Эллисон Майклс – У судьбы твои глаза (страница 3)

– Ты ведь не забыл? – С лёгким упрёком спросил Крис, вперившись в меня внимательным взглядом, будто пытаясь выведать ответы на все свои вопросы.

– Конечно, нет, дружок.

Лжец. Моя фотография должна стоять рядом со словом «обманщик» в толковом словаре. Неужели я так замотался в круговерти работы и отцовских обязанностей, что упустил из виду, какое сегодня число? Разве можно быть ещё худшим отцом?

– Так мы поедем? – Настойчиво допытывался Крис, пока я барахтался в чувстве вины и прикидывал, куда впихнуть завтрашнюю поездку между ремонтом дома МакМилланов и согласованием чертежей с Маллинзами.

– Обязательно поедем. Утром мне нужно на работу, но вечером я заберу вас с бабушкой, и мы поужинаем вместе с твоей мамой. Идёт?

От меня не укрылось, с каким разочарованием Крис поджал губу, когда услышал, что утром я снова оставлю его на попечение бабушки. Снова променяю его на идиотскую работу.

– А мы захватим с собой шоколадные кексы, которые она так любит?

– Непременно. Вы с бабушкой испечёте их, пока я буду на работе. Только обещай, что ты не будешь отлынивать и поможешь бабушке на кухне.

– Ладно. – Смиренно кивнул Крис, который ненавидел возиться с готовкой, уборкой и всем, что требовало от него прилежных действий. Ему было тяжело делать что-то руками, но он старался изо дня в день. Маленький герой, которому самое место в отряде Мстителей.

– Люблю тебя, малыш. – Я ещё раз чмокнул сына в макушку и, когда на выходе во второй раз потянулся к выключателю, услышал самое прекрасное, что может услышать отец:

– Я тоже тебя люблю, пап.

– Как он? Держится? – Озабоченно спросила Полин, когда я спустился вниз. Она как раз домывала посуду и наводила последние штрихи безупречности на старой кухне.

– Кажется, да.

– А ты? – Она вытерла руки полотенцем и прожгла меня взглядом своих тёмных, как горький шоколад, глаз.

Ненавижу, когда она так смотрит. Будто выворачивает наизнанку, выкапывает самые острые камни из ям души. Полин всегда видела меня насквозь, в какой бы плотный скафандр я не прятал свои чувства.

Я бессильно опустился на стул, на котором недавно сидел мой сын и болтал ногами, и запустил руки в волосы, лишь бы не смотреть в эти жгучие глаза.

– Я забыл, Полин… – Только и пробормотал я. – Забыл, что завтра уже шестое.

– Ты слишком много взвалил на себя, мой мальчик. Тут любой не упомнит.

– Но я должен помнить. Какой из меня отец, если я постоянно пропадаю на стройке, вижу сына урывками, да ещё и забываю самые важные даты в его жизни?

– Ты самый лучший отец, который мог бы быть у Криса. – Сурово заявила Полин. Она была мягкой, как зефир, но в моменты, когда нужно показать свою силу, – в такие, как этот – она показывала её во всей красе. – Даже не смей думать иначе. Завтра ты отправишься на работу, а мы с Крисом испечём шоколадные кексы, как и всегда. А потом вместе съездим к Элизабет. Она подождёт, пока ты не освободишься.

Не оставалось ничего другого, только кивнуть. Я знал, что она будет ждать. Все эти шесть лет она ждёт моего визита, а я заглядываю к ней всё реже и реже.

– Уэйн всё ещё на работе? – Спросил я, чтобы переключиться на что-то другое.

– Взялся за срочный заказ. Ему пообещали четыреста долларов сверху, если он закончит до завтра.

– Он слишком много работает.

– Как и ты. – Мягко сказала Полин, снова превращаясь в пористый зефир. – Мы все делаем, что можем, ради Криса.

– Но он уже не в том возрасте…

– Родителю плевать на возраст, если он любит свою семью.

Как иронично. Мои отец и мать не согласились бы с Полин. По их понятиям, они делали всё, что могли ради меня и Криса. Звонили раз в неделю, чтобы справиться о его здоровье. Посылали несколько тысяч раз в месяц, чтобы помочь деньгами. Покупали дорогие подарки на день рождения, чтобы откупиться за свои редкие визиты. Между нами пролегло каких-то триста пятьдесят миль, но казалось, что гораздо больше. Словно они бросили якорь не в Чикаго, а на Марсе, и, чтобы навестить нас, нужно было снаряжать целую космическую экспедицию. Порой мне казалось, что они сбежали в соседний штат только лишь за тем, чтобы быть от горя подальше. А предложение пожить под их крышей, когда мы лишились своей, было лишь жалким проявлением вежливости. Так и видел, как они с облегчением выдохнули, когда я решил остаться в Рочестере и не позволил болезни Криса баламутить их спокойные воды.

– Ты герой для него, Шон. – Продолжала Полин. – Герой для всех нас. Но даже героям порой нужна помощь. – Она печально улыбнулась. – Посмотрела бы я на Капитана Америку, если бы его не прикрывали Железный Человек и Чёрная Вдова.

