Эллин Ти – Головная боль майора Стрельцова (страница 2)
А вот ее улыбки, кажется, на меня действуют. Немного успокаиваюсь, ладно, может, и правда поработаем? Девчонка-то красивая, может, и не совсем стерва? Просто в коллектив военных мужиков попала, учится обороняться таким образом.
Ну, или все-таки стерва. Это надо проверить.
Но в положение все-таки вхожу, я же джентльмен, мать его. И сижу покорно в коридоре, пока через пару минут слышу звонкое “войдите”.
— Теперь можно? — спрашиваю, когда уже иду по ее кабинету. Она еле заметно закатывает глаза.
Интересный факт из моей жизни: я ненавижу, когда при мне закатывают глаза. Ну, вот такой вот триггер у меня, от бывшей еще остался. Вот этот триггер и собака ее бесячая, Бетти, блин. Белый комок шерсти размером с мою ладонь, а то и меньше. Она выпросила ее, потому что ей было скучно, что я постоянно на работе. Ну, купил. Просила же. А потом она свалила и сказала, что собака ей не нужна. Теперь мне приходится это чудо природы выгуливать каждый вечер на полянке у дома, потому что иначе она скулит как неадекватная под дверью всю ночь.
Короче, не люблю я, когда глаза закатывают, да. Передергивает меня сразу.
— Ну я же вас пригласила. Проходите, присаживайтесь, рассказывайте о своей проблеме.
Она поправляет очки на переносице и я чувствую себя первоклассником, которого отправили учить алфавит.
— У меня нет проблем, — пожимаю плечами. Их реально нет, Степаныч просто сходит с ума. То, что я солдату в нос дал — вспышка секундного гнева на его необдуманные действия. Он своим “случайно чеку вырвал” мог мне кучу пацанов трехсотыми сделать. А так пострадал он один, и то не сильно. Все честно.
— Первая проблема пациента — отрицание каких-либо проблем, — выдает она с умным видом. — Не бывает абсолютно здоровых людей, которым не нужна была бы помощь психолога. Особенно военным, Михаил Викторович.
— Можно просто товарищ майор.
— Но мы же в кабинете психолога, а не на плацу, правда? — хитро улыбается все=таки стерва. — Так что давайте по имени отчеству. Сегодня наш первый сеанс и я хочу по максимуму понять, с чем мы работаем. Как вы думаете, почему вы здесь?
— Потому что Степанычу делать нехер, кроме как проблем в моей башке искать, — челюсть побаливает от того, как сильно зубы сжимаю. Злюсь, не сразу даже заметил.
— Так, понятно. Вы считаете, вам не нужна помощь?
— А я по вашему что, на психа похож?!
— Психи — это к психиатру. Но мне кажется, вам нужна помощь, раз вы только что разломали два моих карандаша одной рукой, — она вздергивает бровь и смотрит на меня так, словно она победила.
Опускаю взгляд. Мля, реально карандаши разломал. Не заметил даже. По инерции схватил, видимо, а она выбесила, вот я и надавил разок.
— Куплю новые, — бросаю обломки этих в карман. — Не проблема.
— Проблема не в новых карандашах, Михаил Викторович, проблема в вашей агрессии.
— У меня. Нет. Никакой. Агрессии!
Еще немного и я наору на это молодое дарование с миллионом дипломов, или что там о ней говорил полковник. Она меня бесит чуть ли не больше всех остальных. Каким чудом за такой красивой картинкой скрывается такая злобная ведьма, а? Не стыкуется у меня как-то.
— В целом, мне все понятно, — кивает она. Не знаю, чему она там кивает и что ей понятно, мне вот ни хера не понятно. — Не смею вас больше задерживать, всего доброго.
Вот те номер. И это все? Ну, три предложения мне сказала, из-под лба посмотрела и все? Сеанс окончен? Супер психолог, ничего не скажешь.
С другой стороны, если она отвалит от меня за неимением причин для сеансов, то я только “за” свалить прямо сейчас.
— До свидания, — хмыкаю, встаю, иду к двери, и она выдает:
— Я поняла фронт работ и жду вас завтра в это же время. Не опаздывайте, пожалуйста. И в кабинет раньше времени не врывайтесь, я приглашу вас, когда освобожусь.
— Какой еще на хрен фронт работ? — психую, разворачиваюсь к ней лицом, а она и бровью не ведет! Сидит пялится в свои бумажки, этим, кстати, тоже бесит! И хвост ее зализанный раздражает, помада эта красная, вырез на блузке… Вот на кой хрен ей такой вырез в целой армии мужиков?!
— К сожалению, большой и сложный, — вздыхает она. — Но если вы пойдете мне навстречу, то мы справимся. До завтра, — настойчиво говорит она, выпроваживая меня из кабинета, и я хлопаю ее дверью так же, как часом ранее хлопал в кабинете полковника. Эта тоже переживет, не страшно.
Через пару минут, когда я стою на улице и пытаюсь вдохнуть воздуха побольше, чтобы не разнести весь мир к чертям собачьим, на телефон приходит сообщение от Степаныча. Свободен на сегодня, говорит он мне, Харитонов все мои задачи закроет.
