их, пересказывая истории о заблудших душах, поглощенных тьмой. Говорили, что лес сам дышит гневом богов, выискивая тех, кто осмеливается нарушить их покой. Мои спутники, несмотря на свою браваду, чувствовали, как их охватывает тревога. Но жажда мести и надежда на обретение силы гнали нас вперед.

Мы продвигались сквозь сплетение колючих кустов и густых деревьев, чувствуя, как воздух становится тяжелее с каждым шагом. Странные звуки преследовали нас, шепот, смех и стоны, играющие с нашим разумом. Однажды ночью на нас напали лесные твари, мерзкие создания, искаженные силой богов. Мы сражались с отчаянием, понимая, что проигрыш означает не только смерть, но и вечные муки, уготованные заблудшим в этих проклятых лесах.

Как бы то ни было, нам помогло лесное создание. Местные его назвали Лесной путник. Он всегда помогал людям, которые бродят по лесу. Но мой отряд был повержен, даже мои навыки магии и боевого искусства, которые я оттачивал с младенчества, не смогли спасти их. Лесной путник предложил мне изучить силу леса. Я сначала не понимал о какой силе идет речь, пока он не начал меня тренировать. Его первоначальная тренировка заключалась в изучении природных способностей животных, так он учил меня следить за птицами. Я придал этому огромное терпение, следить за птицей зимородком не просто. Они невероятно быстры.

– Скорость реакции зимородка, мгновенная и точная, словно вспышка. – сказал Лесной путник.

Я тренировался в борьбе с быстрыми противниками, такими как хищные птицы и змеи, что помогло мне развить молниеносную реакцию. Каждый день я сидел, глядя на зимородка, полагаясь на свою концентрацию. Он был невероятно стремителен, и мне нужно было выхватить крошечную рыбешку быстрее, чем он метнет свой острый клюв. Лесной путник молча наблюдал, его лицо маске оставалось непроницаемым. Однажды, когда солнце уже клонилось к закату, зимородок спикировал в воду. В этот раз я не просто увидел, как он это сделал, я почувствовал это. Будто сам стал частью его стремительного падения, ощутил брызги воды на лице и триумф охоты.

– Если ты сможешь схватить зимородка, до того как он нырнет, то ты освоишь новый навык, – сказал Лесной путник. – Я позабочусь об этом.

Сначала мне казалось, что это почти невозможно, но, упорно тренируясь, я вдруг осознал, что способен на это. Эти птицы порхали у самого побережья, где лес встречался с морем, превращая каждую секунду в напряженное ожидание. Это место было не только опасным для долгих размышлений, но и таило в себе риск получить травму от остроносого клюва стремительного маленького охотника.

После многочисленных безуспешных попыток, после бесконечных мимолетных шансов поймать их, я начал впитывать в себя их молниеносные реакции и невообразимую скорость. Они действительно пронзали воздух, словно стрела, оставляя за собой только шлейф ряби. И в глубине души я знал, что природа наградит меня за это испытание.

Когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона, я почувствовал, как все мои чувства обострились до предела. Морской бриз нес соленый запах водорослей, а шум волн убаюкивал берег. Зимородок, словно яркая драгоценность, завис в воздухе над самой водой. Он был ближе, чем обычно, будто испытывал меня.

Не было времени на раздумья. Инстинкт взял верх. Я бросился вперед, словно хищник, сливаясь с движением ветра и воды. Моя рука вытянулась, и в этот самый момент зимородок ринулся вниз, к серебристой глади моря. Казалось, время остановилось. Я чувствовал, как мои пальцы касаются его оперения, мгновение, которое решит все.

И вот он, в моей руке. Небольшое, трепещущее создание, полное энергии и жизни. Я ощутил легкий укол от его клюва, скорее удивление, чем агрессию. Смотря в его маленькие, бусинки глаз, я понял, что Лесной путник говорил правду. Я обрел не просто новый навык, я стал частью этого мира, его движения, его ритма. Я понял его язык, его тайны.

Осторожно разжав пальцы, я выпустил зимородка. Он взмыл в воздух, на мгновение завис, будто благодаря меня, и скрылся в лучах заходящего солнца. В душе воцарилось спокойствие и тихая радость.

После этого что-то изменилось. Мои рефлексы обострились, зрение стало острее, и я мог предвидеть движения даже самых быстрых существ. Лесной путник начал обучать меня другим аспектам лесной силы.

Следующим этапом стало понимание силы корней. Лесной путник заставлял меня часами сидеть у старых дубов, прикасаясь к их коре и закрывая глаза. Сначала я чувствовал только шершавость и холод, но со временем начал ощущать пульсацию, медленный, неумолимый ритм жизни, пронизывающий землю. Он учил меня чувствовать связь между всеми живыми существами леса, как огромная грибница связывает деревья, питая и поддерживая их. Эта связь дала мне невиданную ранее устойчивость, способность черпать силу из самой земли.

Лесной путник побуждал меня есть частицы коры дуба, чтобы стать еще ближе к природе, постигнуть самую суть деревьев и их тайной жизни. Вкус коры был горьким, землистым, но я глотал ее, словно принимал лекарство, прописанное самой природой. С каждым днем, проведенным в лесу, я чувствовал, как растворяюсь в нем, становлюсь его частью. Городские воспоминания тускнели, их острота стиралась, словно песок, уносимый ветром. Меня больше не мучили амбиции, сомнения – осталась лишь тихая радость бытия, единение с миром.

Временами мне казалось, что я вижу, как корни дубов, словно живые змеи, пронизывают почву, сплетаются между собой, образуя сложную, непостижимую сеть. Я ощущал, как эта сеть расширяется, охватывает весь лес, всю землю, и я – маленькая, но важная часть этой огромной, живой системы. Лесной путник молча наблюдал за моими преображениями, его глаза светились мудростью и пониманием. Он не требовал от меня ничего, кроме искренней любви к лесу.