Эллисон Майклс – У судьбы твои глаза (страница 7)

Я был для сына авторитетом и всей вселенной. Крис не мог не чувствовать той тоски, с которой я смотрел на него. Того беспокойства, с которым я подхватывал его на руки, как сломанную куклу, боясь сломать ещё сильнее. Той озлобленности на весь мир за то, что именно мой мальчик переживает муки, которые бы не пережил ни один взрослый. Я был потерянным отцом с кровоточащим сердцем. А Генри таким не был. Он вёл себя с Крисом так, будто был на равных, знал, как играть во все компьютерные игрушки, которые любил и в которые мог играть мой сын, искренне смеялся с его шуток, без той печальной нотки в голосе, которая звучала в моём. И он никогда не показывал виду, что Крис особенный. Что он не такой, как другие дети. Тот самый важный навык, который я так и не освоил.

Сегодня мы не изменили своей традиции и в полшестого уже восседали за любимым столиком у окна, дурачась и споря по поводу того, кто лучший герой «Марвел». Крис боготворил Капитана Америку. Несложно догадаться, ведь он выбирал майки, пижамы и даже костюм на Хэллоуин с его принтом. А мне всегда нравился Соколиный Глаз. Сыну я сказал, это потому, что он классно стреляет из лука. Но на самом деле меня восхищало другое. Рождённый без супергеройских способностей, он всё равно сумел стать супергероем. Хотел бы я быть похожим на него. Рождённый без суперотцовских способностей, стать суперотцом, но я был совсем из другого теста.

– Пап, – смущённо сказал Крис, когда последний кусочек картошки был благополучно съеден. – Это были лучшие четыре дня в моей жизни.

Желудок свело изжогой, но не от жирной еды, от которой я отвык. Когда твой сын скован наручниками детского недуга, хочешь не хочешь, а станешь плаксивым. Хочешь не хочешь, а научишься скрывать слёзы, которые то и дело подкрадываются к глазам. Мы не делали ничего волшебного эти четыре дня, но для моего малыша они были лучшими. Просто потому, что я соизволил быть рядом.

Я потянулся через стол и взъерошил и без того беспорядочный ворох волос на его макушке. Растянул деревянные щёки в улыбке и задохнулся словами:

– В моей тоже, дружок. В моей тоже.

Наградой мне стали две ямочки-крошки, блеснувшие на детских щеках от наивной, искренней улыбки.

– Ну что, чемпион, в парк или домой?

– А мы сыграем в «Скраблс»?

– Только если ты будешь поддаваться.

Снова улыбка, но уже с нескрываемым облегчением.

– Хорошо. А то я немного устал.

Я подал Крису костыли, «припаркованные» к стене у нашего столика, и помог выбраться из-за стола. Обычно он бурчит и отвергает помощь – хочет делать всё сам, даже если приходится прикладывать титанические усилия. Но все эти занятия и лечебные упражнения вымотали его – было видно по уставшему лицу, на котором вновь мелькали непроизвольные гримасы.

Мы уже были на полпути к выходу, как в забегаловку зашли новые посетители. Я бы и не обратил на них внимания, если бы в перепонки не врезался знакомый голос, который доводил меня до белого каления. Я поднял голову и схлестнулся взглядами с Заком Таннером. Он тоже заметил меня. И моего сына, с глухим стуком о плиточный пол перебирающего костылями между столиками.

Никто, кроме Франклина, не знал о хвори Криса. Даже удивительно, как некоторые оставались слепы в таком маленьком городе, где каждый день сталкиваешься с кем-то из знакомых. И неизбежная встреча, которой я избегал, случилась именно сейчас, в один из «самых лучших дней» Криса.

В груди кольнуло от выражения лица Таннера, с которым он пялился на моего малыша. Удивление вперемешку с отвращением исказило его молодые черты. Но к этому я давно привык. При виде Криса люди выбирают одну из стратегий: стыдливо отводить глаза, будто его и вовсе не существует, или бессовестно пялиться, как на гастролёра из цирка уродов. Таннер выбрал второй вариант. И всё бы ничего, но я заметил коварный огонёк в его глазах. Триумфальный огонёк, который будто говорил «так тебе и надо».

Мой подопечный удостоил меня лишь кивком и присоединился к приятелю за одним из столиков, провожая нашу неказистую парочку глазами, пока мы окончательно не скрылись из виду. Я чувствовал его обжигающий взгляд на своей спине. Он сгибал меня в три погибели, прижимал к земле многотонным грузом. Ну почему из всех знакомых именно этот придурок попался нам на пути?

Радует лишь одно – Крис не заметил, как его разглядывают под микроскопом. Он был слишком мал, чтобы замечать жалостливые взгляды прохожих и благодарные молитвы в их глазах «слава богу, это не мой ребёнок». Как скоро он начнёт всё понимать? Как скоро начнёт чувствовать себя сломанным солдатиком среди новых игрушек?

