Эллисон Майклс – Тени под водой (страница 2)
Сьюзен оторвалась от работы, когда на пороге появилась её лучшая осветительница колонок о развлечениях и бьюти-сфере.
– О, Эви, я как раз тебя жду. Статья уже готова?
– Извини, Сьюзен, но я не смогу её закончить.
Строгий взгляд лазерным лучом просверлил бледное лицо Эвелин. Начальница изящно переплела длинные пальцы с французским маникюром и блестящими кольцами, всем своим видом как бы говоря: «Я жду объяснений».
– Ты ведь знаешь, что номер должен поступить в печать сегодня же?
– Знаю, Сьюзен, и я почти закончила, но мне срочно нужно уехать по семейным обстоятельствам.
Гнев сменился на милость. Губы, подведённые красной помадой «Revlon», чуть расслабились и с них слетело озабоченное:
– Что-то случилось?
– Да, иначе я бы не стала подставлять тебя, ты же знаешь. Моя сестра пропала, и я должна вернуться домой.
– Господи, Эвелин! Я и подумать не могла!
– Вряд ли я буду там чем-то полезной, но я должна быть рядом с мамой. Она вне себя от горя и вот-вот сорвётся.
Сьюзен Паркер славилась своей бульдожьей хваткой и умением держать всех и каждого в узде. Иначе она бы не стала редактором в одном из лучших женских изданий Атланты. Но в то же время ей были не чужды человеческие чувства. Она умела входить в положение других и оставалась верна тем, кто был верен ей.
– Конечно, поезжай! – Встревоженно сказала Сьюзен. Она с сожалением смотрела из-за стёкол очков в стильной оправе, которые доставала из кейса «Ray-Ban» каждый раз, как садилась за компьютер.
– Спасибо, Сьюзен! Я обязательно закончу статью о «Silver», как только сяду в самолёт…
– Не беспокойся об этом. Просто передай материалы Хейли, она всё допишет.
Хейли была стажёркой и писала неплохие тексты, так что ей можно было доверить эту несложную работу.
– Статью разместишь на сайте, как только немного придёшь в себя и со всем разберёшься. Возьми несколько отгулов.
– Это лишнее. Я возьму ноутбук с собой и поработаю несколько дней из Сент-Клера, – пообещала Эвелин. В этом был плюс её работы – она могла писать из любой точки планеты.
– Хорошо. Если нужна будет какая-то помощь, сообщи мне.
– Спасибо, Сьюзен! Огромное спасибо!
Через три часа Эвелин уже сидела в самолёте, направляющегося в Детройт. Там она словит попутку или купит билет на автобус до Сент-Клера и уже к вечеру будет на месте.
Ещё в такси по пути в свою квартиру в Гленроз Хайтс, она просмотрела ближайшие рейсы и забронировала место в эконом-классе. Ей крупно повезло, что его не успел никто выкупить. Забрасывая вещи в чемодан, Эвелин не могла думать ни о чём другом, лишь о Грейс, поэтому чуть не забыла сообщить о своём отъезде самому главному человеку в её жизни.
– Бретт, сегодня я улетаю в Сент-Клер, – говорила она в трубку, которую сжимала плечом, попутно застёгивая молнию на чемодане.
– То есть как улетаешь?
Эвелин на скорую руку рассказала о звонке матери и пропаже сестры, и прибавила:
– Я нужна ей, Бретт.
– Несомненно, я могу чем-то помочь?
– Пока не знаю. Оставайся тут, я сообщу, как сама что-то узнаю.
– Боже, это ужасно. В голове не укладывается.
– Прости, я не могу долго говорить, нужно успеть на самолёт.
– Конечно, дорогая. – Эвелин согрелась теплотой его голоса. – Звони мне при первой же возможности.
Бретт был таким заботливым. Эвелин уже выскакивала из спальни, когда её глаза задержались на фотографии на прикроватной тумбочке. С неё улыбался мужчина, одарённый мужественной красотой. Каштановые волосы, коротко подстриженные у висков, выдающиеся скулы античных богов и соблазнительные морщинки у искрящихся глаз. На снимке он обнимал Эвелин и смеялся в объектив, будто не было человека счастливее. Их поездка в Италию. Волшебный отпуск, который окончился не так уж волшебно. Но она не заслуживала такого подарка судьбы, но была благодарна за её щедрость.
Оставив фото и мысли о Бретте дома, Эвелин почти выбежала из квартиры к ожидающему у дома такси.
В суматохе поспешных сборов не было времени на то, чтобы осознать весь ужас ситуации. Глядя в иллюминатор, до Эвелин начало доходить, что её сестра уже четверо суток не появляется дома. Она исчезла прямо посреди бела дня с детской площадки, куда отправилась вместе с Эммой. Вездесущие мамаши, которые приглядывали за собственными отпрысками у горок и песочниц, заметили, что четырёхлетняя девочка уже час играет с плюшевым медведем в песочнице одна. Малышка рассказала, что мама велела ей оставаться здесь и никуда не уходить, а она вернётся через минутку. Но минутка растянулась на целый час, а потом и на четыре дня.
