Эллисон Майклс – Не верь глазам своим (страница 3)

Не замечал собственной красоты разве что он сам. Ещё одно достоинство в копилку Ричарда Клейтона. Ведь нет ничего сексуальнее мужчины, который не знает о своей сексуальности.

Полгода его не видела. Ричард сидел за столиком в центре и притягивал взгляды, как магнит притягивает другие полюса. К сорока годам он ничуть не изменился, лишь обзавёлся парочкой поперечных морщин на открытом лбу и двумя седыми волосками на правом виске – мелочь, которая ничуть не портила его роскошной шевелюры. Такому буйному ивняку каштановых волос позавидовал бы любой сверстник Марка. Мой отец к возрасту Ричарда Клейтона давно растерял половину «имущества» на макушке, и никакие богатства не смогли бы их вернуть.

Широкие плечи не скрывала грубая ткань пиджака, а в расстёгнутом на одну пуговку воротнике чёрной рубашки проглядывалась могучая шея. Статный, импозантный и благородный, Ричард Клейтон поднялся, как подобает джентльмену, когда я подошла к столику. Манеры высших сословий, от которых тот был призрачно далёк, как и я.

Стыдливое любопытство направило мой взгляд на фалангу его безымянного пальца – пусто. Ни золотого ободка, знаменовавшего его супружество. Ни бледного отпечатка, свидетельствующего о недавнем разводе. За те полгода, что мы не видели друг друга, могло случиться всякое. Но свободный палец не означает свободное сердце. И у такого мужчины определённо кто-то должен быть рядом.

Но сейчас рядом с Ричардом Клейтоном ни портфеля, ни папки, ни документов. Значит, он ничего не нашёл…

– Ричард, добрый день.

– Сара, как я рад вас видеть.

Даже хостес задержалась у столика, шмыгнув по Ричарду взглядом, полным очарования. А, между прочим, она лет на пять моложе и раз в десять шикарнее меня! Ещё парочка женщин в радиусе десяти метров с достоинством оценили статную фигуру незнакомца, пока тот выдвигал для меня стул.

– Спасибо. – Только настоящая мужская обходительность могла меня смутить. – И извините за опоздание.

– Не извиняйтесь. – Две обворожительные ямочки прорезали точёные скулы собеседника, когда он уселся напротив и сложил пальцы домиком. – Я знаю, вы сейчас вовсю готовитесь к свадьбе. – Он кашлянул, будто постеснявшись такой фамильярности. Джентльмен до мозга костей.

Мама наверняка успела нащебетать всем и каждому о помолвке и предстоящем бракосочетании. Едва мы с Марком появились на пороге семейного особняка в Хэмпдене, как она уже набирала номер глянцевых журналов «Би Вумен», «Дэйли Лайф» и периодики посерьёзней, вроде «Бизнесс Джорнал» и её несравненной и обожаемой «Балтимор Сан».

На следующее же утро, не успела я выпить кофе и откусить кусочек хрустящего круассана в любимой кофейне «Блэр» через дорогу, как меня стали узнавать праздные любители кофе, на меня посыпались сообщения с поздравлениями от знакомых, партнёров отца и псевдоподруг, с которыми я водила дружбу сугубо по настоянию матери. Из одного ведь теста слеплены, что на её языке означало – мы вращались в одних кругах. Мама и Ричарду уже наплела о предстоящем событии, или же тот почерпнул новости из газет. В любом случае, отчего-то мне не хотелось, чтобы он знал.

Хостес так и не покинула нас и протянула меню, всё это время глядя лишь на моего спутника и едва ли удостаивая меня вниманием. Мне всё равно, но что за наглость! Мама бы давно уже вздёрнула свой и без того торчащий носик ещё больше и поставила девушку на место. Но я рада, что я не мама.

Когда пятизвёздочная девушка всё же оставила нас одних, позволив наконец выбрать что-то из представленных блюд, я с лукавой усмешкой исподтишка стала наблюдать за Ричардом. Его глаза цвета выдержанного виски замельтешили по картонке, а губы сложились гармошкой и выпустили пару вздохов.

– Не можете выбрать? – Подстегнула я его, даже не взглянув ни на одно название.

– Признаться честно, – он опрокинул картонку на стол и слегка подался вперёд, точно делился самым сокровенным секретом. – Я слишком прост для места, вроде этого.

Я не могла не улыбнуться такой откровенности. По мне же это место было слишком простым для мужчины, вроде Ричарда Клейтона.

– Я не привык ходить по таким заведениям, и обычно миссис Лодердейл сама делала заказ. – Признался он. – Может, вы спасёте меня?

– Буду только рада. – Улыбнулась я и встала. – Идёмте.

– Куда это?

– Разве принято задавать вопросы, когда их спасают? – Пошутила я.

К превеликому неудовольствию всех присутствующих в «Эль Сальвадоре» женщин и премилой хостес, которая с удивлением глядела нам в след, я вышла из ресторана. Мы пересекли улицу и остановились у дымящегося вагончика, который исходился запахами, достойными пяти звёзд, но уже по моим меркам.

