Элли Раш – Скованные (страница 18)
– Трусы снимать? – цежу зло. – На кресло посадите, посмотрите. Проверите, вдруг что-то припрятала.
Охранник освобождает проход.
– Заходи, и больше не шути, – предупреждает он, наблюдая, как я хватаю кеды.
Внутри наверняка есть туалет, оденусь там. Задержусь хоть на секунду, и точно кого-нибудь покусаю.
Длинный темный коридор тянется в полумраке. Черные стены поглощают свет тусклых нитей диодов, протянувшихся под потолком. Плитка леденит ступни, носки не спасают от холода.
Дыхание замирает. Пульс учащенным галопом мчится вперед от неожиданного появления мужчины в серой маске. Он молча вытягивает руку. Пальцы в серой бархатной перчатке указывают вперед, на черные портьеры.
– Где туалет? Мне надо одеться, – показываю зажатые в руках вещи.
Мужчина мотает головой и настойчиво указывает на портьеры.
Проклятье.
– Мне здесь нужду справить? – раздражение плещется через край, грозя затопить все вокруг.
За непроницаемой маской ничего не видно, но, кажется, мужчина усмехнулся. Не сдается, показывает на портьеры.
– Надеюсь, эта маска приклеится к твоему лицу до скончания веков, – желаю с милейшей улыбкой и заглядываю за плотную бархатную ткань.
В унисон с пульсом звучит приглушенная ритмичная мелодия. Спина Мадины закрывает обзор. Мягкий свет бликами плавает по потолку, гуляет по просторному помещению.
Прижимаю к себе одежду, а портьер холодом облизывает обнаженную спину.
– Чего так долго? – недовольно спрашивает некто, кого я не вижу. – Где остальные?
Выглядываю из-за Мадины. Теперь понятно, почему она застыла и предпочла не двигаться. Картина… впечатляющая. В самом отвратительном смысле слова.
Часть пространства скрывает густой полумрак – и к лучшему! На достаточном расстоянии от входа на черном кожаном кресле восседает блондинка. Хорошо помню ее взгляд, пожирающий Малина.
Прикрываю веки, прогоняя непрошеное воспоминание.
На полу, у ног блондинки, сидит парень. Я точно видела его в нашем блоке, он из приезжих, но старше. На его шее блестит черный ошейник с шипами. Его рука согнута в локте, на ладони поблескивает блюдо с клубникой.
Пальцы с острыми алыми ногтями берут одну ягоду, пухлые губы смыкаются вокруг нее.
– Что это? – тихий писк за спиной отвлекает от поразительной картины.
Нэнси с неприкрытым ужасом крутит головой. Посмотреть есть на что.
Столичные… «хозяева»…
У дальней стены на диване двое столичных бурно что-то обсуждают, а перед ними на четвереньках стоит девушка, лица не рассмотреть. Ее голая спина используется в качестве столика. Она вздрагивает от холодного дна бокала с чем-то темным. Свисающая неприкрытая грудь, похоже, совершенно никого не смущает.
Мы сдвигаемся в сторону, чтобы однокурсники смогли зайти.
О чем я переживала? Что я раздета? В сравнении с большинством здесь я даже не голая.
Слева, там, где зал сужается и уходит вглубь, столичный затянул девушку в нишу. Черная юбка толком ничего не прикрывает, грудь обтягивает короткий топ. Ажурная маска на лице могла бы сбить с толку, но я готова поклясться, что это Джана. Тонкую шею обхватывают пальцы. Столичный скрывается в темноте ниши, а она повернута лицом ко всем желающим на нее посмотреть.
Мне кажется, или я действительно услышала его приказ:
– Ни звука, поняла?
Джана кивает, выгибается. Пальцы продолжают крепко держать ее шею. Джана закусывает губу, веки с трепетом опускаются. Короткие ритмичные движения не оставляют сомнений, что с ней делает столичный.
– Проходите, не стесняйтесь, – тянет блондинка и прячет во рту очередную ягоду.
Я кривлюсь, не скрываясь. До чего все же противный голос.
– Ищите своего хозяина. Вам скажут, что делать, – подсказывает проходящий мимо слейв.
В одной его руке коктейль, в другой – опахало. Он быстро исчез в темном ответвлении.
