Эльмира Латыпова – Летящая с котами (страница 2)
– И?
– Явятся за ними. А заодно – за котятами, чьи матери погибли от кошачьего гриппа.
– Пусть только попробуют!
Царица сбросила одеяло, вскочила на лапы и спрыгнула на ковёр, направившись к двери.
– Ваше Величество, куда вы?
– Вы говорите мне одно и то же! Мне это надоело выслушивать, как вы пугаете меня! Пойду прогуляюсь, хочу побыть наедине с собой, хочу понять, что мне дальше делать.
Не доходя до двери, она остановилась и развернулась.
– Вы знаете, Советник, что среди моих воспоминаний нет ни одного похороненного. У меня, как и у вас, к счастью, – кошачья память, крепкая, как гранит! Результат стараний наших матерей и оберегов, что они для нас создавали. Дело в другом. Когда снятся те, кто давно ушёл из жизни, они либо предупреждают нас о чём-то, либо просят о помощи, либо и то, и другое вместе.
– Эта женщина давно умерла, её нет в живых! Вы не можете ей помочь, Ваше Величество!
– Но, у неё есть дочь…
– Дочь? Но вы мне ничего о ней не рассказывали…
– Да, не говорила… Я и сама только что вспомнила о ней. Постойте… Получается: у Анны есть дочь, которая совершенно ничего не помнит о матери. Вот, кто прячет похороненные воспоминания! Кажется, я начинаю понимать… Анна приходит ко мне, чтобы я помогла её дочери вспомнить!
– Ваше Величество! Как вам такое могло прийти в голову?! Это крайне опасно! Вы хотите позвать к нам девочку из мира, который находится от нашего на расстоянии целой вечности! Девочку, у которой нет памяти, которая, тем самым, разбудит и привлечёт чудовищ, о которых мы уже почти забыли! Это погубит наш мир, погубит всех наших котят! Неужели вы рискнёте всем этим ради этой женщины?
– Если бы Анна не помогла мне, не накормила, не забрала к себе… Я бы не стояла здесь перед вами, не помогла бы вам много лет назад и сотням другим, как и вы, котятам, оставшихся без матерей и оберегов… Я не просто рискну помочь той девочке вернуть память о её матери и о ней самой, я обязана это сделать, как, впрочем, и вы! К тому же, наши предки наказывали нам напоминать людям, кто они есть на самом деле. Значит, мы дважды обязаны это сделать.
Сашка
Александра чувствовала себя совершенно нормальным ребёнком. А то, что у неё – «амназия», как только что выразился доктор, наоборот, звучало прикольно. Ведь ни у кого в классе этой самой «амназии» нет: ни у отличницы над всеми отличниками – Ленки Правченко, которая никогда ни в чём не ошибается, ни у Алинки Смеховой, которая, по мнению Галины Петровны, лучше всех рассказывает стихи.
Зато у Александры Непомнящей она есть! Такое даже нарочно не придумаешь!
Врач попросил Сашку выйти из кабинета. Что Сашка и сделала, но дверь лишь прикрыла за собой, оставив небольшой зазор. Поэтому она слышала всё, о чём он говорил тёте Лене.
– Нет, нет… Что вы! – воскликнул врач-психиатр Сергей Михайлович после того, как тётя ему что-то прошептала на ухо. – Девочка делает это не специально, она «не придуривается», как вы говорите. Она действительно ничего не помнит. Хорошо, что вы послушались меня и сняли все фотографии со стен с изображением её матери. Я вам сказал, что чрезмерное стремление заставить её вспомнить, может плохо сказаться на её здоровье.
– Но почему такое происходит? Что с ней не так? Сашка учится хорошо, всё, что надо, запоминает, учителя хвалят… Наверняка, есть какое-то лекарство.
– Это – нормальная защитная реакция организма, тем более, детского. Мы не можем измерить степень… (нет, не то слово) глубину её чувств после того, как она потеряла свою мать. На мой взгляд, вы должны благодарить природу, что данная защитная реакция сработала. Если бы она всё помнила, то, кто знает, как глубоко и как долго переживала бы потерю. Ну, представьте, что она ходила бы с глубокой раной, которую никто не смог бы забинтовать. В данном случае, лучшее средство – дать ей время. Вспомнить она может в любой момент. Какая-то вещица, сильное чувство или даже стресс. Вот, кстати, он-то как раз способен вытащить из темноты то, что девочка та старательно прячет от себя, что причиняет ей боль.
– Вы гарантируете?
– Нет, я не могу вам это гарантировать.
– Вот, видите! Вы не даёте гарантии, значит, может случиться и такое, что она никогда не вспомнит!
– Послушайте, Елена… Фёдоровна, это уже смешно. Я не волшебник. Я обычный врач детской поликлиники, а вы ждёте от меня чуда. По-видимому, вы боитесь, что у Саши с психикой что-то не в порядке? Уверяю вас, Саша – совершенно нормальный и обыкновенный ребёнок. Сейчас – лето, каникулы, больше путешествуйте. Съездите с ней куда-нибудь, посетите новые места.
