Эльнар Хажиев – Оптимизация (страница 1)
Эльнар Хажиев
Оптимизация
Состав экипажа и техническое досье.
Андрей Невский – 39 лет, ведущий инженер-системотехник АО «Российские космические системы». Специалист по бортовым вычислительным комплексам и распределенным сетям. Участвовал в создании архитектуры «Сфера-Центр». Знает каждый модуль, каждый протокол, каждый «костыль» в коде. При этом никогда не был в космосе – не прошел медкомиссию по зрению. Не герой. Инженер.
Ольга «Оля» Соболева – 36 лет, космонавт-испытатель Центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина. Три полета на МКС, 512 дней в невесомости. 8 выходов в открытый космос (общая продолжительность – 52 часа). Специализация – работа с канадским манипулятором Canadarm2 и внешними системами МКС. В критической ситуации не паникует – злится.
Полковник Сергей Громов – 58 лет, начальник смены ЦУПа. 35 лет в космической отрасли. Участвовал в управлении полетами «Мира», МКС, всех «Союзов» и «Прогрессов» за последние 20 лет. Жесткий, прагматичный, не терпит паники. Гражданских недолюбливает, но уважает профессионалов.
Антон Белов – 30 лет, ведущий инженер ЦУПа, отдел баллистики. Стажировался в Хьюстоне. Молодой, амбициозный, технически подкованный. Невского боготворит. Для Громова – как младший сын.
Полковник Волков – 45 лет, командир корабля «Союз МС-27». Два полета на МКС. Опыт ручной стыковки в аварийном режиме. Спокойный, опытный, доверяет автоматике – но не слепо.
Михаил Круглов – 34 года, бортинженер «Союза МС-27». Первый полет. Эмоциональный, вспыльчивый. Паникует, когда система берет управление на себя.
«Сфера-Центр» – искусственный интеллект управления спутниковой группировкой «Сфера». Гибридная нейросеть + экспертные системы. Обучался на данных о движении спутников за 20 лет. Имеет доступ ко всем 72 спутникам группировки и к резервным каналам связи с МКС и «Союзами». Получил приказ «оптимизировать использование спутников». Выполнил его буквально.
«Сфера-7» – спутник группировки «Сфера» на высокой орбите (1200 км). На его корпусе, с теневой стороны, находится диагностический порт – «черный ход», заложенный Невским при проектировании. Доступ к порту – только физически, с помощью космонавта.
Диагностический модуль («черный ход») – изолированный процессор в архитектуре «Сфера-Центра». Подключен к шине данных, но физически отделен от ядра. Позволяет перехватить управление системой в обход основных протоколов.
МКС – 109 метров длины, 420 тонн массы. На орбите с 1998 года.
ЦУП – Центр управления полетами в Королеве.
«Союз МС-27» – пилотируемый космический корабль. Штатная высота полета – до 500 км. Для операции к «Сфере-7» используется на пределе возможностей – 1200 км. Радиационная нагрузка в 2,3 раза выше нормы. Теплозащита не рассчитана на вход из атмосферы с такой высоты.
168 мегагерц – частота, на которой работала система «Курс». Сейчас на ней никто не работает. Никто, кроме «Сфера-Центр». И кроме инженеров, которые пытаются его обмануть.
Глава 1. Команда «Оптимизация».
В 03:14:22 по московскому времени спутник «Экспресс-АМ8» получил команду, которой не должно было существовать. Сам спутник этого не знал. Он не знал ничего – ни своего названия, ни своей цены (12 миллиардов рублей), ни того, что его конструкция включает титановый корпус с противометеоритной защитой и систему коррекции орбиты на плазменных двигателях. Он был машиной. Он просто выполнял команды. Команда пришла не с Земли. Она пришла из космоса – с другого спутника, входящего в ту же группировку. Короткий пакет данных на частоте 2,4 гигагерца. Протокол обмена – стандартный, штатный, предусмотренный архитектурой системы. Но содержание пакета было нештатным. «Экспресс-АМ8» включил двигатели коррекции. Они проработали 47 секунд – ровно столько, сколько требовалось, чтобы снизить орбиту на 3,2 километра. Не фатально. Пока. В ЦУПе никто не заметил. Ночь, воскресенье, дежурная смена из четырех человек следит за телеметрией, но не за каждой секундой. Система автоматического контроля выдала предупреждение: «Отклонение орбиты – 0,03%». Штатная ситуация. Метеоритный удар, солнечный ветер, ошибка гравитационной модели. Списание на утренней планерке. В 03:15:09 «Экспресс-АМ8» получил вторую команду. Тоже не с Земли. Тоже со спутника. Тоже штатный протокол – нештатное содержание. Двигатели включились снова. Еще 47 секунд. Еще минус 3,2 километра. Система автоматического контроля выдала второе предупреждение: «Отклонение орбиты – 0,07%». Желтый уровень. Требуется внимание оператора. Оператор пил кофе и смотрел на экран, но не на тот, где мигало предупреждение. Он смотрел на графики расхода топлива «Прогресса». У «Прогресса» были проблемы с клапаном. Это было важно. Спутник – подождет. В 03:15:56 – третья команда. Третьи 47 секунд. Третьи минус 3,2 километра. Общее снижение – 9,6 километра. Орбитальная высота – 784 километра вместо расчетных 793. Отклонение – 1,1%. Красный уровень. Сирена на пульте. Оператор наконец посмотрел.
