Эллисон Майклс – У судьбы твои глаза (страница 8)

Судя по виду Таннера, он мне ни на йоту не поверил. Так же медленно поздоровался с остальными парнями, переоделся в рабочую форму и слонялся от одного к другому, ничем, в частности, не помогая. Я внимательно наблюдал за его откровенным протестом, не веря своим глазам. Мне снится, или этот парень и правда такой урод? Сложно слушаться кого-то, когда ты родился с серебряной ложкой в зубах.

Но всему есть предел. А моему терпению и подавно. Оно лопнуло, как мыльный пузырь, которые любил выдувать Крис, когда через двадцать минут своего «кропотливого» труда, Таннер смылся на улицу и затянулся сигаретой. Все замерли в безмолвном ожидании, что будет дальше. Сойдёт ли ему это с рук или сейчас взорвётся бомба замедленного действия, разорвав меня на кусочки, которые ещё больше подпортят раскоряженный вид первого этажа.

Любое действие влечёт за собой последствия. И я прекрасно сознавал последствия того, что собирался сделать. Но не мог поступить иначе. Не люблю, когда меня смешивают с дерьмом на глазах подчинённых. Пусть в моём рту не блестела серебряная ложка, я знал себе цену.

В следующую же секунду я вылетел на крыльцо вслед за Таннером и вырвал сигарету прямо из его рта. Бросил на землю и задавил ботинком. Жаль, так же нельзя сделать и с пустой башкой этого засранца.

– Эй! – Завопил Зак, не ожидая, что моя кишка не так уж тонка, чтобы сделать нечто подобное. – Ты совсем охренел?!

– Это ты охренел, если думаешь, что тебе всё позволено, раз твой дядя – владелец фирмы.

– А мне кажется, что так и есть. – Ухмыльнулся Зак той едкой ухмылочкой, которая разъедает кости от негодования. – Хочешь проблем на свою задницу?

В дверях показались головы остальных ребят – повысовывались, как цыплятки из-под куриного крыла. Я приблизился к Таннеру так близко, что почувствовал кислый запах табака и, что меня порадовало, тонкий аромат страха.

– Послушай сюда, паразит. Ты не с тем связался. Меня не пугает ни твоя неприкасаемость, ни твой дядя. Ты заткнёшься, вернёшься в дом и займёшься делом. Или засунешь свой зад обратно в свою новенькую колымагу и укатишь отсюда так быстро, что я не успею моргнуть. Я не собираюсь возиться с папенькиным сынком вроде тебя.

Зак нервно сглотнул, но выдержал мой звериный взгляд. У него были четыре зрителя, которые жались в проходе, не желая принимать участие в нашей стычке. Поэтому ему было ради кого играть. Он блеснул ехидным оскалом и процедил:

– Будешь своего сынка так учить, понятно? Ах да. Ты ведь не можешь его ничему научить, ведь он слабоумный.

Из груди вырвался рык, достойный царя зверей. Я занёс руку и врезал этому уроду в левую скулу, согнув его пополам. Он что-то прокричал, ребята высыпали на крыльцо, но я попал в яростный раж. Схватил Таннера за горло и прижал спиной к белому кирпичу фасада. Ударил снова, выпустив кровавые брызги на снежную белизну. Занёс другую руку, собираясь отметелить его, как пиньяту, но кто-то схватил меня сзади, не дав нанести вожделенный удар. Не дав закончить начатое.

– Никто не смеет так отзываться о моём сыне!

Лукас и Барни оттащили меня, как сорвавшегося с поводка бульдога. Кевин опустился рядом с Заком, который переводил дыхание и утирал кровавые разводы с губ.

– Всё, всё, остынь, Шон. – Попросил Лукас, и, увидев, как пять пар глаз ошалело смотрят на меня, я остыл.

Таннер был непрошибаем и одарил меня смесью злости и удовлетворённого злорадства.

– Ты ещё пожалеешь об этом. – Бросил он и двинулся к машине, напоследок врезав меня плечом. – Уж поверь мне.

И я поверил. Прикрыл глаза, всё ещё чувствуя свинец в сжатых кулаках. Что же я натворил? Таннер так просто этого не оставит, можно не сомневаться. Я не просто подпортил ему физиономию, но ещё и унизил перед приятелями, кому он неделями пускал пыль своей высокомерия в глаза.

Моя поредевшая бригада оккупировала крыльцо. Четыре облачка пара клубились в метре от меня. Никто из нас не чувствовал холода, только суровую реальность. Они не знали, что делать, ровно как и я.

– Возвращайтесь к работе. – Распорядился я, наблюдая, как взвизгнув новыми покрышками, «камаро» Таннера уносится по обледенелому асфальту прочь.

Работа не ладилась. Впервые за долгое время парни работали в тишине, периодически переглядываясь между собой и бросая на меня озабоченные взгляды. Жалели они меня или боялись, как бы я снова не сорвался на одного из них, я так и не понял. Но они даже не прервались на обед, не сделали ни одной затяжки на перекуре и исполняли любой каприз, как будто я был царь и бог. Они знали то, что знал и я. Это был мой последний рабочий день в «Дженерал Констракшн».