Она подошла ко мне и положила руку на плечо. Такой простой жест, но такой тёплый. Будто она обернула меня шерстяным одеялом и подсунула грелку к ногам.

– Мы рады быть твоими Железным Человеком и Чёрной Вдовой.

Внезапно кухня наполнилась диким, до боли незнакомым звуком. Я не сразу понял, что это наш смех пролетел по шкафчикам и потревожил пыль на подоконнике. Знала бы Полин, как я ей благодарен. За всё, но больше всего за это – возможность хотя бы иногда вот так вот задорно смеяться. Я заглянул в её глаза, чтобы сказать об этом, но моя чудо-женщина улыбнулась и произнесла:

– Я знаю.

Глава 2

– Видели бы вы эту цыпочку! Ноги от ушей, буфера, как шары для боулинга! А какие вещи она говорила своими пухлыми, как сливы, губами!

Пока я заканчивал прибивать плинтус в гостиной мистера и миссис МакМиллан – работа, которую я не должен выполнять – ребята сгрудились у импровизированного столика из досок, что мы привезли для отделки крыльца, и морили друг друга байками о вчерашнем вечере. Они были молоды и не сбиты с толку жизненными неурядицами. Они всё ещё протирали штаны в барах и цепляли девчонок на одну ночь – привилегии холостяцкой жизни, о которых я давно забыл. Да и не желал вспоминать.

Слушая, как пять здоровенных лбов треплются о похождениях в баре, вместо того, чтобы работать, я испытывал ярость, раздражение и отчаяние. От того, что был их непосредственным начальником, а они с горем пополам исполняли мои указания. Работали спустя рукава, из-за чего мне постоянно приходилось перекрашивать их мазню на стенах гостиной, перекладывать кафельную кладку в ванной, заново штробить бетон под проводку. Иногда мне казалось, что они просто издеваются, видя, что я не могу обуздать их своевольные нравы и хватаюсь исправлять их ошибки, потому что так быстрее, нежели коршуном кружить над ними и заставлять переделывать всё самим. Хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам.

Но больше всего меня злило то, что я ничего не мог с ними поделать. Повезло же мне получить шайку неприкасаемых в подчинение, а всё потому, что вот тот кудрявый доходяга, который сейчас хвастался девчонкой, которую склеил вчера в «Берри Блендз», был племянником Франклина Таннера, моего босса. Любимым племянником, смею заметить. Едва над его верхней губой пробилась щетина, как добрый дядюшка пристроил его к себе в компанию и сбросил эту обузу на меня. Я не из тех, кто бежит ябедничать при первом же удобном случае. Предпочитаю выяснять всё напрямую с подчинёнными, но и моё терпение далеко не резиновое. Зак Таннер тянул его и жмякал, как детский мячик. Портачил с элементарными вещами и отшучивался в манере «мне всё можно», вот моё терпение и лопнуло. Я трижды беседовал с Франклином по поводу его племянничка и трижды получал от ворот поворот.

– Если ты не можешь его ничему научить, то какой из тебя прораб? – Огрызался босс, ухмыляясь своими жирными щеками.

Быть может, я был не лучшим сыном, мужем и отцом. Но я был хорошим прорабом. Мания величия – не мой конёк, но в этом я был уверен на сто процентов. Ну ладно, хотя бы на восемьдесят девять.

В былые времена, которые давно канули в забвение, у нас с братом была своя строительная фирма. Мы не купались в деньгах, но могли влачить безбедное существование. «Тёрнер Хаус» пользовалась спросом в Рочестере и близлежащих городках Миннесоты. Однажды мы даже приложили руку к созданию целого жилого квартала в Спринг-Вэлли и возвели стильный отель на побережье Грин-Бея. В отличие от Франклина Таннера, который лишь слизывал сливки со своего бизнеса, мы с Генри занимались всем: от поиска клиентов и сотрудничества с поставщиками, до укладки ламината в особняках Пайн-Риджа. Мы не вертели носами от физической работы – признаюсь, общение с отделочными материалами вдохновляло меня куда сильнее, чем общение с клиентами.

Но болезнь Криса требовала слишком много внимания и сил. Генри остался один на один с бизнесом, пока я постоянно отлучался из-за здоровья сына. Пока в возрасте полутора лет Крис проходил самую тяжкую реабилитацию в клинике Чикаго, мы проиграли тендер на постройку офисов для юридических контор в Миннеаполисе. Пока Крис переносил вторую операцию на глазах в больнице Сиэтла, мы потеряли ссуду на двести тысяч у рочестерского банка. Пока мы торчали в кабинетах физиотерапевтов и ортопедов в лучших медицинских центрах Атланты, на нас подали иск за двукратный срыв сроков строительства складских помещений для сети «Апач Молл».

«Тёрнер Хаус» разваливалась на глазах вместе со мной. Пока мы полностью не разорились, было решено продать бизнес и пойти другим путём. До сих пор терзаюсь виной за то, что так подставил Генри, но разве я мог поставить его благополучие выше благополучия собственного сына? Деньги от продажи компании пошли на покрытие долгов, а на остаток, который мы с братом разделили поровну, он смог выплатить кредит за дом, а я… Что ж, а я оплатил очередную кипу чеков от больниц.