Эллина Наумова – Будьте здоровы, богаты и прокляты. Полина и Измайлов (страница 8)

Мне никогда прежде не доводилось перебирать такое количество дешевки из стекла, пластмассы, металла. В последней полуподвальной лавочке были заметны претензии хозяина или хозяйки на вкус. В кучках хлама там попадались милые побрякушки. Одну – синий кожаный колокольчик в латунной спирали с изумительным расположением витков – как раз вертела в коротких пальцах симпатичная, но заносчивая девушка.

– Авторская вещь, – заливалась продавщица, – второй такой ни на ком не увидите.

– Авторские в салонах по соответствующим ценам, – парировала покупательница, не уточняя, каким образом ее, шикарную и искушенную, занесло в сей убогий магазинишко.

Судьба сделала мне подарок. Пока Измайлов не выпускал меня из дому, в городе появились умные продавцы.

– Художники не сразу приобретают известность, а то и славу, – спокойно заговорила приятная женщина переходного, правда непонятно из какого в какой, возраста. – Но это не умаляет их таланта. Я бы в вашем положении фамилию автора спрашивала. Вдруг когда-нибудь станете обладательницей произведения искусства, сотворенного гением в голодной молодости. Вы уничижительно отозвались о кулоне, а он из прежних запасов. Теперь в украшениях от этого дизайнера щеголяют не последние дамы.

Произнося это, продавщица слегка покачивала кулон. Казалось, спираль причудливо разворачивалась, а колокольчик расцветал.

– Чего только не напоете, лишь бы продать, – не сдалась пессимистка. – Возьму его, убедили.

«Последний штрих, – молила я провидение. – Пусть эта умница пошлет хамоватую покупательницу на три буквы, пусть не захочет продавать эту вещь бабе, которая не может ее оценить. Или оценила, но издевается, что еще хуже». Но продавщица приняла некрупную купюру, упаковала колокольчик и пригласила:

– Приходите еще. Спасибо за покупку.

Тут у меня в мозгах заискрило. Я рывком подступила к прилавку и едва не вызвавшим судороги у продавщицы голосом спросила:

– Сколько украшений от того же автора у вас завалялось?

– Четыре подвески, – просипела она.

– От Юлии Фадеевой?

– От нее. Но я предыдущую девушку не обманывала. Просто так получилось… Я… Она…

– Да вы ее облагодетельствовали, успокойтесь. На самом же деле все колокольчики абсолютно одинаковые – материал, цвет, форма? Заверните мне их.

– Четыре?

– Если еще что-нибудь от Фадеевой есть, давайте хоть десять.

Она назвала сумму. Я могла расплатиться за две с половиной подвески. Выскочила на улицу и зычно позвала:

– Вик! Не прячься! Мне нужны деньги.

Он материализовался из мартовских сумерек, спустился по крутым ступеням и молча отдал бумажник. Я расплатилась.

– Зачем тебе столько кулонов? – удивился Измайлов.

– Могилку обвешаю, – сказала я, не ощущая слез на горящих щеках.

– Потерял форму, – сокрушался полковник, едва поспевая за мной. – Некудышним сделался конспиратором. А все кабинет виноват. Да не лети ты так в гололед, Поленька. Стоило сидеть взаперти, чтобы при первом выходе на улицу сломать себе шею.

– Милый, форму ты не потерял. Просто я верю в твою любовь. Звучит, будто не из устной речи, но факт. Стоило держать меня взаперти, чтобы вечером выдворить без сопровождения на свежий воздух. Расследование-то в разгаре, насколько я понимаю. Я чувствовала – ты рядом. Ты ведь тоже чувствуешь, когда я к подъезду приближаюсь. Не раз дверь открывал, хотя в окно меня не видел.

Вик повеселел. Дома он отмочил меня в горячей ванне, напоил чаем с лимоном, не задавая вопросов. То ли полагал, что я впала в истерику от перенапряжения. То ли был доволен моим выступлением на тему нашей любви и не хотел разочаровываться, слушая очередные глупости на другие темы.

– Фамилия производителя водки, которую, якобы, рекламировал Данила, Фадеев? – инициативно полюбопытствовала я.

– Да. Откуда тебе известно? Я учел твои домыслы насчет актерской конкуренции и дал задание собрать, что можно, о производителе товара. Подчиненные сочли меня сумасбродом, так же, как давеча я тебя.

– Но собрали? Ой, извини, у вас ведь попробуй не выполни приказ. Знаешь, в сериалах взаимоотношения старших и младших по званию всегда такие теплые, дружеские. У нас с нашими гражданскими начальниками жестче. «Я начальник – ты дурак», это ведь не про командира.

– Поля, а, Поля, ты к чему клонишь?

– Да ни к чему. Просто разминаюсь пред тем, как рассказать тебе повесть. Тошнотворную. Отвратительную.

– Судя по эпитетам, в конце ее ты назовешь убийцу, – неодобрительно пробурчал Измайлов. – И все для того, чтобы оправдать перед самой собой странную покупку одинаковых украшений. Поленька, не мучайся, оставишь себе одно, а остальные на подарки разойдутся. У тебя полгорода знакомых.

Полковник боролся за спокойный вечер до последнего. Но все-таки услышал от меня:

– Я назову тебе убийцу, Вик. И, дай мне Бог, завтра никого не придушить этими подвесками.

