Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 24)

Он стоит спиной ко мне, смотрит, как Бетти бегает по траве и я наконец-то закрываю дверь машины, чтобы он услышал, что я уже тут. Ну, чтобы не думал, что я добрых две минуты просто пялилась на него. Несмотря на то, что я это и делала.

Он слышит звук и оборачивается, и господибоже, за это выражение лица я хочу ходить на работу в этом купальнике и накидке.

И я снова не понимаю, что происходит с моими мыслями. Мне внезапно стало плевать на врачебную этику и я запала на своего пациента, или что?

— Кать, — говорит Миша почему-то охрипшим голосом, а потом прокашливается, и повторяет: — Кать. Ты это… держись поближе ко мне, ладно? А то украдут такую красоту, а вдруг я среагировать не успею.

Его слова рисуют улыбку на моем лице, я как дурочка сияю и даже смущаюсь от таких неожиданных комплиментов.

— Успеете, — хихикаю в ответ.

— Успею, конечно, — он улыбается и подтверждает мои слова, — но ты все равно будь поближе, ладно?

И… а гори все огнем!

— Я, если честно, так и собиралась, — отвечаю ему и вижу, как хитро он улыбается мне в ответ.

И мне кажется, что этот диалог мог бы продолжиться чем-то интересным, но тут мы слышим, как на дорожку к озеру подъезжает автобус и отходим в сторону, чтобы никому не мешать. Даже Бетти бежит к нам и запрыгивает ко мне на руки.

И тут толпа! Не все из части, конечно, потому что хоть кто-то должен был остаться в самой части, но очень много людей! Я, честно, не ожидала, но это выглядит милым, что они все такие дружные. Интересно, я списываюсь в общий коллектив? Просто я на такой должности, что меня далеко не все знают. Лично ко мне мало кто обращается, взаимодействуем мы тоже не прямо часто. Это Ирочку за неделю работы все уже знают, потому что со здоровьем у каждого что-то постоянно случается, а я… Ну, мне почему-то кажется, что я словно пока еще совсем новичок. Никому не известный новичок.

Толпа вываливается из автобуса с сумками, рюкзаками, кто-то даже тоже с собакой! Мы здороваемся со всеми и вдруг откуда-то из толпы я слышу голос:

— А вы как тут раньше всех-то оказались, Стрельцов?

— Мы выбрали комфорт и примчались на машине, — улыбается он.

И тут…

— Вместе?!

Голос женский. Я пытаюсь понять, кто это сказал, потому что пока тут вакханалия и я не всех успела увидеть. Но когда прослеживаю за взглядом Миши, смотрю туда же, и понимаю, чьих уст дело.

Карина.

Нетрудно догадаться, что она приехала сюда с Харитоновым. Трудно понять, почему она так ревностно сказала это “вместе”, когда у нее есть жених.

— Ну да, — Миша пожимает плечами и сразу же вовлекается в другой диалог, словно она спросила что-то до жути странное, и…

У него в глазах была полная пустота, когда он смотрел на нее. То есть, я имела в виду, у него не было злости, обиды, ревности — ничего. У него даже не напряглись плечи! Он… отпустил? Забыл, разлюбил, справился — назвать можно как угодно! Но вывод один — Михаил больше не испытывает к этой дамочке ни капли чувств. Никаких.

И меня это радует! И, что самое прикольное — меня радует это и как психолога. И как женщину.

Глава 26. Миша

Я либо сдохну на этом отдыхе от возбуждения, либо просто не сдержусь и что-нибудь ляпну Кате, а потом просто утащу ее к себе домой и никогда оттуда не отпущу.

Потому что я не знаю, как вообще можно спокойно реагировать на эту невероятную девушку. Как? Вот как они все просто могут спокойно жарить шашлык, плавать, слушать музыку и ржать над каким-то шутками, когда тут рядом такая вот Катя, а? Я потому что не то что развлечься, да я дышать спокойно не мог первые полчаса. Сейчас вот хоть немного отпустило. Сердце только все еще как ненормально скачет в груди и так и хочет вырваться. подбежать к ней и запрыгнуть в руки.

Катя с Ирочкой и еще парой девчонок наших офицеров режут овощи в беседке, хохочут, что-то обсуждают, а я как приклеенный к ней просто не могу глаз оторвать.

Она когда из машины моей вышла в купальнике и этой накидке сверху, я чуть не сдох. Вот честное слово, просто чуть не сдох, думал замертво там же упаду. От перегрева. Потому что солнце сверху и солнце рядом — это чересчур жарко. А солнышко по имени Катя еще и жутко горячее! Я еще к ее юбкам узким и каблукам не привык, каждый раз как вижу ее — глаза на лоб лезут. А тут… Черный купальник виднеется из-под кружева, белая накидка полупрозрачная, и вроде видно все, а вроде и места для фантазии еще ого-го сколько. Я глазами ее всю расцеловал и просто надеюсь, что она не увидела мой стояк, потому что там контролировать было нереально.

А потом приехали все. И мне показалось, что все на нее смотрят. И вот желание такое появилось не особо нормальное, наверное, но взять ее, к себе прижать, покрепче, руками от всех взглядов закрыть, чтобы только я мог смотреть.