Вскоре на площадке появились полицейские, которые забрали девочку в участок и быстро выяснили, кто её родители и где она живёт. Отец бросил работу и примчался так быстро, как только смог. Грейс искали до самой темноты. На игровой зоне, в соседнем парке, вдоль берега реки Сент-Клер, у которой располагалась детская площадка. Грейс растворилась в прохладном воздухе Сент-Клера, будто её и не существовало вовсе.
Эвелин не виделась с сестрой вот уже пять лет, столько же не разговаривала по телефону и не писала писем, хотя сама получала от Грейс открытки на день рождения, День Благодарения и Рождество. Свою племянницу она и вовсе видела лишь на единственной фотографии, которую мать переслала в «Facebook» спустя год после рождения Эммы. Один взгляд на улыбающуюся малышку в розовом комбинезоне заставил Эвелин разразиться слезами умиления, злости и боли.
Как бы она хотела познакомиться с племянницей, подержать её на руках и завалить подарками, вызвав ужас её родителей. Но Эмма наверняка даже не знала, что где-то там, на востоке, живёт её добрая тётушка, которая оборвала все связи с прошлой жизнью.
Сейчас Эмме четыре. Она больше не носит тот розовый комбинезон, обросла копной тёмных волос, точь-в-точь как у её матери, и вместо младенческого лепета выдаёт умные мысли.
Эвелин трясло, и турбулентность тут была не при чём. Пять лет она знать не хотела свою сестру, а теперь может никогда не узнать. Ведь люди не исчезают просто так.
Глава 2
– О, Эви, ты приехала!
Едва отворив дверь, Мэри Хартли кинулась на шею к младшей дочери и повисла на ней, как на спасательном круге в открытом океане. Исхудавшее от переживаний тело матери дрожало. Это чувствовалось даже через плотную ткань пальто, которое Эвелин захватила с собой. Погода в Сент-Клере сильно отличалась от тёплой осени Атланты. Температура здесь всегда падала стремительней, а с северных берегов озера Гурон залетали колющие морозом ветра.
В аэропорту Детройта Эвелин посчастливилось встретить пожилого мужчину, который держал путь в Мэрисвилл, что чуть дальше от Сент-Клера, если ехать по шоссе 94. Он-то и подхватил попутчицу прямо у аэропорта и скрашивал одиночество историями из своей жизни. Мужчина довёз её до самого дома матери, не принимая никаких возражений и приговаривая, что в его-то годы ему уже некуда спешить.
Пока старенькая «хонда» медленно ползла по таким знакомым и таким неизвестным улицам Сент-Клера, Эвелин погрузилась в тяжёлое молчание.
– Вы ведь должны радоваться, что вернулись в родные места. – Подметил мужчина. – Нет места лучше дома.
Это могло бы быть правдой, если бы Эвелин не лишилась этого дома ещё шесть лет назад. Они проезжали мимо старшей школы, где Эвелин кружилась в танце в своём персиковом платье с пышной юбкой на выпускном вечере. Мимо «McDonals’s», в котором они с Беном заказывали по две порции картошки-фри и забывали про бургеры. Мимо кладбища Хилсайд, где покоились её дедушка с бабушкой. Эвелин даже на секунду уловила на себе их взгляд с мраморного памятника, покрывшегося мхом.
За шесть лет городок почти не изменился, но изменилась сама Эвелин.
Мужчина даже не взял платы за бензин и помахал на прощание, будто старой знакомой. Попрощавшись с добрейшим человеком за рулём «хонды», Эвелин ещё долго стояла перед домом, в котором провела всё своё детство. И те месяцы скорби после расставания с Беном. Ноги никак не могли подняться на крыльцо, а руки – повернуть ручку двери. Она не была здесь четыре года и сомневалась, что дом ждёт её с распростёртыми объятьями.
Но мама ждала.
Она хлопотала вокруг, заваривая чай и намазывая белый хлеб арахисовым маслом.
– Прости, дорогая, в последнее время мне было не до готовки. – Извинялась Мэри, усаживая дочь за стол. – Ты, наверное, проголодалась с дороги.
Когда-то Эвелин обожала сэндвичи с арахисовой пастой, но сейчас кусок не лез в горло. Мешал нервный ком, который стоял там с момента въезда в город.
– Не беспокойся, я перекусила в самолёте.
«А кухня-то поизносилась», – подумала Эвелин, оглядываясь кругом. Впрочем, как и весь дом. Краска на шкафчиках ободралась, дверцы скрипели, когда Мэри открывала их, чтобы достать чашки, две из четырёх конфорок на плите не работали. Этому дому явно не хватало мужской руки. Хотя так было всегда, сколько Эвелин себя помнила. Ещё с тех пор, как отец оставил их и уехал в неизвестном направлении.
Мэри нервно накрывала на стол те жалкие крохи, что затерялись на полках холодильника. Её руки дрожали от беспокойства за старшую дочь, но она как могла старалась показать искреннюю радость от приезда младшей.
– Тут сахар… и сливки, сейчас закипит чайник…
– Мам. – Эвелин коснулась постаревших пальцев матери, заставив её застыть с сахарницей в руках. Этот маленький жест высвободил всё горе, которое Мэри тщательно скрывала в себе. Женщина обессиленно рухнула на стул и зарылась лицом в ладони.