Эллисон Сафт – И приходит ночь (страница 42)

Он прищурился. Только Хэл мог выглядеть таким раздраженным при малейшем изменении выражения лица.

– Я просто пытаюсь учесть возможные риски.

Как всегда, практичный.

– Логично. Мы уедем в город завтра рано утром, еще до восхода солнца. Может быть, кто-нибудь сможет доставить нас туда до того, как разразится буря. Тогда мы ненадолго останемся в городе.

– Понял. – Его глаза изучали ее лицо, и хотя казалось, что он хотел сказать что-то еще, он произнес только: – Я дам тебе отдохнуть.

– Да. Спасибо. Спокойной ночи.

Как только за ним закрылась дверь, Рен запустила руки в волосы и отчаянно попыталась разобраться в этих надоедливых чувствах. Он оставил ее с чем-то ярким и бурлящим в груди. А под этим – что-то кислое и странное. То, что она чувствовала к Хэлу, было больше, чем влечение, – гораздо больше, чем знакомое притяжение магии между ними.

Она восхищалась его преданностью своему делу. Ей нравилось, как он слушал ее, как смотрел на нее, словно она была первым лучом солнца на горизонте. Он заставил ее почувствовать себя важной. Как будто она что-то значила. Как будто она не была полностью сломлена.

Богиня небесная, она так запуталась. Даже если бы она позволила себе поддаться чувствам, они никогда не смогли бы быть вместе. Кроме того, что хорошего принесло бы это отвлечение, когда их расследование вот-вот должно было начаться по-настоящему? Пребывание здесь сулило определенные открытия. Уход – и столь вопиющее нарушение правил Лоури – не обещал ничего хорошего. Насколько сильно он ограничит их свободу? Какой ужасный план он приготовил для них?

С помощью яда Лоури уничтожил шестерых элитных солдат и держал их здесь в заточении. В расцвете сил у Хэла, возможно, и был шанс, но сейчас в нем не осталось магии. У них не было ни защиты, ни доказательств. Они даже не знали, где находится ключ от этой двери.

У них не было ничего, но они надеялись, что выяснят хоть что-нибудь в «Путеводной звезде». Осталось всего полторы недели до бала, на котором Лоури предположительно начнет действовать. Если они потерпят неудачу до этого, начнется война и они будут мертвы.

Паника охватила ее. В надежде отвлечься Рен вернулась к своему столу, чтобы порыться в поисках дезинфицирующего средства. В глубине ящика лежал листок бумаги, который сморщился от ее прикосновения. Она вытащила письмо и пробежала глазами по корявому почерку.

Сегодня из-за погодных условий слишком опасно уезжать, но через две недели мы сможем спуститься с горы. Встретимся ровно в 05:00. Счастливо оставаться.

Она резко втянула воздух. С тех пор как Рен начала работать с Хэлом, она почти забыла о карете, которую заказала. Словно из тени, чей-то голос прошептал: «Еще не слишком поздно».

О нет, было слишком поздно. Она не могла взять Хэла в плен – больше не могла.

Или могла? На одной чаше весов был Кавендиш, на другой – все остальное. Что такое вина по сравнению с уверенностью в выживании и искуплении? Да, он ей нравится. Намного сильнее, чем следовало. Но она не могла больше доверять собственному сердцу: она снова и снова разбивалась в бурях его желаний.

«Ты должна быть рациональной, – напомнила она себе. – Безжалостной».

Все было просто. У нее есть только три варианта. Остаться и быть арестованной. Спрятаться и стать следующей жертвой Лоури. Уйти и воспользоваться Хэлом в собственных целях.

Она не бросит товарищей, особенно учитывая, что они могут быть еще живы. С доверием королевы и целым отрядом она могла бы легко вернуться в Колвик-Холл и найти Байерса. Дану могла бы использовать Хэла, чтобы выторговать у Весрии подчинение. И Рен наконец докажет Изабель и Уне, что она не бесполезна. Все это было в пределах досягаемости, и теперь это было даже слишком легко, учитывая, что Хэл доверяет ей. Возможно, даже переживает за нее. Сама мысль об этом заставляла ее чувствовать себя презренной.

«Если я могу подавить хотя бы одно чувство, – решила она, – пусть им будет оно».

Завтра она похитит Хэла.

21

На следующее утро Рен размешала сахар в чае со снотворным и отнесла его в гостиную Хэлу. Он стоял, почти прижавшись носом к окну. Рассвет пробивался сквозь раздвинутые занавески.

За стеклом, покрытым инеем и паром от дыхания Хэла, мир потемнел до жуткого сланцево-серого. Рен видела только сплошные мили снега и беспокойное кружение грозовых облаков над горами. Холод барабанил пальцами по оконным стеклам, нетерпеливо поджидая их.

Страх тяготил ее, давил, словно она держала валуны на плечах. Она не была уверена, что сможет осуществить свой план, но прямо сейчас предать было совсем легко – просто отдать кружку чая Хэлу.