Выкинул эти мысли тупые, хотя ревность никуда не прошла. Потому что Харитонов, сука такая, на нее постоянно пялится, как будто он имеет на это хоть какое-то право. Никакого. Ни малейшего. И даже если бы у него не было невесты в лице Карины — все равно никакого права засматриваться на Катю он не имеет.

И мне в целом плевать, что я пока для Кати тоже никто, и что диктовать, кому можно на нее смотреть, а кому нет, тоже не имею права. Я ее уже выбрал. Все. И втрескался в нее по самые гланды. Осталось только завоевать эту неприступную крепость. А с ней нельзя напролом — она все атаки отражает. Надо аккуратно, медленно пробираться в ее мир, чтобы в конечном итоге остаться там навсегда.

Я над этим работаю.

И все еще пялюсь на Катю, да простят мне все эту слабость…

— Стрельцов! — прилетает мне резко на ухо. Благо моей стальной реакции я даже не дергаюсь, но вот нос бы уже мог сломать — неаккуратный человек.

— Степаныч, вот че ты орешь? — вздыхаю. Поворачиваюсь к нему. Стоит, ржет надо мной. Спалил, ясное дело.

— Ты об Екатерину Витальевну глаза сломаешь. Ты че на мою племяшку засматриваешься, а?!

Племяшку. Вот те раз. Впервые слышу вообще! Но мне и пофиг, в целом, че он мне сделает-то?

— Красивая же. Вот и смотрю, — признаюсь ему сразу. Катя прямо сейчас держит на руках Бетти и скармливает ей что-то, а там в ответ пальцы облизывает. Идиллия, блин! Покормите меня, Екатерина Витальевна…

— И приехали вместе, — выдает он умозаключение.

— Ага.

— А че?

— Что “че”, товарищ полковник? Приехал утром, забрал Катю, привез сюда. Все удобнее, чем на автобусе в жару.

— И почему ее, а не кого-нибудь другого?

Бля, вот Степаныч не многим старше меня. Ну сколько ему там? Сорок? А ведет себя порой как старый приставучий дед, честное слово!

— А на кой хрен мне кто-то другой, если у меня есть Катя?

— Стрельцов, ты влюбился, что ли? — спрашивает. Киваю. Че мне, пасовать, что ли? Я влюбился, я признаюсь. — Ну женись тогда.

— Да женюсь. Не торопи. Катя не в курсе еще, что я влюбился. Она к такой спешке не готова.

— Не узнаю тебя, Мишаня, — посмеивается тот и хлопает меня по плечу. — На поле боя значит штурмовиком был, а тут выжидаешь?

— Да тут война похлеще, Степаныч, — смеюсь в ответ и вижу, как Ира с Катей и Бетти идут к нам.

— Лев Степанович, — говорит Ирочка, — вы таблетки по назначению принимали сегодня? — смотрит на него серьезно и складывает руки на груди. Тот закатывает глаза и уже хочет смыться.

— Так, я пошел, — и реально уходит!

— А вам, Михаил Викторович, шею намазать! — дает она указания. — Лев Степанович! Подождите!

Она убегает за ним, а мы с Катей искренне с них смеемся, потому что взрослые люди, играющие в кошки-мышки уже вторую неделю, это просто анекдот. Ира хочет его лечить, этот великовозрастный ребенок лечиться не хочет. И так по кругу.

— Вы шею помазали, Михаил Викторович? — повторяет за Ирой Катя, но с более мягкой улыбкой. И я опять дохну. Вот на минуту отвлекся, дышать научился, а сейчас все, снова лавиной ее красоты снесло.

— Никак нет, Екатерина Витальевна. Не дотягиваюсь.

— Сейчас сядем все и я вам помогу, — выдает она и уходит.

Мы не сидим в беседках никогда, потому что в одной не помещаемся, а делиться как-то тупо. Мы стелим все что можно на траву, подальше от песка, едим-пьем тут, отдыхаем, болтаем, загорать уходим ближе к воде. Поэтому мы быстро организовываем место для огромного пикника, раскладываем кучу еды (а ее реально кучу, потому что много военных мужиков жрут тоже много) и наконец-то рассаживаемся по краям импровизированного стола, и как же мне чертовски льстит, когда Катя не колеблясь ни секунды садится рядом со мной.

А напротив, конечно же, по закону подлости, сидят Харитонов с Кариной. И я не могу выносить его взгляд на мою Катю. Какого хрена, вообще-то?! Сидит рядом с невестой, как совести-то хватает?

Я вот вообще прикола измен и даже просто поглядываний на сторону не понимаю. Вот Катя еще даже на пару процентов не моя, а я уже никого кроме нее не вижу. И не хочу видеть. Зачем? Когда перед глазами есть такая красота, зачем мне другая?

— Миша… — вдруг шепчет она мне и я поворачиваюсь в ее сторону, понимая, что ее так шокировало. Она не видела еще мою обожженную ногу. А там от середины бедра до середины икры один сплошной ожог. Неприятненько было, да. Пока в шортах ходил, она, видимо, не заметила, а тут рядом села и обратила внимание. — Что тебе пришлось пережить…

А я кайфую от этого “тебе” так сильно, что мне уже даже пофиг, что мне там когда-то пришлось. Было и было. Давно прошло, зачем ворошить прошлое?