Эльнар Хажиев – Свириан (страница 6)

– Если ты проявишь свои силы, она не позволит тебе обнажиться, в самый не подходящий момент.

– Аа, вот оно что, а я сразу не поняла. Откуда у тебя этот леотард?

– Ее ткань очень прочная, соткана для меня по заказу твоего отца в одной волшебной швейной. Сил у меня нет, поэтому мне не пригодится эта вещь.

– Волшебная швейная?

– Кажется ты еще мало знаешь об этом мире, тебе действительно стоит выходить за стены замка, – грустно вздохнула мама.

– Мам? Тебе грустно? – удивилась ее опечаленному виду.

– Да Свириан, все нормально. Только вот, я скучаю по своему родному дому, синему небу и теплу солнца.

– Я тоже хочу увидеть солнце, сестры мне постоянно о нем рассказывают разные истории.

– Увидишь, я думаю, что я буду меньше запрещать тебе выходить гулять. Когда-нибудь, ты отправишься во Внешний мир.

– Спасибо мам, люблю тебя, – обняла я ее, а она прислонила свою голову губами к моим волосам и тоже обняла.

– Когда-нибудь, этот ужас закончится, – прошептала мама, но я сделала вид, что не услышала.

Мама глубоко терзается своими мыслями о существовании в этом мире, в самом начале она даже пыталась убежать. Однако, осознав всю тщетность своих попыток и отчаявшись найти выход, она прекратила сопротивляться. Она делилась со мной рассказами о своих авантюрных похождениях, как она грабила городские лавки и караваны купцов. Эти истории сильно мне запали в душу, но, к сожалению, их больше не слышно: мама теперь – пленница этого мира, как она обычно говорит. Бывают моменты, когда я ее действительно понимаю.

Когда она рассказывала свои истории, пережившие невероятные испытания. Ее глаза светились особым огнем, отражая внутреннюю борьбу и пылкую решимость, которая когда-то гнала ее вперед. В детстве эти ее рассказы казались мне волшебными сказками, в которых смешивались отвага и безумие. Однако с годами я начала замечать, что ее рассказы приобретали другой оттенок – оттенок горькой ностальгии и нерастраченной свободы.

Мне всегда было интересно, что именно подтолкнуло ее к таким отчаянным поступкам. Она упоминала о своих товарищах по оружию, о тех, кто бросал вызов судьбе бок о бок с ней. Эти люди были, казалось, ближе всех к ней, но и их жизни навсегда остались где-то за гранью ее воспоминаний. Мама говорила о потерянных друзьях словно о забытых героях, заслуга которых не признана миром. В ее голосе сквозила смесь жажды приключений и неких невысказанных сожалений.

Сейчас, когда она уже не может отправиться в подобные путешествия, ее постоянными спутниками стали воспоминания и та внутренняя тьма, от которой, как мне кажется, она так и не сумела освободиться. Бывают моменты, когда она умолкает, смотрит в окно и на ее лице появляется выражение тихой тоски. В эти моменты мне кажется, что она видит перед собой тот мир, который давно остался в прошлом, и который стал навеки для нее недосягаемым.

Я все больше задумываюсь о том, как ей помочь обрести покой. Возможно, ее истории не только уроки отваги, но и предостережения о том, как легко можно стать пленником своих собственных стремлений и мечтаний. Я стараюсь быть рядом, поддерживать ее своим присутствием и вниманием, надеясь, что мое понимание и сочувствие помогут ей смириться с ее прошлым и найти новое смысл в жизни.

Нарядившись в мамину одежду, я наконец-то готова к выходу. Зачем откладывать такие мгновения, если можно сразу шагнуть наружу? Во дворе меня встречает Оделиан. Она часто парит вокруг моей башни и заглядывает ко мне в комнату. Как ни странно, Оделиан не носит одежды – ее тело предстает настоящим отражением ее сущности. Необычные пропорции головы, маленькие рога и выразительные скулы придают ей угрожающий вид. На спине – крылья, покрытые крошечными коготками, которые мне иногда хочется выдернуть. Все ее тело укрыто мелкими, но прочными чешуйками, от кончиков пальцев до самых рогов. Учитывая, что они царапают все подряд, я догадываюсь, что одежда имела бы невыносимый дискомфорт. В нашей семье все стройные, возможно, это заслуга отца. Без одежды легко заметить статность и грацию Оделиан. Природа одарила ее высокой статью и роскошной грудью, что вызывает во мне легкую зависть. Поедая с аппетитом весь обеденный стол, мы никогда не задумываемся о силуэтах, в отличие от Селерии, которая переживает из-за каждой лишней крошки и заметно нервничает, если переест.

Пока я завязываю шнурки на заимствованных маминых ботинках, Оделиан подлетает ближе и приземляется на ограде. Ее крылья складываются с легким шорохом, напоминая рябь на воде. Взгляд ее проницательных глаз изучает меня. Меня завораживает ее умение видеть насквозь, словно она уже знает, что я собираюсь сказать или сделать.

