Эллисон Майклс – Тени под водой (страница 4)
Представился Бреттом и с удовольствием пожал руку, крепко, но в то же время мягко. Таким уж он был, Бретт Донован, крепким снаружи и мягким внутри. Он задал несколько вопросов о журнале и пригласил Эвелин посидеть где-нибудь вечером под предлогом выяснить пару рабочих моментов. Эвелин была слишком поглощена сдачей статьи и слишком далека от романтических знакомств, поэтому приняла этот предлог за чистую монету. Лишь за десертом она осознала, что Бретт слишком часто на неё смотрит, говорит вовсе не о работе и хочет от неё чего-то большего. Но этого большего она не могла себе позволить. Бен убедил её в этом.
Так и не добравшись до карамельного бисквита Эвелин ясно дала понять, что больше встреч не будет. Но тогда она ещё не знала Бретта Донована так хорошо, как сейчас. Не знала, что он привык добиваться того, чего хочет. Бретт был настойчив, но не назойлив. Внимателен, но не нахален. Никогда ещё за Эвелин никто так не ухаживал, не пытался добиться хотя бы её взгляда.
Теперь не только в кабинете Сьюзен Паркер столы ломились от свежих цветов. Каждые два дня курьер приносил очередную охапку роз, гербер или ирисов. Присылал билеты в кино, театр, на выставки в самые модные заведения. Уж Эвелин это знала, ведь сама писала о них. Ждал её после работы, чтобы подвезти до дома и провожал до дверей, не претендуя ни на что большее, кроме как её взгляд, но каждый раз получал отказ. Он брал её крепость измором, и в конце концов она пала.
Спустя два месяца и тридцать букетов цветов – а коллеги Эвелин считали их вместо неё – Бретт Донован наконец превратил категорическое «нет» в безусловное «да».
Теперь они жили вместе в небольшой, но стильной квартире в Гленроз Хайтс и по крупицам строили совместную жизнь.
Эвелин вкратце рассказала матери о том, как Бретт добивался её, как постепенно возвращал её веру в мужчин. Но решила оставить в тайне то, что не знает наверняка, тот ли Бретт «единственный», о котором так много говорят. То, что Бретт уже трижды делал ей предложение, а она трижды отказывала. Брак уже не значил так много, как шесть лет назад, и Эвелин не спешила связывать себя узами, которые могут затянуться слишком туго или порваться слишком быстро. Она любила Бретта, но так ли сильно, чтобы отдать ему своё сердце?
– Похоже, твой Бретт замечательный человек, – сказала Мэри.
– Да, он такой. Нежный, заботливый и любящий.
– Он стал для тебя исцелением от Бена?
Эвелин поморщилась от одного упоминания о своём бывшем муже. Если Бретт был исцелением, волшебной пилюлей, то кем был Бен? Подхваченным гриппом, который убил всю иммунную систему? Или чёрной чумой, которая прошлась по всем внутренностям острой косой?
– Ты ведь оправилась после развода? – Осторожно поинтересовалась Мэри, переживая за эмоциональное состояние дочери.
– А ты оправилась после ухода отца? – Более язвительно, чем намеревалась, парировала Эвелин.
Мать поджала губы и ничего не ответила. Когда Андерсон Хартли сбежал из дома ранним утром того злосчастного дня, он стал запретной темой для всех, кто переступал порог их дома. День его рождения был вычеркнут из календаря, а все фотографии отправились на чердак. К десяти годами Эвелин стала забывать, как выглядел отец, и тайно пробиралась наверх после школы, пока мама не успела вернуться с работы. Бережно доставала снимки из пыльной коробки и разглядывала черты отца, чтобы восполнить пробелы. Грейс как-то поймала младшую сестру с поличным и пообещала не рассказывать маме, если Эвелин перестанет питать ложные иллюзии, ждать возвращения любимого папочки и никогда больше не полезет на чердак.
Почему же говорить об отце запрещалось, но все кругом непременно говорили о Бене? Это было несправедливо.
– Прости, – Эвелин виновато тронула руку матери. – Я не в праве была так говорить.
Мэри по-матерински похлопала дочь по руке своей иссохшей ладошкой и вынужденно улыбнулась.
– Это в прошлом, дорогая. Пора бы нам обеим уже всё отпустить. Ох, уже восемь! – Внезапно воскликнула она, случайно зацепив взглядом часы на стене. – Я обещала присмотреть за Эммой, пока её отец в сотый раз отправится на поиски. Он всё время ищет Грейс вместе с полицией, надеется, что рано или поздно найдёт хоть какой-то след.
Стал бы кто-нибудь так рьяно искать её саму, если бы Эвелин пропала на четыре дня? Некоторые вопросы лучше не произносить вслух, чтобы не разочаровываться в ответе.
Мэри замялась и нерешительно посмотрела на дочь из-под тонких бровей.
– Может, ты пойдёшь со мной? Познакомишься с племянницей.
Всё внутри Эвелин скукожилось от мысли о том, чтобы вторгнуться в дом сестры в её отсутствие и тем более увидеть её дочь, как две капли воды похожую на Грейс.
– Я пока не готова к этому.