– Тебе достаточно трех чайных ложек сахара или мы приблизим смерть, подсластив его еще сильнее?

– Я выживал и в худших обстоятельствах. – Хэл сделал глоток и нахмурился.

Паника охватила Рен. Он ведь не мог догадаться, верно? Пахло только чайными листьями и лавандой.

Она выдавила из себя смешок.

– Что? Мало? Слишком много?

– Нет. – Хэл снова отпил. Она наблюдала за тем, как дернулся его кадык при глотании, и не была уверена, чувствовала ли она облегчение или сожаление. – Идеально. Спасибо.

– Не за что. – Она прислонилась к стене позади него. – Не против, если я проверю тебя, перед тем как мы уйдем?

Хэл покачал головой.

Рен коснулась рукой его виска, пытаясь не обращать внимания на то, как вспыхнуло лицо под его пристальным взглядом. Когда они впервые встретились, Хэл был бледным и слабым. Он напоминал ей прекрасные непостоянные явления: залитые солнцем капли сосулек ранней весной, румянец деревьев поздней осенью. Теперь он выглядел почти солидно, учитывая его рост и проницательный блеск в глазах.

Его организм, к счастью, очистился от токсина крови Богини. Хэл не был полностью здоров, но его тело начало восстанавливаться без ее магии.

Все, кроме глаз, конечно.

Опухшая и протекающая за глазами фола заставила ее вздрогнуть. Она позволила магии соскользнуть с руки, вздыхая от того, как правильно она гудела между ними.

– У тебя, должно быть, ужасные головные боли.

– Откуда ты знаешь? – настороженно спросил он.

Рен постучала пальцем по его лбу.

– Под твоими глазами очень много давления. Ты когда-нибудь задумывался, почему ты все время такой несчастный и усталый?

Хэл отпрянул от нее, словно она обожгла его.

– Я не знал, что это часть твоей проверки.

– Прости, что рассматриваю все, – проворчала она. – Ты позволил фоле ослабеть, чего можно было избежать, если бы за тобой присматривал профессионал. Если ты не возьмешь это под контроль, то однажды ослепнешь.

– Спасибо за беспокойство.

– Тебе обязательно отказываться от всякого сочувствия? Честно. Это утомляет.

– Я не знаю, что делать с твоим сочувствием. Оно часто похоже на нападение, – вяло произнес он. – Как бы там ни было, я позволил магии ослабеть, потому что хотел этого. Так будет лучше.

– Все это хорошо и, наверное, полезно для твоей кампании самобичевания, но как твой врач… – Рен оборвала себя с тихим вздохом. Теперь не имело значения, как он справлялся со своей магией, не так ли? – Не отправиться ли нам в город, пока снова не разразилась буря?

Хэл натянул пальто, и, когда она протянула ему шарф, он отпрянул от нее, как ребенок от властного родителя. Хоть ему и стало лучше, он все еще воспринимал доброту как оскорбление. Сегодня она не станет идти на компромисс. Ему понадобится все тепло, которое можно получить с помощью подручных средств.

– Если простудишься, я буду так зла на тебя. – Она натянула ему шапку на уши. – Не перечь мне.

С этими словами они наконец собрались.

Через комнаты для слуг они выскользнули из замка навстречу снегу. Рен медленно и осторожно ступала по толстой блестящей коре, прежде чем почти опустилась на колени. Она, прищурившись, посмотрела сквозь сугробы на город, видневшийся в полутора милях отсюда. Океан снегопада и сосен отделял их от цивилизации, дул сильный ветер. Когда он пронесся мимо нее, деревья стряхнули с тонких зеленых иголок сыпучие частицы снега и льда.

Хэл не отставал от нее, но Рен замедлилась, когда поняла, что ему сложно идти с ней в одном темпе. Его дыхание было размеренным, но сквозь хруст снега под ботинками она слышала хрип в его легких. Несмотря на то что у него не было осложнений, он все еще был далек от полного выздоровления. И, судя по его жизненным показателям, которые смутно ощущались через их узы, у него оставалось не более часа, прежде чем снотворное подействует.

Им потребовалось сорок пять минут, чтобы пройти через самый худший участок и добраться до того места, где следы повозок и обуви заполнили скользкую дорогу на городскую площадь. По сравнению с густым туманом и мраком Колвик-Холла это было странно – даже весело.

В уличных фонарях горели лампочки накаливания, а дым, вившийся из труб, наполнял воздух ароматами древесного дыма и выпечки. Все еще спящие таверны прилепились к лавкам изобретателей. Рен остановилась, чтобы поглазеть на витрины. Табличка под прототипом – кажется, он назывался «телефон» – утверждала, что можно воспользоваться им, чтобы поговорить с кем-то за много миль отсюда. Невозможно, но крайне необходимо в таком месте, как это. Ее пальцы в перчатках онемели.

Рядом в стекле появилось отражение Хэла.

– Мне нравится это место.

Рен повернулась к нему.