Элли Раш – Скованные (страница 13)
– Отстаньте от нее! – кричу, совершенно не задумываясь о последствиях.
Столичные уставились с удивлением. На меня.
На плечо ложится чья-то рука. Дергаюсь в сторону и ошарашенно смотрю на Дрейка. Он притягивает к себе за шею с шепотом:
– Борцы за справедливость здесь долго не живут.
Теплая ладонь поглаживает плечо.
Дрейк отходит, а его слова продолжают звучать в голове.
Одногруппники с потерянным видом, заполненные отчаянием до краев, как этот бассейн, топчутся на том же месте. Рюка на полу не видно.
Нэнси стоит в углу, обхватив себя руками, на щеках блестят слезы. Не из-за себя, очевидно. С ней, с виду, все в порядке.
Девушка продолжает активное сопротивление и бесконечный поток ругательств. Очевидно, парни легко могли с ней справиться, но отчего-то этого не делали.
– Отпустите ее, – бросает Малин раздраженно. – Хватит вопить.
По бассейну распространяется ощутимое плохое настроение, холодящее спину.
Девушка замолкает, выдергивает руку из захвата Шейна. Пятится, пока парни с недовольством прожигают в Малине пару-тройку новых дыр.
– Ты здесь не один альфа, – заявляет один из них с коротким ежиком волос на голове.
Смех, звучащий со стороны, медленно угас. Все невольно обратили внимание на мгновенно накалившуюся атмосферу.
Глава 6
Малин возвращается на свой лежак, как победитель. Воздух искрится от разрядов, пробегающих между столичными. Похоже, ситуация неординарная.
Взгляд запинается о парня в черной толстовке. На его губах саркастичная ухмылка, глаза по-прежнему скрываются в тени капюшона.
Как лучше обойти? С одной стороны отбитые парни, чуть не изнасиловавшие девушку, с другой – тоже столичные. На лбу не написано, кто более опасен, а рядом с кем можно передвигаться свободно.
Наклоняюсь за мокрой кофтой. Натянуть ее на себя и замерзнуть… Мрачная перспектива. Как бы ее избежать и при этом не светить бельем?
Распрямляюсь и невольно попадаю под словесный обстрел.
– Потом ее трахнешь, раз так запала, – Малин смотрит сквозь меня на столичных. – Не хочу слушать ее вопли.
Девушка, о которой идет речь, сжимает челюсть, лицо наливается краской от злости. Второй раз может не повезти так легко отделаться. Видимо, она тоже это осознает, поэтому сдерживается от необдуманного выпада.
– Можешь уйти, – пожимает плечами наглый столичный, – тебя никто не заставляет здесь находиться, смотреть, слушать.
Отхожу к окну, пока никто меня не замечает. Неторопливо пробираюсь вдоль, по периметру. Так наибольшая вероятность, что друг друга поубивают, и меня не заденут. Максимум кровью забрызгают. Это я как-нибудь переживу.
Малин усмехается.
– Я не спрашивал тебя, что мне делать. Я сказал, что не хочу слушать вопли.
– Мальчики, ну, не ссорьтесь.
Запинаюсь на ровном месте от протяжного и сладенького голоса. Аж зубы сводит.
Блондинка соломинкой помешивает оранжевую жидкость в пузатом бокале. Обращается к «мальчикам», а смотрит на Малина. Взгляд то и дело проходится по телу и возвращается к лицу. Пухлые губы обхватывают соломинку, щеки втягиваются. Она проглатывает напиток и улыбается под ответным вниманием Малина.
Длинное сверло с шипами проделывает дыру в печени и легких. Неприятное жжение в области солнечного сплетения усиливается с каждым вдохом.
Нога дергается в обратном направлении, к столичному. Помутневший разум истошно вопит, что во всем виновата чертова истинность.
Трясу головой, словно это простое действие разгонит туман. Прояснит сознание. Часто моргаю, надеясь, что лицо блондинки с надписью «опасность» рассеется. Резко отворачиваюсь, по пути зацепив взглядом Дрейка. Он с легкой усмешкой наблюдает за мной.