– Но ведь рано или поздно ты встретишься с ней. И с Грейс.
– Пускай это будет не сегодня. Ты иди, а я пока приберу тут, – Эвелин принялась сгружать чашки в мойку, – а потом немного пройдусь по городу. Пусть он привыкает ко мне постепенно.
– Как знаешь, дорогая. Но может не стоит тебе разгуливать в одиночку? Позвони Натали, она будет рада узнать, что ты здесь.
– Обязательно, мам.
– Можешь расположиться в своей старой спальне. Она всегда ждёт тебя.
Мэри накинула старое пальто, которое Эвелин помнила ещё со времён жизни в Сент-Клере. Когда-то оно было серым, но с годами выцвело, покрылось мелкими катышками и обвисло на худенькой фигурке матери. Истрепалось, как и его хозяйка. Эвелин сглотнула чувство вины от того, что слишком редко бывала дома и слишком мало уделяла маме внимания. Как только Грейс найдётся, и она уберётся отсюда в Атланту, надо будет чаще навещать мать.
Сполоснув чашки, Эвелин прошлась по дому. Он скрипел под её шагами, будто возмущался её долгим отсутствием. Ничего не изменилось с её последнего приезда сюда. Всё тот же узорчатый ковёр в гостиной, истоптанный вдоль и поперёк. Шкафы, заваленные книгами, перечитанными от корки до корки. На втором этаже воздух оказался спёртым, или это Эвелин стало труднее дышать? Она миновала спальню матери и заглянула в следующую дверь.
Здесь была комната Грейс до того, как старшая сестра обзавелась семьёй и переехала в дом попросторнее. Односпальная кровать у окна заправлена всё тем же голубым покрывалом, в тон обоям и занавескам. Полки уставлены фотографиями в рамках, которые остановили те мгновения, когда эта семья ещё была счастлива. Взяв одну из них, Эвелин провела пальцами по улыбке Грейс, обнимающей её саму. Фотография была сделана на заднем дворе во время празднования пятнадцатого дня рождения Грейс. Как же всё поменялось с тех пор. Больше никаких совместных дней рождения и улыбок.
Поспешив покинуть душную комнату сестры, Эвелин перенесла чемодан в свою и села на кровать. Оглядела стены, которые давно перестали быть родными, и позволила себе тихо заплакать. О том, как соскучилась по матери и скрипучему дому. О том, как давно не видела сестру. О том, что может никогда её не увидеть.
Глава 3
В сумеречном спокойствии Сент-Клер казался совсем безлюдным. В такой час в Атланте люди только-только выбирались из дома, чтобы приятно провести время в компании друзей и выпивки. Они шли на шум, раскаты музыки из динамиков, звон бокалов. Улицы же Сент-Клера опустели к девяти часам. Никаких силуэтов и теней, шныряющих по закоулкам. Семьи с детьми возвращались с прогулок, работники поздних смен заканчивали работу.
Утерев слёзы, Эвелин открыла ноутбук, проверила рабочую почту, куда стажёрка сбросила законченную статью об арт-галерее «Silver». Хейли отлично справилась, так что можно было не беспокоиться о том, что читателям придётся не по вкусу её колонка. Разместив статью на сайте «Gloss Magazine», как и обещала Сьюзен, Эвелин надела пальто и вышла в мерцание вечерних огней.
Но не успела она сделать и десяти шагов, как её окликнул знакомый голос.
– Эвелин Хартли! Ты хотела вот так незаметно скрыться от меня?
– Натали!
Кинувшись в объятия старой подруги, Эвелин зашлась искренней радостью. Натали Кларк была сгустком позитивной энергии, заражающей всех вокруг. Они восемь лет просидели за одним столом в школе и обросли той связью, которую не могут разорвать ни годы, ни расстояние.
– Какими судьбами? – Смеясь, спросила Эвелин, отклеиваясь от подруги.
– Это я должна задать тебе этот вопрос! Бог мой, Эви, ты в Сент-Клере!
Они снова прижались друг к другу, не в силах отпустить.
– Как ты потрясающе выглядишь! – Подметила Натали, разглядывая Эвелин с ног до головы. – Жизнь в большом городе и работа в глянцевом журнале сделали из тебя конфетку!
– Уж кто бы говорил! Материнство тебе к лицу!
Во время беременности своим первенцем Картером Натали располнела до размеров белого медведя, как она сама шутила. Она села на диету, состоящую из одних только батончиков «Mars» и пончиков «Dunkin’ Donuts». Когда они болтали с Эвелин по видеосвязи, в руках Натали непременно была куриная ножка или сочный наггетс, а рядом стакан газировки. После того, как Картер вылетел из неё в родильном отделении, Нат выглядела так, будто и вовсе не рожала.
Но теперь она цвела, как пион в июне. Сбросила всё то, что наела за период беременности, и её точёной фигурке могла позавидовать любая фитнес-тренерша. Шикарные волосы, подстриженные под каре, изящно обрамляли красивую форму лица, а пухлые губы с нежно-розовой помадой так и притягивали внимание. Натали была не из тех мамаш, которые не могли найти время на себя, отчего казалась чудо-женщиной.