Элли Раш – Скованные (страница 11)

Запах Малина ввинчивается в кости, заставляет все тело нещадно ныть от ломки: подойти к нему, прижаться, почувствовать тепло… Оно почему-то кажется чертовой необходимостью, без которой следующие минуты жизни просто невозможны.

О таком в учебниках не пишут… Не предупреждают. А стоило бы.

– Стив, все пришли? – Дрейк хлопает в ладони и растирает их.

– Одного не хватает, – отвечает парень по другую сторону бассейна.

Он стоит на стуле и пересчитывает нас. Так унизительно, будто мы овцы на пастбище.

Нэнси неосознанно сжимает мою руку до боли. На чувствительной коже останутся синяки.

– Ну-ка, ребятки, кого из вас не хватает? Вы ведь успели познакомиться? – Дрейк разлегся на лежаке с другой стороны бассейна.

Малин тоже лежит там, напротив. Нас разделяет большое расстояние и тонна воды, но… проклятье! Малин будто стоит рядом и дышит мне в затылок.

Силой отвожу от него взгляд. Не надо играть на его сомнениях. Пусть Малин уверится, что я не его истинная, а каждый странный взгляд, замершее дыхание и прочее лишь подогреет подозрения.

– Кто не пришел? – шепчет Нэнси, смотря на одногруппников.

Все переглядываются, пытаясь понять, кого нет. Я не успела запомнить каждого, память на имена и вовсе отвратительная. Временами. Это как раз тот случай. Помню лишь, что парня с пшеничными волосами зовут Питер, а рыжего с конопушками – Рюк. Девчонок, кроме Нэнси, не помню совершенно.

– Ну, провели перекличку? – усмехается Стив со своего помоста.

Морщусь, сдерживая рвущийся наружу комментарий. Не стоит говорить вслух, чьи головы лучше посчитать, раз заняться нечем.

– Шейн, сходи, поищи, – Малин чуть наклоняется кого-то выглядывая.

Мы тоже оборачиваемся посмотреть. Тот, кого назвали Шейном, кивает.

Низкорослый коренастый парень выделяется среди остальных огромными, перекаченными руками. Он весь будто надутый – ткни иголкой и сдуется со свистом. Майка обтягивает пугающий рельеф. У него грудь больше, чем у меня. Ни грамма жира в этом здоровенном теле при небольшом росте.

Столичные хорошо проводят время: приподнятое настроение, смех, в бокалах наверняка алкоголь. Их улыбки – катализатор неутихающего раздражения.

Чертова истинность добавляет злости. Каждый глоток кислорода сродни адской пытке: выжигает изнутри, оставляя тлеющее мясо до следующего вдоха.

Взгляд мечется по светлым стенам и все равно неизбежно застревает на Малине. Он расслабленно переговаривается с Дрейком, не замечая никого вокруг.

Столичные ждут. Все. Пребывают в возбужденном ожидании того, кто посмел не прийти своими ногами.

– Мне не очень хорошо, – шепчет бледная Нэнси. – Голова кружится и кислорода не хватает.

– Я тебя понимаю.

Еще как. Мне тоже не хватает кислорода. Чистого, в котором нет Малина. Век бы его не чувствовать.

– Долго нам здесь стоять? – Я не сдержалась. Стратегия «не привлекать внимание» у меня неизменно плохо срабатывает.

Столичные не стерли улыбок, наоборот: теперь они смотрят на меня как на любопытный экспонат. Непросто забавный с виду, а еще и говорящий.

– Можешь присесть, – Дрейк кивает на свободный лежак. Рядом с ним.

Малин провожает его движение и проходится по мне беспристрастным взглядом.

Я словно попала под комбайн: меня перемололо, разрубило на десятки частей и смешало с землей. На выдохе жжет горло. Кашляю под пристальным вниманием. Среди десятков взглядов только один ощущается кожей.

Бледно-желтые глаза не отпускают. Малин слегка наклоняет голову. Ноздри раздуваются, грудная клетка вздымается, и единственное, что действительно радует – отсутствие его эмоций. Пока он отстраненно-равнодушен, я в относительной безопасности.

Истинность не желает этого понимать и принимать. Она вопит, скручивает жилы под его взглядом.