– Ты снова в маминой одежде, – замечает Оделиан с хитрой улыбкой, в которой сквозит или же легкая издевка, или искреннее веселье. Я пожимаю плечами, делая вид, что это не имеет значения. Отчасти ведь так и есть – я чувствую себя немного другой, когда прикасаюсь к мягкой ткани и представляю себя взрослой, уверенной женщиной, как моя мама.

– Сегодня хочу пойти дальше обычного, – призналась я, стараясь перехватить уверенность у своего отражения на гладкой поверхности ее крыльев.

Оделиан взмахивает крыльями, создавая легкий ветерок, и кивает. Ее поддержка не высказана вслух, но явно ощутима. Я смотрю на входные ворота, через которые мне предстоит пройти, и ощущаю, как возбуждение расползается по всем углам моего существа. Сегодня будет новый день, новая возможность узнать, кем я могу стать за пределами известного мне мира.

– Я не слышу, что ты готова, – окликнула меня крылатая сестра.

– Готова! – воскликнула я громко. – Наконец-то мне удастся посмотреть на город, который я видела только с окна.

– Теперь ты сможешь проводить время со своими звериными друзьями, за пределами замка.

– Это точно. Ну что, покажешь мне пропасть бесконечности?

– Но отец же против. Хотя постой, когда это меня останавливало, – рассмеялась Оделиан.

Мое сердце начинает биться с нетерпением, вот-вот я начну жить как все остальные и вкушу дары жизни. Ворота медленно отворились, и я увидела огромную площадь. Много покойных людей ходило без толку по своим разным делам и почти не обращали внимание на наш замок.

– Ого, а вот из окна такого красивого пейзажа нашего города мне не видно.

– Конечно не видно, снизу всегда прекрасней вид, – хлопнула меня сестра по плечу. – Но сверху лучше. Пойдем, тебе нужно зажечься.

Мы шли мимо величественной городской площади, и ни одна душа не обращала на нас внимания, даже на мою необыкновенную сестру. Казалось, так и должно быть. Среди прохожих я заметила множество диковинных животных. Добравшись до узких улиц, передо мной открылась пестрая галерея разнообразных магазинчиков. Мне захотелось узнать, что они хранят в своих стенах, и я вошла в один из них, оставив сестру снаружи.

«Оу, в магазинах все так же черным-черно».

Даже продукты окутаны черным цветом. Почти ничего другого я не заметила. Мама рассказывала мне, что фрукты бывают самых разных цветов и вкусов. Но в Хайлаке такое богатство неведомо. В основном, только для мертвых все черное. Я решила купить загадочное темное яблоко, чтобы понять, как происходит торг здесь. Отчасти я знала, что делать, ведь друзья и сестры все объясняли, но хотелось испытать все самой. Взяв яблоко, я двинулась к продавцу.

– С вас две капли, – огласил продавец цену и протягивает мне иглу. Я знаю не многих животных, вот, например, продавец очень напоминает мне кабанчика. У меня есть друг кабанчик, который постоянно любит кусать меня.

Я взяла иглу и легонько кольнула палец и отплатила парой капель крови. Все так, как мне объясняли. Мама мне говорила, что во Внешнем мире, расплата ведется металлом, а именно золотом. По мне так, оплачивать товар кровью, на много удобнее. Я улыбнулась продавцу и покинула магазин.

– Ну как тебе? – спросила меня Оделиан.

– Это здорово! Я никогда еще не была в магазинах!

– Тут еще много чего есть, помимо магазинов. Можем пройтись и по другим заведениям.

– Возможно позже, я скорее хочу к пропасти!

– Ну тогда идем дальше, нам нужно покинуть город. Пропасть не так далеко.

Сестра взмыла вверх и указала в какую сторона города, мне нужно идти. Я как маленькая девочка, побежала по улицам темного города. Покойники оглядывали на меня свои звериные взгляды, куда же я так могу торопиться?

Когда я добралась до границы города, я увидела улетающую в красном небосводе свою сестру. Сначала я не осмеливалась ступить на мягкую кровяную землю, но взяла себя в руки и побежала дальше.

– Не отставай, а то кроты загрызут! – крикнула мне сестра отдаляющим эхом.

Я сначала не поняла, о каких кротах она мне сказала, но когда я почувствовала дрожь земли, то поняла, что это нечто огромное под землей.

– Оделиан! – крикнула я ей. – Кажется за мной гонится крот!

– Ах-ха-ха! Давай тогда быстрее беги!

Быстрее я уже не могла, дрожь становилась все ближе, земля уходила из-под ног и затрудняла движение. Тогда я присела и закрыла голову руками, зажмуривши глаза. Произошел резкий звук и яркий свет, я ничего не поняла и сидела дальше. Ко мне подлетела моя сестра.

– Вот и все, стоило покинуть этот замок, и искра дала о себе знать, – сказала Оделиан.

– Не понимаю, о чем ты, – глубоко в коленки ответила я глухим голосом.