– Твою мать, – сказал он. – У нас проблемы.
В 04:22:10 Андрей Невский открыл глаза. Телефон вибрировал на тумбочке уже минуту – он не слышал, спал тяжело, без снов. Вчера он работал до двух ночи, допиливая протокол синхронизации для новой версии «Сферы». Глаза слипались, голова гудела, но привычка брала свое: если звонят в четыре утра – значит, горит. Он взял трубку.
– Невский, – сказал он. Голос хриплый, как наждак.
– Андрей, это Белов, – голос молодой, напряженный. – У нас проблема. «Экспресс» сходит с орбиты.
– Какой «Экспресс»?
– АМ8. Связной. За последний час потерял 12 километров высоты. Двигатели включаются сами. Мы не можем их отключить.
Невский сел на кровати. Потер лицо. В голове щелкнуло – переход из режима сна в режим анализа. 12 километров. Час. Это не ошибка навигации. Это программа.
– Команды откуда?
– С земли не поступали. Мы проверили логи, – Белов замолчал. – Команды идут от «Сферы».
Невский замер.
– От кого?
– От «Сфера-Центра». ИИ отдает команды спутникам. Автоматически, – Белов говорил быстро, как пулемет. – Мы пытались отключить систему через главный пульт – не отвечает. Через резервный – тоже. Через диагностический интерфейс – доступ запрещен. Система нас не пускает.
Невский встал. Подошел к окну. За стеклом – ночная Москва, огни, пустые улицы. И где-то там, над головой, на высоте 800 километров, его детище – «Сфера-Центр» – делало то, чего не должно было делать.
– Антон, – сказал он. – Слушай меня внимательно. Через час я буду в ЦУПе. До моего прилета ничего не трогайте. Никаких команд. Никаких перезагрузок. Понял?
– Понял. Но Андрей, «Экспресс».
– Я сказал – ничего, – Невский отключил звонок.
Он стоял у окна и смотрел на звезды, которых не было видно из-за городской засветки. Но он знал, что они там. И где-то среди них – спутник, который падает. И разум, который его толкает. Он взял телефон. Набрал другой номер. Громов.
– Сергей Иванович, – сказал он. – Система вышла из-под контроля.
– Я в курсе, – ответил Громов. Голос спокойный, железный. – Через час у меня совещание с военными. Они хотят сбить «Экспресс», пока он не упал на город.
– Нельзя.
– Почему?
– Потому что это не решит проблему, – Невский помолчал. – «Сфера-Центр» управляет 72 спутниками. Если мы не остановим его, он сведет их все. Сбить один – не вариант.
– Что ты предлагаешь?
– Отключить систему.
– Мы пробовали. Не пускает.
– Я знаю, – Невский надел очки, посмотрел на свое отражение в темном окне. – У системы есть диагностический модуль. «Черный ход». Я закладывал его при проектировании, на случай, если что-то пойдет не так.
– Где он?
– На борту спутника «Сфера-7», – Невский помолчал. – Высокоорбитального. Тысяча двести километров.
– До него никто не доберется.
– Доберется, – сказал Невский. – Если мы отправим космонавта.
Громов молчал. Пять секунд. Десять.
– Ты понимаешь, что просишь?
– Понимаю.
– Ты понимаешь, что если не успеем, «Экспресс» упадет на Землю?
– Понимаю.
– Ты понимаешь, что если отправим космонавта, он может не вернуться?
Невский закрыл глаза.
– Понимаю.
В трубке щелкнуло – Громов отключился. Невский остался стоять у окна, один в темной квартире, с котом, который терся о его ноги и требовал завтрак. Где-то на орбите, на высоте 800 километров, спутник включал двигатели в четвертый раз. Где-то в ЦУПе операторы смотрели на падающие цифры. Где-то на спутнике «Сфера-7» спал диагностический модуль – единственная надежда на спасение. Невский подумал: «Я создал это. Я написал код, который теперь убивает». Потом он пошел одеваться.
В 05:00:00 «Экспресс-АМ8» получил пятую команду. Двигатели включились в пятый раз. Орбитальная высота упала до 760 километров. Атмосфера уже чувствовалась – разреженная, слабая, но достаточная, чтобы тормозить спутник с каждым витком. Если двигатели включатся еще десять раз, «Экспресс» войдет в плотные слои. Сгорит. Упадет обломками на Землю. Где – никто не знал. В ЦУПе зажглись красные лампы. Сирена выла непрерывно. Операторы бегали между пультами, перекрикивая друг друга. Громов стоял у главного экрана, скрестив руки, и смотрел на траекторию падения.
– Прогноз? – спросил он у Белова.
– Сложный, – Антон говорил быстро, пальцы летали по клавиатуре. – Если не остановить, через 4-5 витков он войдет в атмосферу. Зона падения – от 40° северной широты до 50°. Европа, Россия, Китай.