Сука, а хату мне Харитонову не отдать пожить в ней? А то как-то слишком много моего забирает этот сраный Харитонов!
Выдыхаю. А и хер с ним! Пойду домой, посмотрю футбол, закажу пожрать че-нибудь и буду делать вид, что меня ни капельки не трогает вся сложившаяся ситуация.
И на прием завтра к этой Стерве Витальевне я даже под дулом пистолета не пойду.
Глава 3. Миша
Еще один интересный факт из моей жизни: мне так не прельщало жить в соседстве со всеми мужиками из армейки, что я купил квартиру не в новостройке для военных, а совершенно в другом районе, потому что видеть одни и те же морды даже не выходных и после работы у меня просто нет сил.
И сегодня я решаю пройтись пешком до дома, оставив машину на парковке около части. Завтра с утра тоже прогуляюсь, учитывая, какой тут вынос мозга происходит, мне надо побольше гулять, чтобы не треснуть еще кому-нибудь.
Вот они говорят, проблемы с агрессией. А я искренне считаю, что это проблемы с тупостью окружающих меня людей, а не с моей агрессией. Ну ей богу, одни дегенераты… Еще и Харитонов этот сука паршивая ходит скалится на меня, завтра точно улыбку ни разу не спрячет. Он же, падла, “на подхвате” у меня. По всем фронтам. Так и вижу, как он будет смотреть на меня завтра этим ублюдским взглядом: “я отобрал у тебя и это”.
Потому что помимо всего на работе он отобрал у меня еще и девушку. Карина не просто от меня ускакала, она ускакала у сука Харитонову! А у того, видите ли, аллергия на собак. И поэтому комок шерсти теперь живет со мной, не выкидывать же.
Другом моим был! В доверие втирался, в гости ходил чаи гонять, а потом стал захаживать, когда и меня дома нет. Доходился, короче, ушла к нему. И вот все полгода после этого происшествия Харитонову я хочу вырвать кадык собственными руками. Не то чтобы я собирался звать Карину замуж, конечно, потому что у нас были довольно странные отношения, но мы в любом случае были вместе целый год. И в любом, сука, случае, она была моей!
Короче, психую. И по пути до дома пинаю камень, но когда вспоминаю про этого мудака, пинаю его так сильно, что не контролирую себя и попадаю им в окно подъезда какой-то девятиэтажки.
Бля…
Звон стекла по всей округе, бабки на лавках орут, что я бешеный, а я быстро пытаюсь урегулировать конфликт, прошу прощения, звоню сразу в спец. службы, чтобы поставить новое окно, и ухожу домой, потому что там, чтоб ее, ждет Бетти.
Честное слово, я даже не помню породу, но что-то похожее на “шприц”. Мелочь всегда встречает меня у порога и ждет, когда я переоденусь и мы пойдем гулять. Никому не скажу, что я разрешаю облизывать ей свой нос. Никому. Никогда. Не скажу.
Днем с ней гуляет соседская девчонка-подросток, у нее есть ключи от квартиры моей. И когда меня срочно куда-то вызывают, она за собакой присматривает.
И сейчас Бетти тоже встречает меня на пороге и виляет обрезанным хвостом, подпрыгивая на месте.
— Хоть кто-то рад меня видеть, — чешу ее за ушком пару секунд, переодеваюсь и сразу выхожу с ней на прогулку.
Стою у подъезда, достаю сигарету. Бросить в нашей профессии нереально, я пробовал раз сто, каждый провальный. Бросил бросать, смирился. Курю.
Поджигаю, затягиваюсь, жизнь мигом кажется лучше. Особенно когда на ухо никто типа Степаныча и Стервы Витальевны не пытается найти в моей башке пару лишних сотен тараканов.
Сказал, что не пойду к ней больше, и не пойду. На хрен все, и Степаныча тоже на хрен.
В секунду меня отрывает от мыслей громкий визг шин и глухой звук удара. Открываю глаза и наблюдаю картину, как какой-то дебил на бэхе очевидно сел за руль, будучи слепым, потому что какого-то хера набрал скорость во дворах и снес заборчик на клумбе моей соседки тети Зины. И половину клумбы тоже снес…
Я иду на прием к Стерве Витальевне, как здорово (нет).
Все еще не считаю этот бред хорошей затеей, но вчера я разбил нос прямо об руль тому уроду, что устроил гонки в моем дворе, а потом ее фраза по поводу проблем с агрессией всплыла в башке сама собой.
Еще и окно это в подъезде, чтоб его…
Не знаю. Башка не варит, если честно. Сам иду к ней и от этого еще сильнее бешусь. Потому что что я сука за военный такой, раз слово свое не держу? Сказал же, что не приду больше! А сам иду. Вовремя, что его! Минутка в минутку!
Желание отлупить кого-нибудь просто нереальное, меня изнутри прямо колотит. В целом — это мое перманентное по жизни состояние, просто раньше я держался лучше, чем сейчас. Надо будет сходить в зал и поколотить грушу, представляя на ее месте лицо Харитонова, должно стать легче.
Снова веду плечами вверх-вниз, опять в шейно-воротниковой все как каменное, даже тут напряг, мля…