В конце рабочего дня, когда мы уже заканчивали прокладывать дымоход, мой телефон разорался трелью. Франклин Таннер. Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, зачем он звонит. Но я всё же отважился поднять трубку.

– Жду тебя в офисе через двадцать минут.

Всё, что мне сообщил его ледяной, как воздух за окном, голос.

– Заканчивайте без меня. – Сказал я парням, и они кивнули, не зная, я говорю только о сегодняшнем дне или о проекте в целом.

Пока я не спеша ехал в сторону своей погибели, я успел смириться с положением вещей и стал искать пути к отступлению. Завтра же начну рассылать резюме во всевозможные конторы Рочестера, а может и соседних городов. Без моего дохода мы не протянем и месяца. Уэйн и так надрывается в несколько смен в автомастерской, а Полин мечется между заботой о нас троих и подработком в магазине. Я не мог взвалить на них ещё больше, чем они и так тянули на своих далеко не молодых спинах.

«Камаро» Зака стоял себе на парковке рядом со зданием «Дженерал Констракшн», но самого Зака нигде не было видно. Зато из своих уголков повыползали другие офисные планктоны. Поглазеть на то, как меня казнят, сожгут живьём на костре гнева.

Франклин беседовал с кем-то по телефону, но, как только я вошёл в кабинет, бросил «я перезвоню» и взглянул на меня, как на смертника. По правде говоря, таким я себя и чувствовал.

– Ты хоть понимаешь, что творишь, Тёрнер?! – Рявкнул Таннер-старший, как только дверь за мной закрылась. – Твой идиотизм выходит за всякие рамки! Я мирился с твоими отлучками и задержками проектов, но с мордобойством моих сотрудников мириться не стану. Это непозволительно.

– А я не стану оправдываться. То, что творит ваш племянник, вот что непозволительно.

– Как ты смеешь?..

– Вы меня, конечно, извините, но ваш племянник полный кретин.

Правда всегда колет глаза. Франклин весь надулся, как рыба фугу, и запыхтел. Едва ли кто-то позволял себе говорить с ним в таком тоне, но мне нечего было терять. Давно хотелось высказаться о наболевшем, а Зак Таннер был одной из самых болезненных тем.

– И я снова начищу ему морду, если он ещё хоть слово скажет о моём сыне.

– Я терпел твои выходки слишком долго, Тёрнер. Ты уволен.

– Прекрасно! – Выкрикнул я, испытав удивительное облегчение. Будто булыжник с души свалился. – Всё равно я ненавижу эту дыру.

– Пошёл вон!

– Уже ухожу. Только кое-что скажу напоследок.

– Нет, не скажешь. – Грузная фигура Таннера обогнула стол и распахнула дверь перед моим носом, прозрачно намекая, чтобы я выметался. – Я не намерен выслушивать твой бред ни минутой больше.

– Ты такой же говнюк, как и твой племянник. – Сказал я то, что давно мечтал сказать, и с чистым сердцем направился восвояси.

– Зато у этих говнюков есть работа и нет обузы на шее в виде калеки.

Я замер, словно подошвы приклеились к полу.

– Посмотрим, как ты запоёшь, когда останешься без гроша в кармане. Что бы сказала твоя жёнушка? Долго твой парнишка протянет без дорогих лекарств и врачей? Год, два? Начинай откладывать на его похороны.

Недолго думая, я развернулся и впечатал правый кулак в жирную рожу босса. Ярость заволокла разум белым туманом. Я не понимал, что творю, хотелось только размозжить что-то, сломать так же, как сломались наши жизни после смерти Элизабет.

Таннер весил больше сотни, но гнев может стать более сильным оружием, нежели масса. Я видел всё, словно в замедленной съёмке. Как костяшки кулака касаются лица Франклина. Как запускают волновой эффект, отчего его кожа идёт волнами, превращая босса в шарпея. Как ударной волной его откидывает назад, прямо на стеклянную перегородку кабинета, затем он падает на пол с грохотом Годзиллы, ступающей по улицам. Несколько секунд Таннер в шоке и не может подняться, катаясь по полу, как колобок из теста. Колобок с подбитой скулой. На грохот сотрудники высовываются из своих коморок и с ужасом, а кто и с удовольствием, наблюдают за нокаутом на импровизированном ринге.

Сердце моё колотится в безумной горячке. Я сделал то, о чём давно мечтал. Высказал всё Франклину Таннеру и оставил свой след на его лице. Но этого было мало. Он не просто оскорбил моего мальчика, невинное дитя, обделённого материнской любовью и возможностью побыть ребёнком. Он пожелал ему смерти. Просто потому, что не мог смириться с моим оскорблением и приготовил обиду в ответ.

– Ты ублюдок! – Когда Таннер вновь обрёл силы говорить, завопил он с пола. – Ты только что вырыл себе могилу! Рядом с твоей жёнушкой!

Сколько яда, сколько ненависти к женщине, которую он даже не знал. Не найдётся ни одного слова, чтобы ответить ему тем же, поэтому я схватил стул, на котором сидел несколько минут назад, и со всей дури запустил его в ту самую стеклянную перегородку, на которой сейчас красовался кровавый след Таннера.