Данила Аров был одаренным, компанейским, везучим человеком. И еще надежным. Ему смело подставляли спины и затылки. Он давал и не требовал обратно. Он брал и возвращал сторицей. Он был искренен в симпатии к людям, потому что не осознавал, что настоящие подонки существуют взаправду. Актер до мозга костей, Данила воображал, будто человек играет злодея. И чем лучше тому удавалась роль, тем громче Аров аплодировал. Злодеи терялись. До последнего времени.

Как большинству щедрых людей, Даниле не дано было сказочно разбогатеть. Но и нищенствовать тоже. Деньги «живут» по общим принципам: приходят к тем, кто их либо боготворит, либо легко отпускает на волю. Ольга действительно оказалась умной не по возрасту, коли, поняла это. И принялась искать источник доходов самостоятельно. Начинающая художница Юлия почти одновременно с ней вышла замуж за бизнесмена Фадеева. Надеялась, он будет оплачивать ее творческие проекты. Не на того напала, копейки лишней на карманные расходы не предложил. Наталья и Матвей Косицыны тоже искали дойную корову: у Матвея была возможность организовать скрытую рекламу, но вышеозначенные парнокопытные стадами за ним не бегали, предпочитая дояров рангом повыше. Кому из четырех друзей Ольге, Юлии, Наталье или Матвею – принадлежала идея доить потенциального водочного короля Фадеева, вряд ли важно. Когда он создал свою фирменную водку, его ненавязчиво посвятили в тонкости. Дескать, если зритель видит продукт рядом с популярным актером… Неглупый и оборотистый Фадеев оценил не столько замысел (о скрытой рекламе он прекрасно знал), сколько скромную по сравнению с общепринятой таксу. Итак, денежный мешок был, распорядитель соответствующим видеоматериалом был, кумир – Данила Аров – был. Но он никогда не пробовал водки. И, самое печальное для предприимчивой компании, не собирался ни за какие коврижки, хоть долларами их назови, хоть евро. Возникшее обстоятельство таило и плюсы, и минусы. С одной стороны, с Данилой не нужно было делиться гонорарами от Фадеева. С другой, приходилось его объегоривать – хлопотно.

Дебют Арова в качестве рекламной модели пойла состоялся у него же дома.

Ему прилюдно скормили три гранулы мухоморов от белой горячки, а после в кухне Ольга продемонстрировала шкаф, забитый час назад пустыми бутылками из-под вылитого в унитаз фадеевского «шедевра вкуса». Объяснила, дескать, Данила перебрал, входя в образ, и теперь приводит себя в порядок гомеопатическими средствами. Он в восторге, вон, сколько выдул, а уж водочки попил разной, они артисты такие, но говорить с ним об этом не стоит. Стесняется. Фадеев отхохотался и ограничился покровительственным похлопыванием стеснительного почитателя своей продукции по плечу. Ольга занялась мужем. Она внимательно следила за здоровьем Данилы и не горела желанием пичкать его лишними лекарствами. Поэтому заявила, что эффект от хваленых гранул с мухоморами нулевой. И они сразу перестали, как сказал мне Аров, «питаться поганками».

Дальше пошло – поехало. Матвей умело задействовал низменное в человеческой натуре – нежелание верить, будто кто-то способен добровольно не прикладываться к рюмке. Задумывал режиссер показать гуляющую богему, всего пару минут, Матвей умел подсуетиться. Выбирал завистника, совал бутылку и советовал поставить рядом с Данилой. Он, мол, втихаря употребляет литрами, а тут ни-ни, так пусть покорчится. Фадеев не скупился, и изобретательность Матвея границ не имела. Чего стоил трюк с водкой в фужере. Производитель в пляс пустился, когда ему показали кассету. А Даниле из поллитровой водочной бутылки налили минеральной без газа. Официанта он не видел, взял свою посуду и принялся прихлебывать. Смотрелось же так, словно парень лакает сорокоградусную с блаженной мордой.

Однако Матвей перестарался. Данила стал замечать, что на артистических тусовках ему снова предлагают выпить. Вроде давно привыкли к его собственному сухому закону, не лезли со стаканами и тостами. И вдруг, как прорвало – один, второй, третий. Ведь и Федор Пансков не обращал внимания на мои уговоры не показываться Даниле косым. Он был убежден, что Аров поломается для вида, а потом поедет пьянствовать на дачу.

Данила навел справки. Данила докопался до истины – не слишком глубоко ее друзья зарыли. И собрался рассказать о результатах раскопок Фадееву. А тот уже требовал, чтобы Аров на экране не соседствовал с его водкой, а глотал ее – понравилось с фужером. Допустить скандала было нельзя. Матвей Косицын терял друга, но был ли таковым он сам, втемную используя Данилу. А вот Юлия и Ольга рисковали остаться без мужей. Когда Ольга сообразила, что «развод и девичья фамилия» в любом случае неизбежны, потому что таких фокусов Аров не прощал, она предпочла остаться без знаменитого супруга, но с его квартирой, дачей, двумя машинами и деньгами. Ольга тряслась от страха в офисе Матвея, а тот в это время убивал с ее согласия Данилу. Не ненавистного, постылого, предавшего друга и мужа умертвили, а любимого и любящего. Косицын выстрелил скорее всего в голову, а потом, удобно прицелившись, в сердце. Получилось, что наняли профессионала. Курящие в подъезде парни отношения к убийству не имели, парочка в красном «москвиче» тоже. Обчистили пьяного Федора в угнанной машине, которую бросили в укромной дворе вместе с оглушенной жертвой…