Недовольное рычание и шипение отвлекает всех. Взгляды синхронно устремляются на выход, Нэнси сильнее сжимает мою руку. Это слегка отрезвляет. Теперь тело бунтует тише.

Шин… Ше… Шейн, кажется… Плевать, как его зовут. Он за руку тащит сопротивляющуюся девушку. Она колотит по каменным мышцам, требует отпустить и сыпет всевозможными проклятьями.

– Боже, боже, – шепчет Нэнси, – что теперь будет?

Вряд ли кто-то знает, что с ней сделают. Кроме столичных. Они с предвкушением наблюдают за брыкающейся первокурсницей, потягивают коктейли через соломинку. Для них происходящее – интерактивное представление с полным погружением.

– Пусти меня, придурок!

Как же ее имя… Кажется, ее не было на парах. Лицо незнакомо.

– Почему сама не пришла? – Дрейк рассматривает новоприбывшую.

Даже почудилось сожаление в его тоне, что само по себе удивительно. Приподнимаю брови. Дрейк замечает, усмехается, подмигивает мне и возвращается вниманием к опоздавшей.

Он мне подмигнул?

Что, черт возьми, это значит?!

Нэнси практически прилипла к моему боку. Я плюс-минус на полторы головы ниже. При нашей разнице в росте мы наверняка выглядим комично.

– Я не собираюсь перед вами пресмыкаться, – шипит девушка, впиваясь ногтями в руку Шейна.

Он кривится и отталкивает ее от себя. Она по инерции пробегает вперед и тормозит в последний момент у края бассейна.

– Фу, некрасивое слово, – незнакомая столичная затыкает свой рот соломинкой.

– Не надо ее слушать, – лениво произносит парень со смазливой внешностью. – Сама не пришла, разодрала Шейну руку, шипит и скалится. Надо ей доходчиво объяснить правила поведения в Амоке.

Столичные солидарно кивают, поддакивают. Двое крепких парней поднимаются с похабными улыбками, следом встают еще двое.

Нэнси дрожит, и я вместе с ней.

Девушка пятится на нас, требуя не приближаться к ней. Столичных это лишь раззадоривает.

Наши одногруппники смело выходят вперед.

– Что вам надо? – выпаливает Питер резко и нервно. – Зачем вы нас сюда привели?

– Не торопись, не все сразу, – этот из четверых выглядит как водосточная крыса.

– Вам все подробно объяснят, – добавляет другой и отталкивает Питера с дороги.

Рюк замахивается, но Шейн опережает удар. С замиранием слежу за кулаком. Хруст челюсти настолько явный, что к горлу подступает тошнота.

Рюк безвольно падает, отключившись. Питер сглатывает рвущееся наружу ругательство и под взглядами пятерых столичных отступает.

Интересно, меня они тоже вырубят? Возражать не буду.

Сбрасываю руку Нэнси, изрядно измявшую рукав, и шагаю вперед.

– Меня ударишь? – холодно смотрю в неприятные глаза.

Игнорирую гул со стороны как на арене в период самого интересного. Все чувства вытеснены страхом, сковывающим по рукам и ногам.

От слишком миловидного лица напротив сводит зубы, словно съела невероятно сладкий зефир.

– Ну ты-то куда, полянка… – незнакомец бросает взгляд на Нэнси. – С поганкой. И до вас очередь дойдет, не волнуйся.

Я упорно не двигаюсь с места под смешки и неразборчивые выкрики столичных. В ушах только стук сердца.

Тяжкий раздраженный вздох сбоку перетягивает внимание. Глухо вскрикиваю под натиском огромных рук, обхватывающих меня. Беспорядочно бью кулаками куда попало, захлебываясь страхом, а через несколько секунд – водой. Она заливается в рот и в нос, давит на барабанные перепонки, жжет глаза.

Одежда быстро промокает и тяжелеет. Плотная ткань тянет вниз. Отсутствие кислорода стягивает внутренности, паника погребает вместе с толщей воды над головой.

Барахтаюсь в бессмысленной попытке выплыть. Никогда не умела плавать, но всегда представляла, как легко поплыву, если прыгну в воду.

Руки выскальзывают из рукавов, плотная ткань кофты поднимается, закрывая голову, запутывая. Не получается высвободиться из ворота!