Повар в потрёпанном переднике колдовал над заказом для парочки весёлых подростков. Я тут же позавидовала их беспечности, ведь забыла о ней давным-давно. В тот самый миг, как мой брат вышел из ворот школы и больше не пришёл домой. Как его неделями искали по всему городу и за его пределами, но так и не нашли. Как мои родители теряли самих себя и забывались каждый в своём. И теперь я оттягивала момент, когда этот человек расскажет мне то, для чего вообще была назначена встреча. И спасти от этого меня было некому.

– Что ж, выбирайте. – Улыбнулась я, кивая на фургончик. – Надеюсь, здешнее меню вам больше по душе.

– Не думал, что вы любительница хот-догов. – Хмыкнул Ричард и заказал себе хот-дог «По-кливендски», а я «По-итальянски». Маленькая дань итальянской кухне, которую променяла на эту забегаловку.

– Я не такая, как моя мать. – Зачем-то созналась я, глядя, как повар мастерски управляется с баночками соусов. – Весь этот шик не по мне. Вы сказали, что слишком просты для места, вроде этого. – Я кивнула в сторону «Эль Сальвадора». – Так вот, вы говорили за нас обоих.

Мне показалось, что в глазах Ричарда блеснуло что-то смешливое, и он тут же помолодел на эти пятнадцать лет и стал тем офицером Ричардом Клейтоном, что впервые вошёл в наш дом, чтобы расследовать исчезновение брата.

Получив свои заветные хот-доги, мы примостились на скамейке в преддверии парка Честервуд, но к еде так и не притронулись.

– Вы узнали что-нибудь? – Осмелилась спросить я, глядя, как горчица пропитывает бумагу под пышной булочкой.

Ричард помедлил и сказал:

– Сара, мы встречаемся с вашей матерью каждый месяц на протяжении пятнадцати лет. Она всё ещё надеется, что в один прекрасный день Джонатан вернётся домой. Но я скажу вам то, что не осмеливаюсь сказать ей.

Я задержала дыхание, готовясь услышать правду, хотя и так её знала.

– Я обещал вашей матери не прекращать поиски, не оставлять попыток найти вашего брата, и я пятнадцать лет держу своё слово. Но… – Он посмотрел мне в самую душу, топя в своих глазах, как в бочке с односолодовым виски. – Не стоит ей питать ложных иллюзий. Прошло слишком много времени. Вашего брата искали лучшие полицейские Балтимора, и продолжает искать ваш преданный друг, но… Его не найти. Вашей маме нужно смириться с тем, что он никогда не вернётся домой.

Как только приговор прозвучал, я всё же пустила спасительный кислород в лёгкие. Он обжёг изнутри, хотя сентябрь не щадил и давно подкручивал градусы на уменьшение.

– Извините за прямоту.

– Вам не за что извиняться. Как я говорила, я не мама. И, как бы я ни скорбела по брату, как бы ни хотела его возвращения, я давно смирилась с тем, что он ушёл навсегда. Почти смирилась. Но маме это нужно… – Холод пробирался под пальто, но руки грел пылающий хот-дог в обёртке. – Ваши встречи раз в месяц… Может, вы считаете их глупыми, но иногда мне кажется, что только они и держат маму наплаву.

Раз в месяц, когда ожидание становится нестерпимым, когда иллюзии начинают рассеиваться миражем в пустыне, мама увядает. Как нарциссы, что она так любит, но которым неделю не меняют воду. Вирджиния Лодердейл начинает терять тот образ, что годами выстраивала по кирпичику, по камушку. Скидывает платье, обнажается и становится всё больше похожей на маму. Ту маму, что я знала пятнадцать лет назад.

Её сердце будто оттаивает и вспоминает то, какой она была, когда Джонатан не пропадал. Я любила и ненавидела эти перевоплощения, потому что эта мама не кичилась своим положением в обществе, добрела к Констанс и обслуживающему персоналу, не ставила себя выше других. Но в то же время, горе накатывало на неё цунами, сгибало плечи и прижимало к земле. Тогда-то она и бежала на встречу с Ричардом Клейтононом, чтобы разузнать о своём любимом маленьком мальчике, что давно вырос или давно покоился в земле.

Глупо и непростительно. Мама бы обязательно осадила мой азарт, но порой душа раскрывается куда как охотнее перед кем-то непривычным, далёким, чужим. Хотя Ричард Клейтон никогда таким не был – нас не связывали правила поведения балтиморского бомонда, но связывала семейная тайна, которую он ни за что бы ни раскрыл. Верный солдатик Лодердейлов во всей красе.

– Мама может казаться жёсткой проволокой, но со временем страдания по моему брату гнут её, скручивают в спираль. – Я продолжала отвечать откровением на откровение. – И тогда она берёт телефон и звонит вам в надежде, что вы облегчите эти страдания. Найдёте доказательства того, что мой брат жив. Она цепляется за эту надежду.

– Но я ни разу не принёс ей хороших вестей. – Мрачно покачал головой Ричард.