Еще раз дергаю головой и иду дальше намеченным путем. Надо добраться до своих.
– Никто не ссорится, Лиз, – столичный, что предлагал Малину прогуляться, улыбается.
В его глазах отражается предупреждение: ничего не закончено. Или моя фантазия разгулялась на фоне происходящего.
Что между собой делить столичным? Мне кажется, внутренние конфликты у них большая редкость.
– Вернемся к биомусору, – предлагает Стив. – Никто не против?
– Все «за».
«
Добираюсь до другой стороны бассейна. Столичные разбрелись, освобождая территорию «приезжих».
Нэнси при виде меня тянет мешковатую футболку наверх.
С ума сошла, раздеваться на глазах у всех? Страх отчего-то кольнул, но быстро растворился. Под низом оказалась еще одна футболка.
– Возьми, – Нэнси протягивает мне нелепую одежду.
Принимаю с искренней благодарностью. Это лучше, чем светить бельем.
Утопаю в футболке по колено. Где только находят такие вещи?
Нэнси оправляет свою одежду и резко вскидывает голову. Слежу за ее взглядом. Она может смотреть на кого угодно: от парня в черной толстовке до надменных столичных дамочек.
– Вы все зарегистрированы в сети Амока, – голос Малина привлекает внимание. Он отскакивает от стен, становясь громче. – Каждый из вас преданно и верно служит своему хозяину. Мы не даем право выбора. У кого оно было, тот знает, – бледно-желтые глаза полоснули меня как ножом по горлу.
Пальцы Нэнси вновь вцепляются в мое предплечье.
– Посвящение традиционно является неким конкурсом, – подхватывает Дрейк. – Сегодня вам откроется доступ к первому этапу.
Мы участники развлекательной программы для столичных? Не слишком ли много мы должны для них делать?
– Ноги полизать, на задних лапках постоять? – опоздавшая девушка высказывает то, о чем я подумала.
Столичные хохочут с протяжным «о».
– Я точно тебя трахну, – смеется тот наглый столичный, вступивший в перепалку с Малиным.
Возможно что-то и отразилось на ее лице, но передо мной только затылок. Дальнейшей реакции от нее не последовало.
– Я не хочу участвовать, – заявляю твердо, сцепив руки под грудью.
Уголки губ Дрейка подергиваются наверх, а Малин не улыбается. Совсем. Он сверлит во мне очередную сквозную дыру и обводит нас, первокурсников, тошнотворно-убийственным взглядом.
– Вы представляете своего хозяина. Подведете его – отвечать будете перед ним же. Чей вы слейв узнаете из своего профиля.
Морщусь от знакомого слова. Брат рассказывал, что помимо гордого звания «биомусор» присваивается еще одно. Слейв – невольник, раб конкретного «хозяина». Он может сдать в аренду другому, например. Обменять на другого слейва, если надоел. Может делать что угодно. Что захочет.
Будешь послушной – молодец, не будешь – бросит толпе как кусок мяса. Поэтому все безропотны и безвольны. Остальных либо сломали, либо они сломались сами.
– Все, идите, – Стив машет кистями рук, будто отгоняет раздражающую букашку.
Нэнси идет рядом, не отпуская моей руки. Оборачивается на кого-то и продолжает идти, не сбиваясь с шага.
За спиной остается веселый гул. Смех, разговоры, громкий плеск. Между нами, наоборот, гнетущая, гробовая тишина. Только и слышно, как сверху по крышке гроба стучит земля.
Все без разговоров расходятся по комнатам.
Фиф и Джана обкололи мою спину внимательными взглядами. Они не спрашивают, а я говорить не хочу. Падаю на постель и разблокирую планшет. Захожу в свой профиль в сети Амока. Пустой. Ничего, кроме курса, имени и фамилии. Напротив последней загорается зеленый значок с текстом «слейв».
Внутри неприятно и болезненно ноет. Выдох застревает, чтобы следом протяжно и шумно вспороть пространство.