Глава 4

В пятницу наша бригада прибыла в Голдвью. На новый объект. Двухэтажный коттедж из белого кирпича с гаражом на два парковочных места, которые занимали блестящие «шевроле круз» и «ауди ТТ», будто только из салона. Вдоль окон на нижнем этаже высажены кусты. Летом они наверняка цветут чем-то таким же белым, как и сами стены, но сейчас припорошены лёгким слоем снега, который пока не успел сойти.

Я замер перед выставленной напоказ роскошью, которая мне даже не снилась. Мистер и миссис Беллингтон имели всё, о чём большая половина Рочестера могла только мечтать, но их всё равно что-то не устраивало. Чем больше доход, тем выше запросы. Я успел познать эту вселенскую истину, пока скатывался по денежной траектории в самый низ. Пока меня кормил собственный строительный бизнес, я покупал дорогую технику и мебель ручной работы в «Бассет Миррор», уплетал креветок в бургундском вине пару раз в неделю в ресторанах с Элизабет и мог позволить себе «форд рейнджер» последней модели. Теперь он – последнее, что осталось от прошлой жизни. Ни дорогущей техники, ни креветок, ни Элизабет.

Хозяева вручили мне ключи и поспешили покинуть дом.

– Проведём выходные на Кубе. – Улыбнулась мне миссис Беллингтон, будто я должен был порадоваться за её счастье.

Они пожелали полностью переделать первый этаж. Снести стены между кухней и гостиной, превратив их в большую залу, где могли бы принимать гостей. Переклеить обои, отодрать полы и заменить благородной доской из белого ясеня. Установить камин на обоих этажах и вывести трубу, не испортив фасад дома. Шикарная мелочь, о которой супруги забыли, когда занимались ремонтом после покупки дома. Работы было невпроворот, особенно, учитывая, что придётся разворотить полстены и крышу. А ребята запаздывали.

Я успел пройтись по всем комнатам и набросать поэтапный план работы, когда прибыли Адам, Барни и Лукас. Когда их не брал в оборот Таннер, который задался целью подорвать мой авторитет, они добросовестно исполняли поручения. Мои угрозы насчёт урезания оклада всё ещё были свежи в их головах. Но сам смутьян и возмутитель спокойствия со своим верным подхалимом Кевином так и не пожаловали «ко двору», когда мы уже успели вынести мебель и накрыть гарнитур в соседних комнатах прозрачной плёнкой от пыли, содрать обои и приступить к полу. Я трижды звонил Заку, но тот оставался вне зоны доступа.

Не знаю, в какие игры играл этот засранец, но мне они не нравились. У нас всего два дня, чтобы закончить с перестройкой, и что-то подсказывало мне, что Беллингтоны будут не так лояльны к несоблюдению сроков, как МакМилланы. Они устроят выволочку, как только вернуться с Кубы в пыльные хоромы, а затем меня ждёт выволочка от Франклина. Но Зака Таннера это не волновало.

Через три часа к дому подкатил спортивный «камаро», откуда в развалку вывалился Таннер собственной персоной в компании Кевина Абрамсона. Увидев их в окно, я зарычал, как голодный лев, жаждущий расправы. Кровь забурлила в венах и затуманила разум. Я вырвался на холодный воздух в одной робе и встретил «гостей» ещё на дорожке к дому.

– Какого хрена, Таннер? Твоя задница должна была быть здесь ещё в девять!

Если Кевин и заволновался, то Зак и бровью не повёл, оценивая меня безразличным взглядом. Он не видел во мне грозного льва, а лишь тявкающую шавку.

– Прости, босс, задержались в салоне. Покупали мне новую тачку. Зацени, какая…

– Мне плевать! – Я даже не взглянул на «камаро», который был не самым разумным выбором для северного климата Миннесоты. – Личными делами ты должен заниматься в своё личное время. А сейчас ты должен уже три часа, как пахать вместе с парнями. Или ты забыл, где твоё место?

– Полегче, мужик. – Зак выставил ладони, призывая меня к спокойствию, но я стал зол, как чёрт. – Франклин разрешил нам отлучиться ненадолго. Всё согласовано.

Мои челюсти скрипнули от натуги. Я еле сдерживался, чтобы не наброситься на подонка, как зверь на беспомощную добычу. Франклин носился со своим племянником, как с фарфоровой вазой, и требовал от меня чему-то его научить. Некоторые вещи не чинятся, а некоторые люди не поддаются обучению.

– Франклин, значит. Ну, так вот послушай сюда, Таннер. Здесь я твой непосредственный начальник, и, если я говорю прибыть на объект ровно в девять, то ты должен быть здесь ровно в девять.

– Ладно, ладно, не горячись. Ты что, не с той ноги встал?

Кевин предусмотрительно скрылся в доме, предоставляя приятеля мне на растерзание. Тот обогнул меня, как кучку мусора на своём пути, и тоже двинулся к двери, но я не мог так просто оставить его задницу в покое.

– Если ещё раз такое повторится, ты вылетишь из моей бригады, как пробка из того дешёвого пойла, что ты в себя заливаешь.