– Убила бы, – тихо заявляет Мадина и идет вперед.
Я остаюсь без прикрытия. Бросаю кеды на пол и быстро надеваю кофту.
Нэнси натягивает рукава и судорожно всматривается в темные углы, продолжая стоять рядом со мной.
– Они тебе не пригодятся, – тошнотворный голос блондинки отвлек меня. Не успела сунуть ногу в штанину.
Смотрю на столичную из полусогнутого положения. Притворно милая улыбка вызывает желание послать далеко и без обратного билета.
– Я не ты. Предпочитаю быть одетой, – все же вдеваю правую ногу в штанину.
– Кисунь, у тебя ужасные манеры. Надо быть вежливой, – блондинка выпячивает пухлые губы. – Чей ты слейв?
Натягиваю резинку на талию, оправляю кофту. Рядом никого из однокурсников нет, Нэнси тоже ушла.
– Дрейка.
Столичная растягивает губы в довольной улыбке.
– Я попрошу его научить тебя хорошим манерам.
Сжимаю кулаки, сдерживаясь от ответа. Лучше не провоцировать стерву.
Иду наугад, не видя Дрейка среди столичных в этом зале. Единственный путь ко второму – по темному проходу мимо ниши.
Непроизвольно поднимаю взгляд на Джану, проходя мимо, и сталкиваюсь с ней. В моих глазах совершенно точно отражается непринятие, а в ее – смирение. Позволять трахать себя на глазах у всех… Столичный предусмотрительно в тени, соединение тел скрывает узкая полоса юбки, но сам факт это не отменяет.
Отворачиваюсь и иду дальше. Омерзение к столичным увеличивается с каждой минутой.
Заглядываю в маленький зал слева. Стив с камерой ходит вокруг широкого дивана, а на нем две старшекурсницы из приезжих сливаются в поцелуе, откровенно ласкают друг друга.
– Плохо! – кричит Стив. – Дайте больше страсти! Вы будто мои ботинки вылизываете. Во, точно: представьте, что обе сосете мой член. Да-а, вот так…
Рвотный позыв разворачивает меня обратно в широкий темный проход. Кашляю от скручиваний в желудке.
– Как вы все омерзительны… – бормочу, проходя дальше.
Приезжие отвратительны не меньше, потому что позволяют так с собой обращаться. Неужели не пытались бороться? Все поголовно покорные овечки?
По диагонали идет свет из косого прохода. Увидеть кто там возможно, только заглянув внутрь. Все внутри противится этой мысли. Я не хочу видеть очередную гадкую картину.
Может просто позвать Дрейка? Да, так он и выйдет на зов биомусора.
Выдыхаю, и в несколько шагов приближаюсь к проходу. Заглядываю в комнату еще меньше той, где снимается порно.
Взгляд фокусируется, но мозг не осознает картину. Легкие срабатывают быстрее. Одного короткого вдоха хватает, чтобы внутренности скрутило, только иначе. Вместе с
Малин на одном из кресел полулежит с закрытыми глазами, откинув голову на спинку. Между широко расставленных ног устроилась, очевидно, приезжая. Мне на обозрение досталась голая узкая спина, полы короткой юбки едва прикрывают голый зад.
Я бы с удовольствием перекрыла себе кислород, чтобы ничего не чувствовать. Раскаленный прут с загнутым концом щедро проворачивают несколько раз сперва в одну сторону, затем в другую. Грудной стон Малина служит катализатором. Истинность перестает молча терпеть и обретает голос… Вернее, звук. Чужеродный рык вырывается… у меня.
Что за… черт!
Зажимаю рот ладонью, смотря в кусающиеся бледно-желтые глаза. Вдох вызывает очередной позыв выблевать все внутренности, и тут же сменяется желанием причинить боль, отстоять свое.
Проклятье!
Разворачиваюсь под пристальным взглядом. Главное не дышать, пока не буду как можно дальше.
Впервые за много лет глаза жжет от невесть откуда взявшихся слез. Я совершенно не контролирую собственное тело! Оно бунтует против меня. Не слушается. Я не хочу реветь. Не желаю реагировать на запах Малина. Не хочу испытывать все, что он вызывает из-за проклятой истинности.