Вот-вот! Именно обыкновенным и нормальным ребёнком Сашка себя осознавала кроме тех случаев, когда тётя тыкала в фотографии и требовала вспомнить мать. При одном упоминании о ней у Сашки темнело в глазах и нестерпимо ныло в груди. Да так сильно, что Сашка вынуждена была стонать и трясти головой (как будто, она была не в себе) лишь бы тётя поскорее отстала от неё. Тётя Лена принималась её успокаивать, но от этого становилось ещё хуже! У Сашки поднималась температура без признаков какой-либо болезни. Особенно Сашка ненавидела, когда тётя повторяла, как автомат:
– Успокойся… Александра, успокойся, я тебе говорю!
Тогда Сашка заходилась ещё сильней: ей хотелось орать, бить кулаками о стену, топать ногами.
Так они и жили до того момента, пока Сашка не встретила
Случилось это в тот день, когда они возвращались из Челябинска. Тётя после рекомендаций врача «бывать в новых местах», решила показать Сашке новый город, а заодно встретиться со своей школьной подругой.
На автовокзале они ждали автобус. Было жарко. Тётя Лена ушла куда-то и велела ей сидеть на месте и не отходить от вещей.
Сначала Сашка переписывалась по телефону с Ленкой Правченко по поводу списка литературы на лето. Потом увидела новые прикольные видео от блогеров, на которых подписалась, и зависла. Она перелистывала новости, ни о чём не думая. Так легче всего убить время, пока ждёшь. Но помешала жара.
От жары слипались глаза. Сашка положила голову на рюкзак, надела наушники, включила музыку и не заметила, как уснула. Снова она увидела
Старый двухэтажный дом персикового цвета. Он – стар настолько, что во многих местах штукатурка с краской отвалилась вместе с кусками кирпича. Рядом с домом стоит высоченный тополь. Тени от танцующей кроны накрывают с высоты разогретый солнцем асфальт и тёмные стёкла окон.
Сашка чувствует сильную привязанность к дому и тоску. Она не может уйти и неотрывно смотрит на то, как силуэты пляшущих теней пытаются заглянуть вглубь комнаты, за тёмные стёкла на втором этаже. Ей кажется, что и она вместе с тенями, во что бы то ни стало, хочет туда проникнуть.
А когда Сашка просыпается, чувствует под щекой мокрую подушку. И каждый раз безнадёжно она пытается вспомнить, что это за место, кто живёт в том старом доме, и отчего она всю ночь проревела.
На этот раз её разбудил громкий голос диспетчера, объявившего рейс очередного автобуса. Сашка открыла глаза, которые опять были мокрыми, и увидела под соседней скамьёй среди свисающих ног пассажиров кошку.
Это была обычная белая кошка с серыми пятнами на спине. А вот живот у неё казался неестественно большим. Кошка, высунув маленький ярко красный язычок, тяжело дышала. Похоже, что жара измучила и её.
Сашка обошла скамью, чтобы подобраться к ней поближе, ей хотелось познакомиться и погладить её. Она протянула руку ладошкой вверх, так она знакомилась с кошками в подъезде. Но эта кошка, встала на ноги, подняла вверх хвост и нос и прошла мимо девочки, сидящей перед ней на корточках. Она направилась к кассе, где толпилась очередь за билетами. Сашка оглянулась назад на охраняемые ею вещи. Тётя велела не оставлять их без присмотра.
– Девочка, отойди в сторону! Ты людям проход загораживаешь! – услышала она за спиной.
Пришлось ей вернуться к вещам и наблюдать за кошкой издали. В это время кошка, прошла между ногами людей и легла. Сашка удивилась. Ведь у ног нет собственных глаз, они беспорядочно топчутся возле билетной кассы, а потому могут легко отдавить кошке хвост или лапу, или, что ещё хуже, могут пнуть её в живот.
Сашке ещё больше захотелось подбежать к ней, взять на руки и унести куда-то подальше. А ещё, как было бы здорово, если она раздобудет для неё что-то поесть, беляш или молоко, например.
Сашка сдёрнула наушники. Весёлая музыка мешала ей собраться с мыслями. Всё, что она видела, никак не укладывалось у неё в голове. Могла ли она знать, что всё, что случится потом, с трудом растолкает себе место и уляжется среди знаний об этом мире, которые накопились в её голове за двенадцать долгих лет жизни.
Кошка
Люди, продолжавшие толпиться возле билетной кассы, хотели быстрее уехать. Из-за того, что кассир обслуживала медленно, очередь росла. Люди не замечали кошку, беспокойно переминались с ноги на ногу, возбуждённо разговаривали, размахивали руками.
Сашка волновалась за неё, она не понимала, зачем той понадобилось лечь под ноги взбудораженной толпы. «Уж если, она тупая, – подумала Сашка, – то я ей ничем помочь не смогу». Она включила громче музыку на телефоне, нацепила наушники и уткнулась в новостную ленту.