Эллисон Сафт – И приходит ночь (страница 76)
Вокруг нее расцвел сад: розовые розы, маргаритки и хризантемы ярких всевозможных цветов. Она сразу подумала о Хэле. Она помнила их разговор, но не знала, как давно он произошел. Прошли часы или дни? Все ее воспоминания состояли из мелькающего серебряного света, уколов, незнакомых лиц и обрывков монотонных разговоров.
У нее все еще болело тело, но внутри… Она чувствовала магию. Окрыленная надеждой, Рен направила энергию и увидела, как под ее кожей слабо проступает серебряная паутина. Она сжала кулак, прерывисто вздохнув с облегчением.
– Ты проснулась.
Рен, вздрогнув, повернулась к двери. Уна сжимала в руках букет поникших лилий, оранжево-розовых звездочек с ярко-желтыми пятнами. Она поставила букет в одну из пустых ваз на ночном столике. Композиция была незатейливой – и более привлекательной в своей простоте. Рен перевела затуманенный взгляд на лицо Уны, когда та села. Ее волосы были собраны в свободную косу на затылке, обнажая неровный шрам, пересекавший горло, как ошейник – или, может быть, ожерелье, учитывая, с какой гордостью Уна носила его.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.
Рен сжала пальцы, позволив сиянию магии слабо замерцать в солнечном свете.
– Чудесно, учитывая все обстоятельства.
– Королева приводила сюда целителей днем и ночью.
– Ох. – Рен опустила глаза в пол. Такой доброты она не ожидала. Целители обычно не лечили несмертельные раны в рамках неотложной помощи. – Понятно.
Никто их них, казалось, не знал, что еще сказать.
Уна беспомощно взглянула на еще один букет у постели.
– Они выглядят лучше, чем те, что принесла я.
Этого было достаточно, чтобы Рен сломалась. Без предисловий она заплакала.
– Как ты узнала, что это мои любимые?
Уна простонала:
– Пожалуйста, не плачь. Я понятия не имею, что делать в таких ситуациях.
– Богиня небесная. – Рен хихикнула. – Просто сядь рядом. Или обними меня.
– Я сяду. – Уна сочувственно протянула ей платок, который вытащила из нагрудного кармана. Он повис между ними, как белый флаг капитуляции.
Пока Рен приходила в себя и вытирала слезы, Уна рассказала ей, что произошло, пока она была без сознания. Благодаря доказательствам, предоставленным на парламентских слушаниях, Уна и Рен были помилованы за все вменяемые им преступления. К ночи Весрия послала свою сдержанную благодарность за то, что они избавились от похитителя солдат – и за то, что Хэла не казнили. Пресса, по-видимому, была поглощена политической драмой последних нескольких дней, так как больше в газетах почти ничего не печатали.
– Значит, это в самом деле конец, – заключила Рен.
– Да. – Уна присела на край кровати. Тишина опустилась на них, мягкая, как снежное одеяло. – Я так рада, что ты в порядке.
– Вы становитесь сентиментальной по отношению ко мне, капитан Драйден?
– Нет. – Уна бросила на нее предупреждающий взгляд. – Я просто волновалась, что у меня не будет шанса извиниться перед тобой как следует.
– За что?
– За попытку изменить тебя. – Уна заправила выбившуюся прядь волос за ухо. – Все это время я думала, что защищаю тебя, говоря стать жестче, холоднее. Мир – не самое доброе место, и я…
– Я знаю, Уна. – Рен положила руку ей на плечо. – Ты хотела как лучше.
– Разве? Я была плохим командиром для тебя. И ужасной подругой.
– Не говори так. Сейчас меня это совершенно не волнует.
– Я плохо веду подобные беседы, – пробурчала Уна. – Ты позволишь мне закончить?
– Ты прощена. Счастлива?
– Да. – Уна улыбнулась – одной из редких дружелюбных улыбок. – Я счастлива.
Рен положила голову ей на плечо. В первый раз за столько времени Уна позволила ей это сделать.
– Я тоже.
И несмотря ни на что – ужасные, пропитанные дождем воспоминания о той ночи и пробирающий до костей холод, от которого она все еще не могла избавиться, – она сказала правду. Магия струилась по ее венам, солнечный свет заливал комнату, Уна сидела рядом. Больше она ничего не могла желать. Ничего, кроме…
– Я должна тебе кое о чем рассказать, – произнесла Уна. – Насчет Кавендиша.
Ох. Ее голос прозвучал так мрачно.
– Что такое?
– Парламент отказался помиловать его. Лучший компромисс, на который смогла пойти королева, – отправить его домой и запретить ему въезд в страну.
Сердце Рен пропустило удар. Значит, было уже слишком поздно дать ему свой ответ. Он уехал.
Она выдавила улыбку.
– Отлично.
– Разве?
– Конечно. Я рада, что он отправится домой. Теперь все может вернуться в нормальное русло. Почему же мне не быть счастливой?
– Потому что ты беспокоишься о нем.
– Я влюблена в него.
Богиня, она такая глупая. Сказать об этом вслух – все равно что вскрыть незажившую рану. Слезы снова собрались на глазах, но она долго и ровно дышала, пока не утихло самое страшное. Она не могла плакать из-за этого. С самого начала она знала, что их отношения не продлятся долго. Даже без войны, которая разделила бы их, у каждого из них были обязанности, от которых они не могли отказаться. Она должна была дорожить тем, что у них было, а не цепляться за то, что могло бы быть.
– Я так и не призналась ему в этом.
– Это печально. – Уна произнесла это так категорично, так неловко, что Рен захотелось рассмеяться.
– Возможно. Но я переживу это.
– Естественно. Он просто парень. – Уна скрестила руки на груди. – Есть еще кое-что.
–
– Твоя… тетя здесь.
– Ох. – Поток эмоций при слове «тетя» был ошеломляющим.
Рен откинулась на подушки. Она измучена, а все воспоминания были еще слишком свежими и болезненными. Она не знала, хватит ли у нее сил справиться с отъездом Хэла, а теперь ей нужно пережить визит королевы. Когда она открыла рот, чтобы возразить, ее взгляд снова упал на шею Уны, где шрам поблескивал, как кривая улыбка. Он потряс ее волной страха, от которого перехватило дыхание. Если бы Изабель не было там…
Рен была обязана ей по крайней мере любезной аудиенцией.
– Впусти ее.
Уна бросила на нее долгий сочувственный взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Через несколько мгновений на пороге появилась Изабель, такая же яркая, как первые лучи дневного света. Ее волосы были заплетены в свободную косу и украшены белыми цветами. Хотя на ней не было короны, она все равно выглядела по-королевски с гордо поднятым подбородком и шлейфом элегантного белого платья. Почему-то она выглядела менее суровой, чем обычно.
Солнечный свет смягчил резкие черты ее лица.
Она несла стеклянную вазу, наполненную лилиями в розовую крапинку. Изабель поставила ее на тумбочку и чопорно села в кресло рядом с кроватью. Со своего места Рен чувствовала запах ее духов: лаванда, сладкая ваниль и старые книги.
Молчание затянулось, пока Рен нервно не заерзала под ее пристальным взглядом. Она коснулась одной из тычинок лилии. На пальцах осталась липкая пыльца.
– Спасибо. Они прелестны.
– Я волновалась о тебе.
Рен попыталась скрыть удивление.
– Ваше величество?..
Изабель не поднимала взгляд и продолжала говорить тихо: