Эллисон Сафт – И приходит ночь (страница 26)

– Мисс Сазерленд? – Как только Лоури узнал ее, он вздохнул с облегчением и рассмеялся. Он был одет в яркие красные клетчатые брюки и жилет в тон. «Утром он ведь был в другой одежде?..» Они встретились всего несколько часов назад, и вряд ли он кого-то развлекал или катался на лошади в такую погоду. – Нам действительно следует перестать встречаться таким образом, пугая друг друга до полусмерти.

– Прошу прощения! Мои мысли определенно где-то далеко.

Его взгляд с тревогой задержался на отороченном мехом воротнике ее пальто.

– Куда вы так спешите? Вы же не уезжаете?

И какое ему было дело, если бы она даже захотела? Затем она вспомнила – контракт.

«Я не имею права покидать поместье ни при каких обстоятельствах без специального разрешения».

Выдавив улыбку, Рен произнесла:

– Позволите мне сходить по делам? Я хотела зайти в аптеку. Мои запасы почти иссякли, не хватает ингредиента для лекарства Генри.

– Я бы, конечно, хотел сказать да, но… – Лоури повернулся к окну, сцепив руки. Облака за стеклом были похожи на сплошную серую стену. – С этой бурей шутки плохи. Как только наступит ночь, вы не найдете дорогу обратно.

Рен засунула холодные руки в карманы. Она говорила медленно, чтобы скрыть нетерпение в голосе:

– В армии мне встречались вещи гораздо страшнее, чем буря. Боюсь, я должна настаивать. Это вопрос жизни и смерти.

Лицо Лоури побледнело, она видела, как он борется с сомнениями. Выбор был ужасен: рискнуть любимым слугой или целителем.

– Может быть, я могу заказать для вас ингредиенты? Понимаю, это не идеальный вариант, но…

– Ему становится хуже.

– Пожалуйста, мисс Сазерленд, пожалейте меня. Мои нервы этого не вынесут.

Лоури положил руку ей на плечо в знак мольбы. На удивление, его хватка было крепкой – достаточно, чтобы она отпрянула, – а глаза были слишком умоляющими, слишком уязвленными. С такого близкого расстояния она заметила лопнувший кровеносный сосуд, из которого в склеру вытекла кровь. На этом фоне молочно-голубые радужки его глаз сияли, как лед.

Застыв под пристальным взглядом, она задумалась, мог ли он это сделать. Мог ли он солгать ей.

– Я просто не могу с чистой совестью позволить вам покинуть дом, – продолжил он. – У меня перед глазами будут стоять ужасные видения весенней оттепели. Только представьте. Я, вытаскивающий ваш замерзший труп из сада, как какой-то куст картофеля. Это было бы ужасно!

Ветер свистел, как пронзительное завывание призрака, и весь дом застонал от напряжения. Когда Рен задрожала, вся ее борьба растворилась, погасла, как слабый огонек свечи. Алистер Лоури хотел, чтобы она поверила, будто он человек, заботящийся о благополучии своих слуг, включая ее. И прямо сейчас, с искренней дрожью в голосе, нахмуренным лбом… это сработало.

В конце концов, он прав. Сейчас на горы опускалась ночь, и было опасно блуждать во время бури, чтобы найти город, который, как она слышала, был местом гарантированной смерти от переохлаждения. Хэл никак не помог бы ей, если бы она умерла. Пока погода не изменится, ей придется полагаться на магию, чтобы сохранить ему жизнь.

Ее плечи поникли.

– Вы правы. Не знаю, о чем я думала.

– Я ценю ваше понимание. Правда. – Лоури с облегчением вздохнул и отпустил ее плечо.

Вот так просто вся его настойчивость, все его отчаяние испарились. Это была такая быстрая перемена настроения, что Рен пошатнулась. Теперь, когда адреналин не мог удержать ее в вертикальном положении, она освободилась от всего, кроме тумана паранойи. Лоури действительно был самым вспыльчивым и легко успокаиваемым мужчиной, которого она когда-либо встречала, и она не могла избавиться от тошнотворной мысли, что ее выставили дурой. Но после всего, что она сегодня выяснила, возможно, ей не следовало бы доверять интуиции. Даже если Лоури манипулировал ею, он определенно не скрывал ничего зловещего за этой самоуверенной улыбкой. Не имея четкого мотива, он казался чрезвычайно маловероятным подозреваемым в убийстве.

– Конечно, милорд, – тихо сказала она. – Спасибо, что переживаете за меня.

– Не стоит благодарности, дорогая. Я слишком хорошо понимаю тот эффект, который этот дом оказывает на людей зимой. – Он повернулся и прислонился к перилам, став мрачным силуэтом на фоне окон. Слабый отблеск сумерек мерцал в тени снегопада, и далеко внизу, на первом этаже, сгущалась тьма, бурлящая, как море. – Это становится настоящей клаустрофобией. Сокращающиеся дни. Ветер, снег и невыносимый скрип старого фундамента. Этого достаточно, чтобы свести с ума любого.

– И все же вы остались здесь, – отметила Рен.

– Большую часть года меня навещает много людей, – сказал Лоури. – А оставшуюся… Что ж, я пришел к выводу, что так спокойно, когда тебе не мешают. Я знаю, чем занять себя.

– Например, коллекционированием?

– Да, коллекционированием. – Веселье, с которым он говорил, резко сменилось загадочностью. Прежде чем она смогла надавить сильнее, он повернулся к ней на каблуках и сказал: – И конечно же, планирование мероприятий. Кстати, о них! Я выбираю цветовую гамму для бала. Что, по-вашему, лучше? Черный с серебряным или синий с белым?

– М-м. – Из-за происходящего хаоса бал совершенно выпал у нее из головы. Хотя Рен ничего не была должна Лоури, она не могла избавиться от очередного укола вины. Все это планирование, все эти усилия были бы напрасны. Она довольно скоро предаст его. – Черный и серебряный – цвета Дану.

– Так оно и есть, – сказал Лоури. – Так и будет для моего почетного гостя. Позвольте, дорогая, забрать ваше пальто? Я прослежу, чтобы Ханна повесила его.

Какое-то движение за его плечом привлекло внимание Рен. Внизу, в большом зале, Ханна вытирала пыль с лакированного стола с такой тщательностью, словно это было произведение искусства. Она явно старалась незаметно подслушать их разговор. Рен сняла пальто и передала ему. Лоури перекинул его через руку, как полотенце дворецкого.

– Может быть, вы поможете мне и с меню? – спросил он.

– Вы так добры. – Рен потерла виски. Она с трудом пыталась вспомнить, зачем вообще спустилась сюда, учитывая, как быстро он перескакивал с темы на тему. – Но боюсь, из-за состояния пациента у меня совсем нет на это времени.

Лоури нахмурился.

– Я понимаю. Пожалуйста, держите меня в курсе его успехов.

– Хорошо.

После этого он обернулся через плечо и щелкнул пальцами:

– Ханна, дорогая?

Служанка подпрыгнула, уронив метелку из перьев с грохотом, который эхом разнесся по залу. Из-за этого с гобелена, закрывающего проход в восточное крыло, слетел слой пыли.

Лоури потер переносицу.

– Когда ты совсем насытишься соскабливанием лака с этого стола, убери пальто мисс Сазерленд, хорошо?

– Да, милорд.

– Прекрасно. – Лоури спустился по последнему лестничному пролету и бросил пальто Рен в ожидающие руки Ханны. Она повозилась всего мгновение, прежде чем прижать его к себе так же благоговейно, как свадебное платье. – Я собираюсь успокоить нервы, а вы можете делать все, что вам заблагорассудится. Никто не должен беспокоить меня до конца дня.

– Да, милорд, – сказала служанка ему вслед, когда он завернул за угол. Где-то в глубине дома фальшивый свист эхом отразился от стен, прежде чем его заглушил хлопок двери. И Рен, и Ханна вздрогнули.

– Он… всегда такой? – осмелилась спросить Рен.

Ханна взглянула на нее и поджала губы.

– Какой?

Напряженная тишина повисла между ними. Хотя Рен хотела получить ответы, она с болью осознала, что попросила Ханну выступить против их работодателя. Ханна, которая до сих пор не проявляла никаких признаков того, что хотя бы терпимо к ней относится. Если она неправильно разыграет свои карты, это может плохо кончиться. Тщательно обдумывая свой следующий шаг, Рен сказала:

– Эксцентричный.

Ханна задумалась. Затем внезапно все напряжение покинуло ее.

– Да, миледи. Он всегда такой.

Рен вцепилась в перила так сильно, что у нее побелели пальцы. Если такое поведение привычно, свидетельствовало ли оно в пользу или против его характера?

Ханна ступила на лестницу, но остановилась перед Рен.

– Раньше он тоже пугал меня, но вы не должны позволять ему добраться до вас. Лорд Лоури может быть склонен к драматизму, когда ему это нужно.

– О, кажется, я это уже поняла. – Рен ненадолго замолчала. – Спасибо.

Ханна кивнула и опустила взгляд, но Рен слишком хорошо распознала эмоции, искрящиеся в ее глазах. Облегчение.

– Прошу меня извинить.

13

Как только Рен закрыла дверь в свою комнату, все важные мысли ускользнули от нее. Без кого-то, с кем можно было бы поговорить или сосредоточиться, усталость настигла ее. Она потратила всю магию, физически и умственно достигла грани. Ее разум превратился в путаницу слов вроде «убийство» и «яд», затягивающих все глубже и глубже.

«Завтра, – подумала она, забираясь в постель. – Завтра я смогу…»

Рен вздрогнула, проснувшись от послеполуденного солнечного света. Она застонала от стука в голове, голод скрутил желудок в узлы. На прикроватной тумбочке ее ждали холодный чай и рыба рядом с запиской от Ханны, в которой сообщалось, что она принесла Хэлу еду на сегодня.

Эта новость наполнила ее страхом. Она не должна была позволять кому-либо ухаживать за ним, пока не убедится, была ли отравлена его еда. Как долго она проспала? Она нащупала рукой комод и нашла карманные часы.